Просто люди

Небо было свинцово-серым, шёл мелкий холодный дождь, и под ногами чавкала грязь. Военнопленных сгрузили буквально в чистом поле, впрочем, чистым оно было только в переносном смысле: везде лужи и размокшая глина вперемешку с остатками травы и картофельной ботвы. Победители побросали в те же лужи груду каких-то тюков и коробок и отчалили. Поле было со всех сторон окружено невысокими пологими холмами без каких-либо признаков жизни, и куда идти дальше никто не знал. После сражения при Амритсаре прошло уже полтора месяца, и большинство попало в эту партию после госпиталя или допросов в имперской разведке. Паоло Диаш, бывший энсин 12-ого флота успел побывать и там и там. ― Я поднимусь на тот холм и осмотрюсь. — Диаш дёрнул за рукав знакомого лейтенанта. Тот кивнул, растерянно озираясь. Рядом кто-то вызвался осмотреться с другой стороны. Добравшись до вершины, Паоло вытер с лица дождевую воду. Местность под ногами понижалась двумя гребнями в море, образуя небольшую бухту, за которой до самого горизонта ветер морщил волнами тускло-серую гладь. А в середине бухты стоял на якоре парусник. Настоящий парусник, как в историческом кино. Отсюда одномачтовое судёнышко выглядело, словно детская игрушка. Отлично. Кораблик есть, но где же люди, дома? Паоло внимательнее вгляделся в склоны холма, поросшие местами то ли кустарником, то ли корявыми и низкими деревьями. О! А вон там что двигается? Похоже на ветрогенератор. Мачта и лопасти короткие, и стоит не на вершине. Наверно, ветер здесь слишком сильный. Где ветер, там и волны. Я не туда смотрю, надо выше по склону. О! И правда, вон те параллельные холмики похожи на дерновые крыши, над одной вроде даже дым, из-за дождя толком не разберёшь. Людей нет, может, они нас тоже из-за дождя не заметили? Паоло нерешительно оглянулся. Вернуться и доложить? Нет, надо спуститься и разведать, а то может, там какая-нибудь одинокая хижина, а мы всей толпой попрёмся. Он начал спускаться, скользя на мокрой траве и камнях. Обходя очередной куст, он нос к носу столкнулся с двумя местными. ― Блядь! Наши доблестные власти проебали последние мозги. Уже детей в армию призывают. — Крупная чернокожая женщина была одета в стёганые штаны и куртку с капюшоном, материал которых явно когда-то был имперской униформой. — Мне девятнадцать, госпожа. ― Паоло сделал вид, что обиделся. По росту и сложению, ему и правда трудно было дать больше двенадцати. У него было приятное лицо европейского типа, тёмно-коричневая кожа, чёрные глаза и волосы. Чтобы выглядеть старше, он отпустил усики, а вот то, что росло на месте бороды, приходилось брить, чтобы не позориться. ― Сколько вас привезли? — Мужчина был одет точно так же, и в его внешности не было совершенно ничего примечательного: средний рост и сложение, серые глаза, русые, словно присыпанные пеплом волосы. Из под капюшона виднелся видавший виды форменный берет флота Союза. ― Точно не знаю. Много. Думаю, около тысячи. — Ох ты, м-мать... ― Женщина зло зашипела и скривилась. Мужчина вздохнул и поморщился: — Похоже, наши весьма эпично облажались. Виктор Принн, комендант этого поселения. ― Он протянул руку. — А это Наоми Блан, наш врач. ― Эпичнее некуда. Энсин Паоло Диаш. — Много там после ранений? ― Прилично. Все ходячие, но многим будет трудно идти так далеко. — Понятно. Ничего, поможем. ― Простите, господин комендант, а Артур Принн, директор военного училища на Эа, случайно... — Мой отец! Вы с Эа? Вы знаете?... ― Принн схватил Диаша за руку. — С господином директором всё в порядке. И с госпожой Принн тоже. ― Вы давно оттуда? Не поверите, но за девять лет вы первый... — В общем так, земляки, общайтесь, пока есть время. Я сама новичкам всё объясню и отведу в посёлок. Держись, Команданте! ― Наоми стукнула своего спутника по плечу и зашагала вверх по склону. — Здесь маленький лагерь, — извиняющимся тоном сказал Принн. ― Говорят, когда-то кто-то из их начальства хотел разбогатеть на бесплатной добыче местной рыбы, но всё оказалось не так просто. Списанный траулер, который он сюда переправил, затонул в первый же год, дело в итоге бросили, а лагерь остался. Рыбы здесь и правда немерено, летом мы ей поля удобряем, но климат поганый. Летом редко когда больше пятнадцати градусов, постоянные дожди и ветер, а зимой хоть и не слишком холодно, но такие шторма, что в море выходить невозможно. Тем более, на такой исторической реконструкции, как наш «Кузнечик». Сейчас уже середина осени, на днях снимем с него мачты, палубу, разгрузим