Зачёт по плаванию

      — Ты... я знаю тебя! — очень похоже на цитату... откуда-то, но сейчас обращаются именно к ней, Голубой...       Лиса остановилась и замерла. Необходимости в этом вроде бы не было, но почему бы и не подыграть... Господину Администратору.       — Ты — прототип наших пилотов, Кристалл и Марианн! На тебе ещё их противогазы испытывали! И лётные маски!       — Простите, Владимир Ильич, но меня на испытания взяли чтобы не грузить обитателей палаточного лагеря, у них как раз учеба начиналась. А разработчикам был нужен образец с длинной мордой.       — Нет, не прощу! Ты и по ДНК и по строению их прототип, я как раз поэтому и сказал, что ты прототип только наших девочек пилотов! Маклауд и Робин сами по себе, и у них приличные отличия!       — Слушаюсь, Господин Администратор!       — Так, короче, раз ты их прототип, ты снова отправляешься на тесты. И снова вместе со мной. Сейчас идёшь в службу безопасности, получаешь желтый браслет. А завтра утром едешь вместе с летчиками на аэродром. С водителем я договорился: тебя высадят у «гражданского» аэропорта, пройдешь внутрь и будешь ждать меня у стойки регистрации на 227й рейс.       — Но ведь...       — Документы в СБ тоже обещали сделать, если нет — звони мне, я разберусь. — Владимир Ильич вручил лисе мобильный телефон, из самых дешёвых, которые в огромном количестве закупила фирма «Мечта» как раз для обеспечения связи.       Голубая со всех ног помчалась выполнять распоряжение Господина Администратора. Боялась, до хвостовой дрожи боялась новых тестов, она же помнила, что должна была погибнуть во время ТОГО зимнего Смертельного теста, который тоже проводил Владимир Ильич! Но лисий бог, похоже, сберёг свою подопечную для... чего-то более важного, чем уточнение статистики.       В службе безопасности пришлось назвать себя, (модель фирмы «МЕЧта», личный номер 1057, неформальное имя — Голубая) и цель визита — забрать документы, которые должны были сделать по распоряжению Господина Администратора. А потом ждать пока распоряжение найдут в компьютере. После чего ей быстро выдали новый жёлтый браслет тестовой модели (старый, тот в котором она вернулась со смертельного теста, ещё зимой обменяли на голубой браслет сотрудника) и маленькую книжечку, которая напоминала паспорт; собственно, это и был паспорт, технический паспорт модели, который удостоверял её личность и содержал информацию о том кто она, откуда и куда направлять претензии.       — А это? — лисичка протянула лапку с синим браслетом сотрудника, который служба безопасности, видимо, забыла потребовать.       — Носи пока, — пожал плечами человек. — Владимир Ильич не говорил снимать этот браслет.       Этот Владимир Ильич... местная страшилка и он же — местная легенда. Его именем пугали новичков. Впрочем и старожилы не всегда спокойно относились к его имени: если и не второй, то третий человек в компании, тестировщик, без колебаний берет смертельные тесты, и при необходимости сам устраняет биомусор. Его ценит руководитель за умение каким-то шестым чувством угадывать что-то, что принесет дополнительную прибыль, исчисляемую миллионами или позволит сэкономить аналогичные суммы, или время на суммы, вероятно, даже бóльшие.       Нельзя назвать его слишком жестоким: как никак, он позволил Голубой выжить когда случайность дала крошечный шанс. Когда-то именно он спас от смерти ставший уже легендарным прототип, с которого собственно и началось производство солдат, ту белку, на которой испытывали новую технологию стабилизации, самый первый прототип с которой и началось производство всех остальных. Она, та белка, была прародительницей в том числе и самой Голубой. Да что говорить! Та белка до сих пор живёт у него!       Голубая рассматривала свои документы: фотография, дата печати, дата стабилизации, дата выдачи документов, место выдачи документов — Служба Безопасности фирмы «МЕЧта», номера, личный номер Голубой и номер паспорта, которые кстати не совпадали между собой, если рассматривать их как цифры, то номер паспорта (шестизначный) начинавшийся с нулей, был гораздо меньше чем её собственный четырёхзначный, начинавшийся с единички, имя — Голубая, неужели теперь это официально моё имя!? Фамилия... «Мечта» это фамилия!? Вот ж нифига себе! У меня есть фамилия! А даже у Маклауда... ой, блин! Маклауд это же и есть фамилия... А имя у него Фокс, как у Фокса Малдера, да еще он сам по себе — лис, каламбур! У Робин Гуда тоже фамилия, на букву «х» именно так, «Худ», хотя слышится как «г» и даже произносится с озвончением, а у Кристалл и Марианн фамилий нет, разработчики пошутили, что они выйдут замуж и возьмут фамилии мужей.       Ночь ворочалась, лишь ненадолго задрёмывая, вскочила по звонку будильника, настроенного на телефоне: ей нужно вставать раньше общей побудки. Бросилась приводить себя в порядок: умыться, переодеться, причесать шерсть хотя бы на голове и за ушами. А потом искать лётчиков. Искать, естественно, в комнате отдыха, у стоянки, откуда их потом заберут автобусы, едущие на аэродром.       Лётчики проснулись еще раньше Голубой, так что теперь сидели в комнате отдыха. Кристалл заигрывала сразу и с Робином и с Маклаудом, Марианн сидела уставившись в планшет и пыталась что-то изобразить свободной лапой и хвостом. Робин и Маклауд сидели на столах и наслаждались вниманием лисички с синей шерстью.       