Адреналин

Остаться с ним наедине — трагедия, катастрофа, пожар. Всю душу в клочья, а от сердца давно ничего не осталось. Или оно где-то у него спрятано, в заложниках, истекает кровью и зовёт о помощи. Остаться с ней наедине — трофей, облитый цианистым калием. Яд проникает в его кожу, он пожирает его изнутри, давая понять: роботам тоже бывает больно. Чёртов жребий. Чёртов Серкан и чёртова Эда. — Поворачивай! Эда, ты слышишь меня?! Поворачивай! Конечно, она его не слышит, когда со всей яростью давит на газ, уставившись на внедорожник впереди них. Эфе и Селин начинают отрываться — это её злит, именно это и ничто другое, нужно догнать, нужно выиграть, зубами вырвать эту никому ненужную победу, ведь истинный её враг сейчас сидит рядом. Ах, был бы он в том внедорожнике, она бы ему показала! — Эда! — Серкан вне себя от злости, тянет руку к рулю, но девушка грубо отпихивает её, недовольно фыркая. — Эда, перестань, мать твою, ты нас погубишь! — Ты уже меня погубил! — кричит она и на долю секунды отрывает взгляд от дороги, чтобы метнуть пару молний в Болата. Даже если и проходит всего миг, кажется, будто смотрят они друг на друга целую вечность. В глазах — отражение боли, убийственная жажда адреналина, друг друга и шанса, того вымученного и такого необходимого шанса быть, чёрт возьми, вместе. Он разбил её, уничтожил, будучи уже убитым, и вот они — два призрака самих себя, счастливых себя, несутся по бездорожью... куда они несутся?! — Твою мать! — голос Серкана вырывает её из мыслей, и они оба смотрят на дорогу, заканчивающуюся крутым поворотом. Мужчина реагирует мгновенно и перехватывает руль, выворачивая его и позволяя внедорожнику вписаться в поворот, избегая трагедии. Эду трясёт, она накрывает лицо руками, но мгновенно приходит в себя, отпихивая мужчину и забирая управление машиной, несясь по ухабистой дороге прямиком к морю. Нет и следов от внедорожника Эфе и Селин, но это последнее, что волнует пару бывших возлюбленных, кричащих друг на друга и пытающихся не попасть в аварию. Это становится практически невозможно, когда девушка даже и не думает останавливаться, а острые глыбы скал и разбивающиеся о них волны бушующего моря становятся всё ближе. — Эда, жми на тормоз, чёрт подери! — орёт Серкан, в ужасе глядя в лобовое стекло. — Жми на тормоз, сказал! Но Эда не слушает, она строго верит, что сможет вписаться в поворот, что он вообще там есть и что трагедии не будет. Ничего не будет, кроме адреналина, позволившего ей забыть о боли. У неё не было плана, она снова поддалась эмоциям, вошла во вкус, вдруг кончиком языка почувствовав эту невероятную свободу, охватившую всю её тело, даже если рядом сидел тот, с кем она сцеплена невидимыми наручниками. Плевать, плевать, плевать! Что угодно, только бы так не умирать! — Убери руки, Серкан, не прикасайся ко мне! — срывающимся голосом кричит девушка, убирая волосы от лица. — Не прикасайся, хватит! Её истерика его уничтожает. Он видит, видит и чувствует, насколько она разбита, как яростно и убийственно хочет вытеснить боль, но это не тот способ, нет, он никогда не позволит беде случиться. — Эда, успокойся! Успокойся и нажми, чёрт подери, на тормоз! Устрашающие скалы всё ближе, голос Серкана слышится всё отчетливее, и когда до столкновения остаётся несколько несчастных метров, Эда приходит в себя и изо всех сил давит на педаль тормоза. По инерции их толкает вперёд, и когда внедорожник останавливается, она отпускает руль и накрывает лицо руками. Болат замирает, уставившись на острые пики, уходящие в ледяную воду, а их с Эдой сбитое дыхание — единственный звук в салоне автомобиля. Перед глазами яркими кадрами проносится вся жизнь — это правда, чёртова правда, они могли потерять друг друга, разбиться об эти скалы, оставив лишь горькое послевкусие незавершенной любви и поломанной жизни. И мысль об этом, абсолютно синхронно мелькнувшая в головах обоих, заставляет их повернуться в сторону друг друга, столкнувшись взглядами в мёртвой схватке. Адреналин всё ещё носится по венам и Эды, и Серкана, он ищет свой выход, а выход здесь только один. Рвано выдохнув, Эда отстегивает ремень и совершенно остервенело перебирается на колени Серкана. Они не дают друг другу шанса на то, чтобы всё осознать, прийти в себя и перевести дыхание; он реагирует мгновенно, врезаясь в её губы таким необходимым сейчас поцелуем. Сминает и кусает их, в каждом жесте говоря «моя», стягивает с девушки рубашку, покрывая поцелуями каждый миллиметр её шеи, пока она дрожащими пальцами возится с его ремнем. В голове набатом стучит команда: «Срочно что-то сделай, срочно что-то сделай, срочно что-то сделай». Почувствуй. Поддайся безумию, стань его частью, стань безумием. Эда выгибается и стонет, ёрзая на мужчине и чувствуя его каменный член, упирающийся в её бедро. Почти зарычав и разорвав глубокий поцелуй, Серкан чуть отодвигается и спускает с девушки джинсы вместе с нижним бельём, пока она борется с его брюками. Наконец, преграды остаются где-то в области коленей, и горячая пульсирующая головка его члена уже нетерпеливо толкается во влажный вход Эды. Он сжимает её ягодицы, наклоняясь за поцелуем и цепляя зубами нижнюю губу, и в эту же секунду без предупреждений проскальзывает внутрь, насаживая любимую на себя. Протяжно простонав, Эда вскидывает голову и полностью отдаётся этим крышесносящим ощущениям. Ни с чем не сравнить то чувство, когда он внутри, когда растягивает, вбивается, судорожно и грубо, не размениваясь на неуместные нежности, кусая и всю её наполняя собой. И она — всегда такая влажная для него, готовая принять его, сжимается на нем, стонет и ноготками цепляет кожу на шее, заставляя Серкана тысячу раз воскреснуть и тысячу раз умереть. От сбитого дыхания запотевают стекла, пока он насаживает её на себя, гладит её спину, сжимает грудь и опускает руки на ягодицы, входя глубже. — Серкан, — в забытии кричит Эда, и то, как она произносит его имя, становится для Болата истинной музыкой. Он ускоряет темп, рвано дыша и чувствуя приближение оргазма. Девушка вдруг содрогается и сжимается на нем, а после обмякает в сильных руках своего-не-своего мужчины. Серкан делает ещё несколько глубоких толчков и изливается в неё, уронив голову на плечо Эды. Раскрасневшиеся, разгоряченные, тяжело дышащие, они встречаются взглядами, и губы их сами обрушиваются друг на друга с очередным поцелуем. — Эфе, это ведь не то, о чём я думаю? Когда внедорожник тормозит неподалеку от того места, где остановились Эда и Серкан, Эфе уже не может сдержать смех. И если пару минут назад они с Селин едва ли с ума не сошли от испуга за этих двоих, то сейчас в салоне атмосфера царила спокойная. Во всяком случае, Эфе точно был спокоен, если не считать приближающейся истерики. — Это именно то, о чём ты думаешь, Селин, — задыхаясь от хохота, проговаривает мужчина. — Или есть другая причина, по которой их внедорожник так бешено качался?