балласт и затащим на берег. Иначе разобьёт даже в бухте. Этой зимой наверно придётся голодать. Нас тут восемьсот три души, а если вас тысяча... Послушай, а о Никитиных ты что-нибудь знаешь? Госпожа Диана вернулась? — Нет, не вернулась. Диана Никитина была известным астрографом. Более пятидесяти лет назад она открыла и впервые описала систему Анту, а планету Эа настойчиво рекомендовала для заселения. Эа по всем показателям должна была оказаться очень удобной и комфортной для жизни, почти идеальной сельхозпланетой, хотя обычно планеты такого типа не могли похвастаться сколько-нибудь ценными запасами минералов. Однако уже тогда война забирала слишком много людей и денег. У государства не было средств, а частные инвесторы посчитали, что планета расположена слишком далеко от центров заселения Союза и быстрой прибыли не обещает. Единственное, что Диане, тогда ещё Смит, удалось выцарапать у правительства, это строительство нового, более современного исследовательского корабля. За заказ взялась верфь «Никитин и сыновья», и именно там Диана познакомилась с Ильёй, старшим сыном и наследником владельца верфи. Их роман был в самом разгаре, а корабль почти достроен, когда правительство внезапно отказалось оплачивать заказ. Кто-то что-то украл, руководство промышленного комитета сменилось, в документах обнаружились ошибки... Никитин старший был в бешенстве, Диана в отчаянии. Тогда Илья заявил отцу, что он достроит корабль и заберёт его в качестве своего наследства. Он окрестил корабль «Дианой» и подарил своей избраннице в качестве свадебного подарка, а потом взял на Феззане крупный кредит, а на Хайнессене — лицензию на освоение Эа. Илья Никитин оказался талантливым руководителем, а скучная сельскохозяйственная планета — с сюрпризом. Почти сразу после начала освоения на одном из континентов были обнаружены очень богатые и, лежащие прямо на поверхности, залежи редких металлов. Конкуренты скрежетали зубами и обвиняли исследователей в некомпетентности и мошенничестве, а учёные разводили руками: никак такого не могло быть на этой планете, видимо, в прошлом она пережила столкновение с крупным металлическим метеоритом. Прибыль от разработки месторождения дала возможность не только сравнительно быстро освоить планету, но и организовать несколько частных астрографических экспедиций. Опубликованные материалы этих экспедиций вызывали у коллег, вынужденных пробавляться теоретическими выкладками да короткими вылазками по окрестностям Союза, острые приступы чёрной зависти. Только одиннадцать лет назад государство, наконец, кто-то сподвиг на организацию ещё одной дальней экспедиции. Диану Никитину, как опытного исследователя, пригласили возглавить группу астрографии, и она даже предложила недорого арендовать для экспедиции «Диану». Однако выбран был другой корабль. «Синдбад» был новее и значительно больше, это позволяло взять больше людей, запасов и оборудования. Экспедиция стартовала в начале 786-го года и была рассчитана на два года, но уже через несколько месяцев «Синдбад» перестал передавать сигналы. Военный корабль, после долгих дебатов посланный в район, откуда пришло последнее сообщение, не нашёл никаких следов и вернулся ни с чем. На Эа все были уверены, что экспедицию каким-то образом загубили феззанцы. Все знали, что они как чёрт ладана боятся обнаружения ещё одного коридора, да и «Синдбад» строился на Феззане. ― В 788-м господин Илья организовал собственную спасательную экспедицию на «Диане» и сам её возглавил, — продолжил Диаш. — Взял с собой бывшую команду жены и старшего внука, Владимира, он как раз только что университет закончил. А когда они должны были уже вернуться, феззанцы предъявили к оплате все никитинские долги, он, оказывается, задолжал им какую-то совершенно астрономическую сумму. И тут началось самое интересное. Выяснилось, что перед отлётом Никитин старший продал практически всю свою собственность: и акции, и недвижимость; а куда он дел вырученные деньги никто так и не смог выяснить. Тогда феззанцы попытались предъявить права на «Диану» и результаты экспедиций госпожи Никитиной. Никитин-сын развёл руками и заявил, что вся материалы на «Диане». Вот вернётся экспедиция... А вернулся только Владимир Никитин с частью команды. На шлюпке. И заявил, что его дед не вернётся, пока не найдёт жену. ― И не вернулся? — Да. Что-то стрясти с сына и внука тоже не получилось. От наследства они отказались, а их личная собственность, по крайней мере по документам, никакого