Да, у этих четверых, которых готовили на пилотов, были собственные планшеты! И личные мобильники, которые даже не такие как у всех моделей, куда более дорогие и навороченные телефоны. Наверное, с такими могли и люди ходить, и им не будет стыдно...       Голубую встретили шуточкой про имя. Маклауд, пользуясь своим положением (назначен ИО Командира Эскадрильи, по слухам утвердят через месяц, если косяков не будет), повертел Голубую, как на смотринах, и сказал, что если с Кристалл и Марианн не срастется, у них с Робином будет третий вариант.       — Пятый, — усмехнувшись поправил Робин. — Или ты уже забыл о тех двоих, из тех-службы, что вчера так же вертел!?       — Да они не вариант, это я так, чтобы не обидеть...       — А они услышат и обидятся!       — Вот пусть и обижаются на того, кто им это расскажет!       — Не обижайся на них, — утешила Кристалл. — Балбесы еще, хоть и получили офицерское звание!       — Оп-па! — Маклауд разглядел желтый браслет на лапе. — Тест!       — Потому с вами и еду. Владимир Ильич попросил чтобы ваш водитель подбросил до Аэропорта!       — А поподробнее? — подобрался Маклауд. — Ходят у нас слухи о том, что нас скоро отправят на войсковые испытания! Интересно, куда.       — А почему ты думаешь, что она знает?       — Она же их, — указал ушами на Марианн, — прототип, так что куда её отправят тесты проходить, туда и нас вскорости отправят. На свои тесты, те что войсковыми испытаниями зовут.       — В Крым, — дождавшись паузы в разговоре пилотов, ответила Голубая.       — Субтропики, жара, и вероятно, повышенная влажность, — чуть растягивая слова пробормотал Маклауд. — Но где в таких условиях введутся боевые действия?       — Официально — вроде нигде, — растерянно произнёс Робин, мысленно прокручивая программу новостей. — Но могут начаться...       — В джунглях Кореи? — удивилась Кристалл.       — С чего бы это?       — В новостях показывали... Напряженность там.       — Но войны нет!       — А напряженность есть. Того и гляди вспыхнет.       — Сомневаюсь, что нас допустят...       — Провокации! — нашел Робин. — Официально наша страна в этом нехорошем деле не участвует, цели полетим бомбить мы. Не увидят — хорошо, увидят — будут всё отрицать: нет обломков — нет доказательств, и даже если собьют, пилоты-то не русские! А вообще, пушистики! Так что Россия в любом случае выиграет...       — А мы?       — А мы, — продолжил Маклауд, — должны будем проявить всё своё умение, чтобы не проиграть!       Дальше поспорить не удалось: зашел кто-то из военных наблюдателей и велел отправляться к машине. Задержался взглядом на Голубой, но похоже вспомнил предупреждение насчет нее, и махнул «за мной».       В микроавтобусе рассчитанном на десяток пассажиров, пять пушистиков разместились с комфортом. Но пилоты стали обсуждать что-то связанное с полётами, вероятно, сегодняшними, так что Голубая, которая ничего в этих обсуждениях не понимала (не заложили ей, тестовой распечатке тех знаний, благодаря которым пилоты могли понимать тонкости лётного дела) поэтому погрузилась в воспоминания...       Голубая помнила тот день, когда впервые увидела этих лётчиков, всего двоих из отряда, но уже тогда поняла две вещи: им уготована великая судьба... и она таки сестра Кристалл...

***

      Тогда, в середине марта, Голубую подняли за час до общего подъема и в приказном порядке отправили в инкубатор, помогать. Там Голубая была всего два раза: когда её стабилизировали после печати — несколько неприятных часов пока шла тонкая подстройка организма после печати, и второй раз, когда по приказу мыла там пол.       Из ванн уже извлекли двух свежих распечаток: одну лису с синей шерстью, более светлым брюшком и удивительно правильными белыми отметинами на плечах и бёдрах. Вторым был лис с шерстью с зеленоватым отливом... и самец! Обычно распечатки были либо самками, либо бесполыми, не поймешь парень они или девушка, а тут...       Голубая непроизвольно потянулась поправить фартук, чтобы понравиться этому лѝсу. Но её заметил Владимир Ильич, тот самый тестировщик, который убил её сестер и пощадил саму Голубую.       — Эй, ты, помоги там, — махнул рукой в сторону синей самки.       Ослушаться приказа Голубая не могла, поэтому бросилась выполнять приказ. Лиса, самка... такая же фигура, как у самой Голубой, синяя шерсть вся в липком тягучем «желе» из которого её вытащили. Шерсть слиплась, Голубая знала, что синей лисе сейчас холодно — сама через это прошла. Осторожно согнать с шерсти лишнюю жидкость, протереть, укутать в халат, и придерживая отвести... в палату, где она окончательно придёт в себя. Голубая помнила как это проделала с ней ЕЁ помощница, высокая бурундушка в декоративных очках, которую Голубая даже не спросила как зовут...       Голубая поняла, почему вызвали именно её: большинство персонала — мужчины, а у лисы с синей шерстью была четко выраженная грудь, и в голом таком беспомощном виде... она, вероятно, даже сдержанных парней заставила бы думать... не той головой.       