Happiest.

Я отчётливо помню ту ночь и тот вечер. Этот стук дождя по окну и на веранде, малиновый закат уводящий за собой всё новые секунды вечности, перелёт промокших осенних листьев на ветру и твою потерянность, твой страх и истерику. Я помню каждую твою слезинку что скатилась по твоим щекам в ту ночь, я сосчитал их все не пропустив ни одной. В тот вечер, когда мы вернулись домой из больницы, ты уже знал свой диагноз и выглядел убитым, словно мертвец что смог в последний раз пройтись по улицам. Ты всю дорогу крепко держал меня за руку и своими ноготочками расцарапал мою тёплую ладонь, не отпускал даже на секунду и просто молчал. Ты ничего не видел, ты был где-то далеко, очень далеко от нашего мира, и возможно где-то за её гранью. Тебе было всё равно если твоя одежда промокнет до последней нитки, но, а я переживал, поэтому ничего не сказав накинул на тебя свою тёплую куртку с капюшоном. В автобусе я посадил тебя к себе на колени, а ты не стал сопротивляться, хотя я точно помню как ты раньше тихо психовал из-за других людей стран и городов вокруг. Когда же мы наконец-то пришли домой ты тут же упал на колени прямо на пороге, ты просто не мог встать, тебе было больно и невероятно страшно. Я сразу бросился к тебе и стал расспрашивать что с тобой, но ты лишь облокотился о мою грудь чтобы не упасть головой на холодный пол. У тебя был потерянный взгляд, твои хрустально-голубые глазки были полны ужаса. Твоё тело подверглось невыносимой дрожи словно от холода, но ты повторял вновь и вновь что всё в порядке, что ты прямо сейчас поднимешься на ноги и дойдёшь до кровати и сразу уснёшь, ты говорил что просто устал и улыбался из последних сил. Я отнёс тебя в нашу комнату на руках, положил на мягкую кровать накрыв одеялом и включил обогреватель чтобы согреть тебя. Мне было абсолютно плевать что ты в уличной одежде, ведь мне было страшно, но даже близко не так как тебе. Когда я подсел к тебе ты поднялся на дрожащих руках в сидячее положение и прижался ко мне. Своими ладонями ты сжал мой свитер и уткнулся в плечо, ты всегда говорил что хочешь иметь поддержку рядом и я пообещал ею стать. Ты ронял свои кристально чистые слезинки и с каждой секундой твоя температура всё поднималась. А ты ведь никогда в жизни не плакал так много, ты был в истерике, периодически покрикивал от безысходности, и с каждым твоим криком я сжимал тебя в своих объятиях всё крепче, словно боясь потерять тебя прямо сейчас, тогда, когда я ещё совершенно не готов, когда не готовы мы оба. я распустил пучок твоих волос на голове, провёл по ним пальцам проглаживая каждую твою крашенную прядь соломенных волос, слушал твоё дыхание и улавливал любоё твоё слово, ты просил остаться со мной, умолял остаться рядом и никуда не уходить что, практически, одно и тоже. Ты не хотел и не хочешь умирать. У тебя были планы и расписанная по секундам жизнь. Ты просил чтобы я спас тебя, а я отвечал что сделаю всё что смогу, но сам же не знал что делать. Я смог успокоить тебя спустя несколько часов твоих слёз, ты более менее расслабился, но продолжал резко дёргаться от своих же мыслей, и когда это происходило я целовал твоё заплаканное личико и тихо шептал: «Я с тобой. И никуда не уйду.». Ты наконец-то стал засыпать, но твой сон был чутким и ты мог проснуться от любого шороха, а всё ждал, смотрел на тебя и ронял солёные капли широко улыбаясь. Когда я подумал что ты уже спишь то неожиданно услышал твой продрогший голосок. — Россия, а как ты думаешь, умирать это больно?. А я ответил тебе: — Я не знаю. Ты помолчал обдумывая слова, и вновь задаёшь вопрос.  — А ты будешь скучать?. И я вновь отвечаю, проводя пальцами по твоей горячей щеке. — Конечно буду, звёздочка. — Очень сильно? — Сильнее чем ты можешь себе представить. И так ты задавал мне вопросы до самого утра. Ты спрашивал всё что только приходило в голову, даже самые нелепые мысли пришедшие просто из неоткуда в твой затуманенный разум. И вот, время семь утра, твоё веснушчатое личико щекотают лучи утреннего солнца, рассвет расписал небо нежными красками оранжевых оттенков, ты лежал головой на моих коленях и тихо сопел, словно ничего и не было ты укрывался пушистым одеялом, а я прятал тебя от нового утра, руками закрывая твоё бледное лицо. Каждая проходящая секунда стоит твоей жизни. — Я сделаю тебя самым счастливым. -Прошептал тебе я, а после сразу вырубился провалившись в царство морфея. Следующие несколько дней я старался вырвать у тебя самый звонкий твой смех, самые яркие эмоции и невероятно счастливую улыбку во все твои двадцать шесть зубов. Я водил тебя в твои самые любимыми места, запускал с тобой бумажных журавликов по реке, перечитывал тебе твой любимый роман пока ты лежал со мной в кровати и ел печенье, и я не спал с тобой до самой глубокой ночи, проводя как можно больше с тобой времени что осталось у тебя на счету. Ты был по настоящему счастлив все эти дни, пусть и знал что тебя уже не спасти, что ты совсем скоро погибнешь оставив после себя лишь воспоминание каплями слёз. Это был твой последний визит в больницу. Мы пришли с тобой за анализами и ответом доктора о твоём состоянии, и всё это время я искренне верил и надеялся что ты пойдёшь на поправку, хотя уже как чуть больше недели смерился что тебя в любой момент может не стать. Прямо как и ты. Мы были готовы услышать то, во что не хотели верить. — Мне очень жаль. — Просто скажите сколько мне осталось жить. Доктор вздохнул осматривая тебя, а затем перевёл взгляд на твою справку. — Около трёх дней. У нас было меньше трое суток, а ты вёл себя так спокойно, словно твоя смерть ни на что не повлияет. Я видел как ты разрушаешься на моих глазах, оставляешь после себя осколки с которыми я просто не смогу расстаться даже на мгновение. А ведь это была твоя последняя ночь, и я знал это, но был абсолютно не готов. Ты говорил мне: «Обещай что будешь жить дальше, и что забудешь меня!», а я не мог тебе этого пообещать, ведь я хотел остаться с тобой хотя бы ещё на один год, хотя бы ещё на один месяц, пусть это и не так много как хотелось бы. Ты вовсе не чувствовал себя плохо, и по твоим словам ты был где-то между небом и землёй. Твоя улыбка была прекрасна, каждый изгиб твоего тела вызывал у меня непреодолимое счастье. Ты словно обрастал цветами, твоими любимыми и невинными ромашками. На дешёвой колонке я включил твою любимую песню и ты танцевал как никогда, красиво и элегантно кружился и двигался по нашей комнате, твои движения были резкими и нежными одновременно, и каждый твой шаг был тихим и незаметным, словно ты шагаешь по чистым облакам в полёте на ветру. С каждый секундой тебя уносило из нашего мира, а ты всё шире улыбался, продолжал танцевать и в свои красивые движения захотел добавить и меня. — Ты будешь самым красивым на похоронах. -Проговорил я тебе сквозь слёзы. — Кончено. — А ты ведь знал, что я не смогу тебя отпустить.-

и я буду там самым счастливым, только ради тебя.

The end.?