отношения к имуществу деда не имела. ― Дед Илья наебал феззанцев! Этот эпический подвиг должен быть воспет в балладах в назидание потомкам, — засмеялся Принн. — Неужели он так и пропал? ― Это официальная версия. Неофициально всем известно, что он обосновался на одной из дальних планет, найденных госпожой Дианой, и начал её нелегальное освоение. — Но даже имея средства... Где он берёт людей? ― В основном в Империи. Союз никогда бы не допустил серьёзную утечку трудовых ресурсов, да и заманить кого-то к чёрту на рога, на нелегальную планету... А вот на фронтире Империи желающих вполне достаточно. Ссыльные, крепостные, цветные, просто искатели приключений. У них нет денег на переезд, но Никитины заключают с переселенцами контракт, согласно которому те обязуются отработать затраченные средства. А в некоторых местах там людей просто продают и покупают. Меня с сестрой господин Владимир именно купил. Семь лет назад. — Так вот чем сейчас Влад занимается... Он был моим лучшим другом. Наши родные дружили семьями, так что мы с ним в одном манеже ползали. Потом вместе в школе учились. Колледжи разные были, но всё равно мы постоянно общались. И потом, на Хайнессене. Он в университете сразу на двух факультетах учился: инженерном и экономическом, да ещё на какие-то лекции на юридическом ходил. Я всегда знал, что он безумно талантлив и многого добьётся. ― Он начинал всего с двумя кораблями: личная яхта, построенная по его дипломному проекту и подаренная ему дядей, и потрёпанный грузовик, я сам их видел. Теперь у него крупная транспортная кампания, добывающая кампания, несколько промышленных предприятий. И партнёры по обе стороны коридоров, хотя, как говорят, не все законопослушные, особенно здесь, в Империи. Я слышал, что в Союзе его считают опасным человеком, а в Империи он объявлен в розыск. — И это всего за семь-восемь лет! Браво, Влад! А остальные Никитины? ― Его родители на Хайнессене. Господин Александр бессменный депутат законодательного собрания от нашей планеты, работает в комиссии по транспорту. А вот младший брат четыре года назад погиб. —Димитрий погиб? ― Говорят, он из-за чего-то поссорился с родителями и пошёл в пилоты «спартанцев». Погиб чуть ли не в первом же бою. — Понятно... А Розмари? ― Розмари? — Да, старшая сестра. ― Ах, да, теперь она Розмари Расмуссен, весьма известная журналистка. Довольно скандально известная. Последнее, что я о ней слышал, она присоединилась к антивоенному движению Джессики Эдвардс. — Вот как, у нас появилось антивоенное движение... Послышался грохот и скрежет, и из-за кустов начали выходить люди с разнокалиберными тачками и тележками. ― Паоло! Сегодня я буду слишком занят, но мы обязательно ещё поговорим. Ребята, — обратился он к своим людям, — там целую толпу народа привезли, надо помочь им добраться.

***

Собрание Совета лагеря по традиционному вопросу — кто виноват и что делать — состоялось тем же вечером. И если по вопросу о том, куда селить новоприбывших, все быстро пришли к согласию, что ещё как минимум одно общежитие вполне реально и достаточно быстро построить, в том числе силами самих новобранцев, то вопрос о том, чем их кормить, вызвал горячую дискуссию. Запасов вполне хватало на восемьсот человек. Но не на две с лишним тысячи. А голодать никому не хотелось. — Погода ещё стоит. Мы должны этим воспользоваться! Мы могли бы ещё раз, а может, и больше, выйти на промысел!— настаивал Эдам Миллс. Виктор был категорически против: ― Это слишком опасно! Мы потеряем корабль и людей, а один или два улова нас всё равно не спасут. Нам придётся перетерпеть эту зиму. Мы продержимся на половинном рационе. Наоми Блан страдальчески морщилась. Половинный рацион и переполненные общежития. Её ожидают обострения хронических заболеваний, психические расстройства, ссоры, драки, самоубийства... Вопрос был поставлен на голосование, и Виктор остался в меньшинстве. — Если боишься, оставайся на берегу. Мы и сами справимся, — самодовольно заявил ему Миллс. ― Тогда вы точно угробитесь, — проворчал Принн. — Ещё посмотрим, какая завтра будет погода. Хорошо бы утром начался шторм, думал он поздно ночью, забираясь в холодную постель. И чёртова авантюра сорвалась бы, и выспаться можно было бы в кои-то веки. Не с моей удачей, сказал он себе утром, любуясь ярко-голубым небом и лёгкой рябью на поверхности бухты. Такой редкий в это время года солнечный свет красиво искрился на воде и влажных от росы камнях. Чистый прохладный ветер, казалось, выдувает из души муть и