Вместе с ТОЙ бурундушкой, которую видела после своего рождения, Голубая помогла довести синюю лису до палаты. Помогла одеться в больничный халат, чтобы не ходить совсем голой, уложила на свежую постель, помнила, что голова болит и кружится...       Бурундушка нацепила на синюю распечатку какую-то блестяшку, озаботившись тем, чтобы она попала именно на кожу, а не на шерсть, тщательно расправила шерсть, потом прижала блестяшку и держала целую минуту. Затем забрала блестяшку и убежала, оставила синюю лису на попечение голубой...       Голубая спросила, чем помочь, Синяя лиса попросила воды, и Голубая сбегала за стаканом. Некоторое время сидела рядом, она помнила, как была благодарна той бурундушке, что та не оставила её в полном одиночестве. Просто сидеть рядом, чтобы свежая распечатка знала, что не брошена, рядом есть... сестра... Голубая внимательно рассмотрела заснувшую лисичку, и словно смотрелась в зеркало. Несколько более тёмное зеркало, но она узнавала себя: синяя шерсть, точно такие же формы ушей, носа и губ, такой же папиллярный (заметно более крупный, чем на пальцах у человека, потому более заметный) рисунок на носу, только нет маленького шрамика, который остался у Голубой после того, как ей в нос попала колба и раскроила его до крови. Короткие прямые (не вьющиеся) синие волосы на голове, сейчас в беспорядке, не причесанные после печати. Глаза, такой же формы, только голубого цвета, не «тестовый карий» как у самой Голубой...       Пришла целая делегация: Глава Фирмы «МЕЧта», по совместительству Самый Главный Администратор, его зам, главы отделов... и та самая бурундушка, что помогала самой Голубой и вот только сегодня утром — синей лисе. Голубая очень хотела забиться куда-нибудь в угол, чтобы её не заметило такое количество начальства! Раньше она Старших Администраторов видела не больше одного за раз, а самым старшим, из виденных ранее, был Владимир Ильич, и вот САМ небожитель, приказы которого для лисы должны быть даже важнее чем законы физики: прикажет растечься лужей по полу, и она растечется... к счастью начальство сосредоточилось на свежей распечатке.       — Кристалл, как самочувствие?       — Голова болит и кружится... Но в целом... хорошо...       — Контрольные цифры?       — Семь. Девяносто два. Зелёный.       — Ладно, — уже куда-то к своим. — Сколько ей нужно чтобы прийти в себя, и когда Маклауда им покажем?       — Так тесты ещё! — начальник отдела разработки? Голубая не могла уверенно сказать он это или не он: по голосу она его узнать не могла: не было у неё образцов голоса, а лицо скрывали другие начальники.       — С тестами проблема, — напомнил Владимир Ильич, тоже входивший в свиту Генерального. — Похоже, придется делать постфактум...       — А военные возникать не будут?       — А какая ИМ разница, сделаны тесты до запуска в серию или после. Естественно, если результаты их устроят...       — Владимир Ильич, вот ты этим и займись. У тебя же на смертельном тесте выжила распечатка!       — Случайность!       — Вот и сделай мне эту случайность — закономерной!       — Замечательно! Но мне нужно больше тестовых образцов!       — Образцы будут, если не хватит — у тебя целый палаточный лагерь!       — Это ж не те образцы!       — Бери что есть, а в течение месяца мы получим еще одну установку, тогда не будет проблем со скоростью и специально для тебя напечатаем тестовых образцов... надеюсь, они не все осядут в твоем гареме?       — Баб надо, и конкретно бабских, с сиськами, — встрял тот первый неопознанный голос.       — Надо ему! Ты же у нас отдел разработки!       — Нужны стабилизаторы и ванны для печати, а так... нет, баб с сиськами мы напечатаем сколько потребуется, но рисовать их в таких количествах, это же никакого здоровья не хватит!

***

      От воспоминаний Голубую оторвало похлопывание по плечу: автомобиль остановился в километре от здания аэропорта, дальше Голубой предстояло топать своими ногами. Лиса поблагодарила людей, что подбросили, подхватила сумку через плечо, которую заботливо собрали для неё еще на фирме, проверила паспорт и пошла к зданию аэропорта.       Охранники на входе смотрели выпучив глаза: к ним прямо через поле, от трассы шла ЛИСА С ГОЛУБОЙ ШЕРСТЬЮ и спрятанными в топик аккуратными сиськами, но Голубая предъявила им паспорт и сказала, что ждёт своего хозяина, который всё им объяснит. Охранники долго изучали паспорт, затем стали выяснять, что же это за номер такой странный, с тремя нулями впереди. Но потом пришёл Владимир Ильич, предъявил свой паспорт и сказал, что охранники изучают технический паспорт, те стыдливо вернули документ и вернулись с своим основным обязанностям.       С Владимиром Ильичом шагали ещё две модели, и Голубая начала догадываться о каком гареме говорил Генеральный ТОГДА. Та модель, что повыше, всё равно была примерно на голову ниже самой Голубой, — антропоморфная белка, очень худая, словно девочка-подросток, или даже девочка-подросток-которую-держали-в-лагере-для-военнопленных-и-почти-не-кормили! По внешнему виду — белка с длинным, но мог бы быть и более пушистым тёмно-рыжим хвостом. Длинные, ярко-рыжие волосы заплетены в тугую, но могла бы быть и потолще, косу. Светло-рыжая, слегка наивная мордашка. Одета в джинсы и короткую розовую футболку, оставлявшую открытым живот, за спиной маленький рюкзачок. Та модель, что пониже — по пояс лисе, тоже антропоморфная, мышка с очень пышными, вьющимися, блондинистыми волосами, но сравнительно короткими, даже шею не закрывают. Голубые глаза на лишенном шерсти лице, выдающиеся вперёд резцы (у белки это не так бросалось в глаза), свободная голубая рубашка на выпуск и клетчатая юбка до колена.       Голубая знала, что обе модели — продукция «МЕЧты», обе значительно старше неё самой, и знала, что белка — как раз та самая, первый прототип, на котором испытывали новую технологию стабилизации, без которой не появилась бы на свет ни сама Голубая, ни её «сестра», ни многочисленные волки и еноты техперсонала, обитавшие в палаточном лагере и строившие себе новые корпуса.       Владимир Ильич повел своих подопечных к стойке регистрации, выложил билеты, предъявил всех пассажиров и буквально ткнул носом кассиршу в тот пункт закона, который разрешает провозить разумных пушистиков без намордников.       Пока им оформляли места, пушистые девушки перезнакомились. Голубая оказалась единственной с «техническим» именем. Белку звали Тамми, «как академик Тамм, только девочка», а мышку Гаей, «как Гайка, только короче».       Заняли места в салоне, в первом классе: Владимир Ильич любил комфорт, и не хотел расставаться со своим «гаремом» даже на время перелёта (а ещё это запрещала инструкция, он же сопровождает моделей, значит должен находиться с ними рядом), а билет для Голубой всё равно оплачивала фирма «МЕЧта».       В самолёте тоже все прошло гладко: стюардессы предупреждены, а в первый класс кого попало не пускают. Лиса, белка и мышка, сопровождавшие Владимира Ильича сидят смирно, никого не трогают...       Объявили взлёт, самолёт вырулил, разбежался, взлетел, набрал высоту... можно отстегнуть ремни... у Гаи ремни специальные, «детские» из-за роста.       А полет — это скучно... Распечатки болтали шёпотом, на пределе слышимости для человека, но направленные уши позволяли слышать друг друга, и выделять голос из шума турбин. Голубая узнала, что мышка, оказывается, ещё старше белки, та — прототип, на ней испытывали «новую» технологию стабилизации, а мышку стабилизировали ещё по «старой». Чем они друг от друга отличались три пушистых неспециалистки выяснить так и не смогли, а Владимир Ильич читал что-то на планшете, который еще до взлёта настроил на режим «в самолёте». Болтали самки о разных пустяках, Голубая рассказала о том, что лётчиков собираются испытывать где-то на войне, и пересказала мнение Маклауда, что ИХ испытывать будут в тех же условиях, как и ЕЁ, она же прототип...       — Испытывать? — удивилась мышка. — но... ты ведь уже прошла смертельный тест...       — Ну и что!? — удивилась белка. — Меня вот успели списать, продать, а потом обратно на испытания, физкультуру гоняли, и я во второй раз сдала лучше, чем в среднем по группе!       — Учитывая, что ты и была лучшей в группе, как получившая наименьшие уродства... — оторвался Владимир Ильич. — А вторая «физкультура» выявила снижение почти всех параметров...       — От трёх до тридцати пяти процентов, — скривилась белка и смущённо поджала ушки.       — Кстати, — Владимир Ильич совсем отложил планшет и посмотрел на Голубую. — Твои испытания — это тоже «физкультура», с кардиомонитором, он должен быть у тебя в багаже. Твои «стартовые» данные у меня есть, будем смотреть как они поменяются в зависимости от климата.       — Но ведь для статистики нужно много тестов, в разных климатических условиях! — всполошилась Гая.       — Нужно, поэтому прототипов МНОГО, и каждый из наших сотрудников, которые едут в отпуск в регион с подходящим климатом, получают от фирмы задание на испытания модели и оплату авиаперелёта в оба конца в качестве компенсации.       — А мы? — озадаченно спросила белка.       — А вы едете отдыхать вместе со мной, — усмехнулся Владимир Ильич. — На отдых, вас-то я с мониторами бегать не заставлю!       После приземления в аэропорту назначения и прохождения всех формальностей, в город Владимир Ильич со своими пушистыми спутницами поехал на такси, заказанном заранее, ещё из Челябинска.       Хорошая гостиница, с владельцами уже договорились о том, что будут необычные постояльцы, так что заранее предупрежденные охранники и люди на reception-e старательно делали вид, что не удивляются. Но моментально набежала целая толпа постояльцев гостиницы и просто любопытных с улицы. Детям интересно посмотреть на лису с голубой шерстью, как в мультике, взрослым — на то, что заинтересовало детей (и тоже посмотреть на громадных антропоморфных зверушек). Владимир Ильич хоть и проворчал, что надо было ночью прилетать, тем не менее сказал, что зверюшки разумные, умеют говорить и не укусят если не провоцировать. Умение говорить показала Голубая, старательно избегая вопросов про имя. Впрочем, имена им всё равно дали.       Тамми почему-то никто не опознал, Гаю опознали все, и называли и Гайкой и Гаечкой и Gadget-ом, и как только не называли. А Голубую упорно называли Кристалл, хотя она и пыталась сказать, что так зовут её сестру.       — Ладно, — шепнул на ухо лисе Владимир Ильич, — раз называют — я тебя потом переименую.       Как Администратор он имел на это право, но за документами придётся ехать опять на фирму, так что «официальное» переименование будет отложено до возвращения.       Скрыться от любопытных удалось только в собственном номере. Модели почти сразу стали рассматривать и обсуждать что взяли с собой. Первым делом переоделись из дорожных костюмов в купальники, белка и мышка взяли с собой несколько смен, а у лисы практически весь багаж состоял из сменных разноцветных костюмов: топиков и юбочек. Плюс свитер, гамаши на случай похолодания и олимпийки неизвестного предназначения, и кардиомонитор, оказавшийся в той жесткой коробочке, что вызвала интерес у сотрудников аэропортов на рентгене.       Тамми, кстати, и в новой одежде не перестала казаться нескладным подростком, прячущим отсутствующую грудь за красным лифчиком. Короткая шерсть росла по всему телу, как и у лисы. А вот Гая оказалась вполне взрослой хоть и маленькой женщиной, с мышиной головой и хвостом. На туловище на положенном месте с парой вполне себе крупных (для её размера) грудок, которые, однако, ловко спрятаны в закрытый купальник-монокини с целомудренной юбочкой. У Гаи шерсть росла только на внешней стороне ног, от колен и ниже, рук, тоже от локтей и ниже и хвосте (полностью покрыт густой, но короткой шерстью), пальцы, вполне человеческие, опять же с учётом размера, полностью лишены шерсти, как и туловище и лицо.       Остаток дня был посвящен отдыху от перелёта и обживанию в номере, на обед путешественники опоздали, так что хозяин приказал белке спуститься и взять что-нибудь съедобное, и вручил свою кредитку, вместе с приказом запоминать реакцию.       На белку почти не обращали внимания: ну идет себе девочка-подросток куда-то и пусть идет, аквагрим, сувенирные ушки тоже никого не напрягают: курорт же! А на хвост кто внимание обращает!?       Тамми зашла в столовую при отеле, рассказала что её хозяин не успел пообедать и послал её. Тут же была поправлена, что никакой он не хозяин, и вообще, что за мода называть так... правда так и не решили, кого.       — Но он правда мой хозяин! — возразила белка, защищая фирменную номенклатуру, где четко были описаны определения модели, администратора, хозяина и начальника. — Он же и мой администратор...       — Нет, администратор тут ОНА, — указал на дородную женщину, которая ругалась с грузчиком.       — Так она ВАШ администратор, а у меня свой есть!       Белке выдали то что осталось от обеда, приняли карточку, охранник подозрительно косился на белку, которая бойко ввела PIN-код, PIN прошел с первого раза, но охранник тем не менее проводил до номера, и поинтересовался у Владимира Ильича, ЧТО это было?       — Моя модель, не видели разве? По телевизору рекламируют, в новостях несколько раз показывали...       — Модель?       — Слово биоробот к ним не подходит, потому что они все-таки не роботы, слово фурри тоже подходит не всем, потому как некоторые не обладают шерстью, биоиды, распечатки... Модель — традиционное обозначение на внутреннем сленге нашего предприятия...       — Вашего предприятия?       — Ну, раз их рекламируют, очевидно их где-то производят! Вот я там работаю, тестировщиком, и мои модели — как раз будут проходить здесь тесты, обкатку в условиях субтропического климата. Кстати, раз заинтересовались, могу дать адрес сайта, где такую можно заказать. Хоть себе, хоть для отеля...       К ужину новость о том, что тестируют живых фурриков облетела, наверное, весь город. В столовой было не протолкнуться от любопытных: пришли все постояльцы гостиницы, даже те кто предпочитал питаться за пределами комплекса. И целая толпа тех, кто в отеле не проживал, но по каким-то причинам решил зайти в эту самую столовую...       Белка с мышкой сразу отправились занимать места. Необходимости в этом не было: забронированные столики охрана занимать не позволяла. А лиса с хозяином пошли к раздаточному столу. Честно отстояли в очереди, получили 4 порции и отбыли к столу. Белка их встретила, помогла донести до стола, а мышке роста не хватало, она и сидела сразу за столом. Ещё до выхода Владимир Ильич распорядился именно о таком порядке: Тамми и Гая идут занимать столик и не путаются под ногами, и Гая вообще старается не отсвечивать. Это скорее техника безопасности, чтобы никто случайно не наступил на маленьких всё-таки моделей.       Все соседние столики смотрели на них, и не соседние тоже. Это ж чудо чудное: лиса (с дальних столиков нормально удавалось рассмотреть только её) с голубой шерстью (не светло-серая, дымчатая с голубым отливом, которые продают в магазинах натурального меха как «голубые меха», а именно чисто-голубой цвет, становившийся еще светлее, до почти белоснежного на животе, груди и мордочке) ест, аккуратно придерживая хлебом суп в ложке.       Белку и мышку рассмотреть нормально не удавалось, они полускрыты лисой и хозяином, но люди среднего возраста узнавали мышку из мультика своего детства и не важно, что она поменяла цвет волос, подстриглась, не важно, что перестала носить свой неизменный комбинезон и очки-консервы — что-то неуловимое заставляло считать её именно ожившей героиней старого, виденного в детстве мультсериала. Лисичку тоже узнавали очень многие, как лису из игры. Еще выдумывали как они могли оказаться вместе. А уж белка... белка вообще ни к селу ни к городу, её так никто и не узнал, что саму Тамми огорчило.       С утра постояльцы отеля видели лису с голубой шерстью, в жёлтом топике и юбке, бегавшую по гостиничному спорткомплексу. Именно что бегавшую, серьёзно бегавшую, как спортсмен, с кардиомонитором в маленьком рюкзачке, с правильным дыханием, и довольно быстро. Кто-то пытался догнать и бежать рядом. Догнать, выкладываясь по максимуму — получалось. А вот поддерживать такой темп — только у немногих. После пробежки в два десятка кругов лиса помчалась по шведским стенкам и тренажерам. В общем, Голубая делала свою обычную зарядку, а наблюдателям казалось, что это специальная силовая тренировка. После зарядки лиса вернулась в номер и вместе со всеми пошла завтракать.       — Завтра Тамми с собой возьмешь, — приказал Владимир Ильич. — Хотя бы на часть пробежки.       — Принято!       — Кстати, много народу на тебя пялится?       — Все, кто таки заставил себя так рано вставать! А таких не много.       Владимир Ильич был активным туристом, не из тех, кто весь отпуск лежит на пляже или торчит в гостинице. На пляже он тоже появлялся, вместе со своими моделями, но и там: мышку и белку оставлял сторожить вещи, а с лисой плавать. На вопрос, почему не заставляет плавать Тамми и Гаю, ответил, что у них проблема с ушами, их точно нельзя заставлять плавать в соленой воде. А у Голубой эта проблема как-то решена. Именно что как-то: ей обязательно нужно после заплыва долго стоять под душем с пресной водой и вымывать из ушей всю соль. Естественно, тестировщика и его моделей сопровождали толпы зевак: ну где ещё можно увидеть настоящих антропоморфных зверей!? Причём не костюмы, а самых настоящих, пушистых (ну, в случае Гаи не_очень_пушистых) фуррей. Популяция фурри в городе, вероятно, удвоилась, а Владимир Ильич беспечно раздавал налево-направо визитки фирмы «МЕЧта», где таких можно заказать. С уверенностью можно было сказать, что процентов девяносто потенциальных клиентов отпугнёт цена (военных, которые проматывали за одни недельные учения бюджеты целых ОБЛАСТЕЙ даже такая цена не отпугивала)       То вдруг затевал экскурсии, благо места исторические, еще аж с древних греков развалины остались. И не все экскурсии автобусные. Иногда приходилось многие километры пешком топать. На особо длинные пешие экскурсии ходили только лиса и хозяин, даже белке было трудно перенести несколько часов пешком, не говоря уже о мышке.       На одну из автобусных экскурсий Владимир Ильич взял всех моделей. Но во время одной из остановок вручил лисе карту, настоящую, нарытую где-то в интернете, и распечатанную на цветном принтере и приказал добраться до конечной точки экскурсии быстрее автобуса. И лиса таки добралась, пробежала бегом и проползла по крутым тропинкам около десяти километров, пока автобус ехал в объезд.       Уже ближе к концу отпуска, когда все в отеле вроде бы привыкли к пушистым соседям и больше не удивлялись встречая в коридоре идущую за чаем белку или выбегающую на тренировку лису, хозяин сказал, что завтра поедут на дикий пляж, а у лисички будет одно из самых долгих испытаний: заплыв на максимальную дистанцию.       Очередной тест, разумеется, с кардиомонитором — легкой и не мешающей, не боящийся воды коробочки. Самый трудный на сегодня заплыв, потому что самый дальний, до буйка, и последний из четырёх...       Команда на старт, и Голубая сорвалась с места и побежала в воду. Несколько шагов бежала и по воде, потом два прыжка, бежать уже сложнее чем плыть, но прыжки сделать легче, чем бежать, после второго прыжка глубина увеличилась настолько, что оставалось только плыть, что Голубая и сделала.       Голубая плыла спортивным кролем, только лицо не погружала в воду, а поворачивала по движению, чтобы не цепляться длинной лисьей мордой за воду. Вдох на взмахе, выдох перед собой... простая работа, тест на выносливость. Вдох-выдох...       Не так уж и трудно для тренированной лисы! У боевых пилотов, прототипом которых Голубая и является, нагрузки ещё больше: они и бегают во время утренней зарядки вдвое больше, чем остальные, и на центрифуге у них не просто тесты, после которых главное не потерять сознание, а тренировки. Пилотам нужно, кружась на центрифуге и борясь с перегрузками и вызванными ими тошнотой (центрифуга «на минус») и головокружением (центрифуга «на плюс»), ещё и думать, как минимум наблюдать, считать сколько кругов сделала вон та картинка, вращающаяся не синхронно с самой центрифугой! Кристалл и её товарищей готовят как БОЕВЫХ пилотов, к полётам и боям...       Голубая доплыла до буйка и забралась на него. Время есть: секунд сто, чтобы отдышаться. Время сейчас не главное... тест на выносливость, грубо говоря, выживет ли, пройдя ТАКУЮ дистанцию, а не на скорость.       «Что это?» Голубая взглянула в сторону открытого моря. Маленький пёстрый матрас «с пассажиром на борту» сносило слабеньким ветром в море.       «Его ж сдует! И отнесёт ещё дальше, пока я плыву за помощью!» — Голубая прикинула направление по солнцу, чтобы знать куда плыть, и бросилась в воду.       Плыть, плыть, плыть, плыть... Она УЖЕ удалилась гораздо дальше от берега, чем запланировано, но должна спасти человека на матрасе... а то, что на обратный путь сил может не хватить... да какая разница! Лиса вспомнила, что уже выжила во время смертельного теста и, следовательно, уже заслужила пожить ещё. Может, и это испытание... того же порядка...       — Сюда! Сюда! — услышала Голубая детский крик. — Я здесь!       Не поднимая головы лиса чуть изменила направление, ориентируясь на голос.       Обессилевший пацан не смог вернуться на матрасе к берегу, выбился из сил, пока отлив и ветер сдували его в сторону открытого моря.       — Прыгай в воду, поплывём на берег! — крикнула Голубая.       — Но матрасик...       — Брось его! У него парусность большая! Сдует нафиг!       — Меня мама убьёт за матрасик!       — А если не бросишь — убьет море!       — Но я...       Лисе это надоело и она укусила матрас зубами. Воздух тут же забулькал, прорываясь из под воды.       — Хватайся за меня! — бросить ПРОКУШЕННЫЙ матрасик ребёнку было гораздо легче.       Голубая, убедившись, что ребёнок держится за шерсть, поплыла к берегу.       Плыть теперь труднее. Приходится плыть с грузом. Ещё и «груз» в полупаническом состоянии пытается забраться повыше, а для этого, в соответствии с законом Архимеда, нужно поглубже погрузить в воду саму Голубую. А ей тоже нужно дышать! И даже больше, чем «пассажиру», она плывет, работает... Сил всё меньше, а берег всё так же далеко... Нет, безусловно ближе, чем когда Голубая кусала матрас... Но по времени она уже должна выходить на берег...       ЕСЛИ БЫ ПОПЛЫЛА К БЕРЕГУ ПРЯМО ОТ БУЙКА! Голубая перевернулась на спину, чтобы отдохнуть, лежа в воде. Лениво шевелила хвостом, чтобы хоть немножко двигаться, и надеялась, что отлив и ветер не слишком сильно снесут её в море. Ветер вполне могла игнорировать, благодаря малой парусности, а вот с отливом...       Немного отдохнув, вновь перевернулась животом вниз и поплыла...       — Что-то она долго, — сказал Владимир Ильич.       — Да, — подтвердила Тамми, не отрывавшая глаз от бинокля, взятого хозяином. — Кристи спрыгнула с буйка даже раньше времени!       — С какого буйка? — хозяин забрал у белки бинокль и прижал к своим глазам. Он не обратил внимание, что белка называла Голубую новым именем, которое ещё не присвоено официально.       — Во-он там, — белка указала пальцем.       Некоторое время человек осматривал горизонт, затем повернулся в сторону.       — Похоже, она с курса сбилась! — протянул бинокль белке и указал туда, куда смотрел.       — Она что-то тащит!       — Тогда выключай секундомер. Сторожи вещи, — человек поднялся и не спеша пошел к воде. Он же не супер тренированная модель, чтобы бороться с волнами и заплывать за буйки в качестве тренировки. Однако, отдыхающие на пляже тоже заметили эту борьбу и кто-то поплыл спасать.       Владимир Ильич зашел в воду едва по пояс, когда толпа «спасателей» уже тащила и спасённого пацана и его спасительницу к берегу. Лису откровенно побаивались: хищница все-таки... А ещё она потеряла юбку во время заплыва...       — Давайте её мне, — Владимир Ильич уверенно взял лису и закинул на плечо.       — А ты кто такой! Это я её поймал...       — Отдышится — подтвердит, что она моя, — уверенный тон сильно убавил охоту спорить.       — Я, — лиса кашлянула, сплюнув воду. — Владимира Ильича...       «Спасатели» занялись спасенным пацаном, к лисе потеряли интерес. Так что Владимир Ильич вернулся к своим полотенцам, охраняемых Тамми, и уложил лису на песок.       — Высуши ей шерсть и закутай во что-нибудь, — распорядился он, а сам аккуратно снял с плеча лисы кардиомонитор и отряхнув от воды, подключил к своему телефону.       Белка торопливо достала полотенца, согнать воду с шерсти и расчёску.       — Я завалила тест, да? — с трудом повернув голову к хозяину, спросила Голубая.       — Помрёшь — завалишь, — Владимир Ильич изучал график на экране. И похоже график ему очень не понравился. — Или ОН помрёт... — Владимир Ильич указал на толпу спасателей.       — Но тогда... Я должна... — Голубая попыталась подняться, но из-за слабости, накатившей после предельного перенапряжения, не смогла даже сделать «полное отжимание».       — Лежи, лежи, я пошутил, — человек похлопал лису по плечу.       — Это же тест...       — Судя по показаниям кардиомонитора, у тебя предынфарктное состояние, которому ещё и объяснение есть. Лежи, грейся... Потом расскажешь какого чёрта тебя туда понесло...       Домой ехали на автобусе, Голубая так обессилела, что все шмотки пришлось тащить хозяину и Тамми. Мышка пыталась помочь, но сама была так мала, что едва справилась с полотенцами. Лису усадили на место для инвалидов, потому что стоять она не могла: в глазах темнело и лапы подгибались. Вот хозяин и усадил её на кресло, согнав оттуда пытавшегося возникать малолетнего оболтуса.       В номере лису закутали во все одеяла, какие смогли найти. А Владимир Ильич связался через интернет с отделом разработки.       — Валера, похоже я опять запорол тест. Сейчас тебе запись инфаркта скину, а ты скажи что теперь с моделью делать!       — Инфаркта!? О_о! Надо посмотреть!       — Лови файл. Там первые три заплыва просто чтоб были, а четвертый примерно со времени Час пятнадцать. Я глянул - жуть какая-то.       — На инфаркт мы моделей особо не прорабатывали, предположительные рекомендации: покой... а, и согреть, ты же говорил она воды наглоталась.       — Греть-то снаружи, её сейчас укутали, или дать водки с перцем?       — С перцем не переборщи, но так да, к спирту у моделей по умолчанию устойчивость больше чем у человека, чтобы споить было трудно, бутылка в одно горло не повредит...       — Тамми, сбегай в ресторан отеля или в магазин, купи бутылку водки, можно сразу с перцем, можно перец отдельно...       — Мне не продадут! Меня за девочку принимают, несовершеннолетнюю.       — Паспорт возьми...       — По паспорту мне тоже нет 18 лет...       — Ладно... — Владимир Ильич позвонил по внутренней связи отеля и заказал себе бутылку жидкого огня.       — А девочек не желаете? — чересчур веселый посыльный изменился в лице, увидев что встретить его вышла белка с хвостом ушками, но ростом по грудь посыльному.       — Мой хозяин не желает "девочек": у него есть я! А бутылочку отдайте!       — А закусить не...       — Просто повесьте табличку "не беспокоить", — челюсть отвисла еще сильнее, когда белка-подросток ловко открыла бутылку и удалилась, захлопнув дверь       Вечер. Отель. Лиса без сил лежала там, где её сгрузил хозяин. Белка вилась вокруг хозяина, словно не зная чем ему угодить. Мышка, видимо, знала, поэтому вела себя куда спокойнее. А лиса не в силах пошевелиться думала что её спишут: уж теперь то точно спишут как выработавшую ресурс... даже интересно, здесь пристрелят или увезут как живую чтобы не тратить время на бумажки и пристрелят уже дома...       Белка поднимает нос лисы и что-то складывает под носом. Запах вкусный. Мясо... хвост непроизвольно приходит в движение. Кому она нужна такая, после инфаркта... Но мясо так и манит... Зачем хозяин приказал его положить? Сам он его есть не будет (после неё-то!) белка и мышка... ну вроде от мяса не в восторге, значит... Хозяин не доел... и бросил ей... Или просто желает поддержать её в нормальной форме, чтобы не загнулась до обратного перелёта. Должна есть...       Попыталась приподняться — слабость, перенапряженные мышцы отказались держать вес тела.       Медленно медленно, подтянула руку, пальцем столкнула кусок себе в пасть, жевок... жевок... как тогда, в море, гребла из последних, самых последних силы, и даже когда сил казалось не оставалось, продолжала грести... вот и сейчас, она должна съесть этот кусочек... зачем? А какая разница!? Не съест — помрёт от голода, съест — в утилизаторе, как списанная после инфаркта...       — А ты говорила, есть не может, — усмехнулся Владимир Ильич. — Слопала! — хозяин приподнял лису на руки.       — Она еле дышала, её нужно отдохнуть, поспать...       — Отдохнёт, проспится, главное чтобы по наклонной не поехала, летаргия не прорабатывалась и, что хуже, даже нормально не изучена.       — Вы же говорили, что что-то такое исследовали, — подала голос мышка.       — Пытались, результатов ноль, предположительно, не с той стороны подходили к проблеме. Давайте спать, время уже позднее. А кардиомонитор я всё-таки прицеплю обратно, будет интересно взглянуть на восстановление поле инфаркта...       Утром лиса проснулась с затёкшими руками и ногами. Мышцы требовали движения. И слегка пошевелив лапами, Кристи с удивлением обнаружила, что мышцы болят так же как вчера, но в отличие от вчерашнего вечера, таки шевелятся. И сердцебиения, вчера сопровождавшего каждое усилие, не ощущается.       «Я что, преодолела последствия инфаркта?» удивилась лиса, почувствовавшая волчий голод. Морщась от боли, Кристи поднялась, обошла весь номер, обнаружила недоеденные остатки вчерашнего ужина, слопала всё съедобное, похоже разбудила своим хождением Владимира Ильича.       — Уже ходишь? — удивился он.       — Есть хочу, — призналась лиса, переступая с ноги на ногу, от чего мышцы вновь отозвались болью движения, но лучше так, чем боль окаменения, которая сменяла первую после бездействия.       — Логично: вчера ты потратила энергии которой хватило бы на два-три дня обычного существования... пошли       И повёл лису в столовую.       — Как мышцы? У тебя должна ощущаться слабость и...       — Болят, словно перетренировалась.       — Ну, это нормально...       — А это пройдёт?       — Должно пройти. От силы день-два.       В столовой ОЧЕНЬ удивились столь раннему посетителю, у них ничего не готово, открытие только в семь утра, а первый посетитель — полседьмого!       Владимир Ильич и купил сухари, сосиски и доширак в круглосуточном баре (ничего более серьёзного там не продавали, а за один раз даже такое желудку модели не навредит) и устроили утреннюю пирушку в номере. Присоединились и белка с мышкой, задорно хрустя сухариками. Владимир Ильич показал лисичке данные кардиомонитора: последствия жуткого переутомления и сбои в работе сердца прошли, следы остались, но Владимир Ильич уверил, пройдут и они, если не будет таких запредельных нагрузок, все-таки лисичке дали очень большой запас прочности. Она дотянулась до границ своих возможностей, но АВИЦИОННЫЙ запас прочности позволил удержаться и выжить, всё у неё будет в порядке. И Владимир Ильич пообещал взять её себе, как победительницу, Кристи-которая-перенесла-инфаркт-на-ногах! Тоже ведь первая из моделей! Чем не жемчужина коллекции!?       Кристи, лисичка с голубой шерстью, благодарно лизнула хозяина в щеку. Может, это и есть награда за все испытания?