усталость. А может всё у нас и получится, подумал Принн, чем чёрт не шутит, когда бог спит. ― Эй, Команданте, не зассал? Ещё не поздно передумать! Миллс встал рядом, скалясь во все тридцать два зуба. — Смотри сам не обделайся. Сети проверили? ― Всё путём. И проверили и уложили ещё ночью. — Тогда чего мы ждём? Солнце ещё едва поднялось над морем, но на берегу кроме рыбаков собралась небольшая толпа, в том числе довольно много новичков. Принн отыскал глазами вчерашнего знакомца Диаша, махнул ему рукой и шагнул в шлюпку. Погода была идеальной: мелкие волны и свежий ветер с левого борта. До ближайшей банки добрались всего за полтора часа, и Миллс полез на мачту. Каким-то непостижимым образом, по цвету воды и структуре волн, он умудрялся угадывать расположение рыбьих косяков. Однако первый раз сеть вытащили почти пустой. Второй раз тоже ничего не дал кроме десятка средних размеров трески. Принн стоял у руля и то и дело беспокойно оглядывал горизонт. Оторвав глаза от последнего поплавка, по третьему разу скользнувшему за борт, он поднял глаза и ужаснулся. Весь горизонт был затянут сине-чёрными облаками. Так быстро! Когда они успели? Бросить сеть и уходить, была первая мысль. Он заорал, указывая на тучи. Матросы, покрутив головами, сильнее налегли на рычаги лебёдки. Сверху послышался отборный мат, Миллс торопливо спускался вниз. Нет, сеть ребята не отдадут, да и где мы ещё такую хорошую снасть найдём? ― Миллс, спустите вёсла с того борта, мы сэкономим время, если заранее развернёмся. — Виктор оглянулся на сеть. Вода между поплавками вскипела и засеребрилась. ― Ким, разберите часть палубы, затянем рыбу в трюм вместе с сетью! Круг поплавков медленно сжимался и полз к борту. Как медленно! С противоположного борта заплескались вёсла, и Виктор налёг на рукоятку руля, помогая гребцам. «Кузнечик» начал разворот, используя сеть как точку опоры. Наконец, серебристый ком приподнялся над водой. Кораблик заскрипел и накренился, почти черпая воду бортом. Рею, служившую стрелой подъёмного крана, повернули, и рыба заскользила в трюм. Сеть отцепили, вёсла убрали, захлопали спущенные паруса, и «Кузнечик» как пришпоренный рванулся домой — ветер крепчал с каждой минутой. Виктор снова обернулся — тучи стояли уже на полнеба. Скоро придётся брать рифы, а потом и убирать паруса один за другим. Волны вздымались всё выше, переваливая кораблик с борта на борт, потом пошёл ледяной дождь. Виктор мёртвой хваткой вцепился в руль, не отрывая глаз от компаса. Его несколько раз окатило волнами, когда на корму пробрался Ким и привязал его леером к стойке руля. — Мне надо в трюм, там вода, — прокричал он. Виктор кивнул. Казалось, прошла целая вечность, когда впереди замаячили размытые дождём тёмные силуэты. ― Принн! Мать твоя сука! Это же Чёрный мыс! Мы проскочили бухту! — заорал Миллс, пробираясь на корму. — Снесло! — прохрипел Виктор, налегая на руль и заставляя «Кузнечика» приближаться к берегу под более острым углом. ― Если проскочим эти скалы, выбросимся на берег Длинного пляжа. Пологий склон, галечное дно. Побьёмся, но выживем. Они проскочили. Отвесные скалы сменились пляжем, переходящим в низкий холм, поросший сухой травой. Виктор снова навалился руль, направляя корабль прямо к берегу. — Всем крепко держаться и привязаться! — заорал Миллс с носа. До берега оставалось всего метров двадцать, когда раздался треск и «Кузнечик» встал как вкопанный. Виктора со всего маху швырнуло грудью на руль. Пиздец! На камни сели. Теперь разобьёт в мелкие щепки, подумал он, сползая на палубу. Налетела следующая волна, и кораблик взбрыкнул кормой, словно норовистая лошадь, потом начал заваливаться набок. Снова затрещало, ещё один удар, и «Кузнечик» встал на дыбы. Вода захлестнула корму, и Виктора поволокло по палубе. Нащупав леер, он попытался приподняться и увидел, как прямо на него падает мачта.

***

Было темно и холодно, и глаза никак не открывались. Голова раскалывалась от боли, хотелось пить, и в то же время жутко мутило. Где мы умудрились так нализаться, а главное, чем? Виктор попытался приподняться и захрипел от боли. ― Не двигайтесь, Команданте! Вам нельзя шевелиться. Доктор! Госпожа Блан! Кажется, он очнулся! Кто это? Где я, и кто меня так избил? С трудом удалось разлепить один глаз, но зрение не пожелало фокусироваться, он видел только смутные тени. — Принн! Не дёргайся, засранец поганый! Тебе по мозгам прилетело и кости переломало, а что с потрохами делается, тебе, идиоту безголовому, лучше не знать. Лежи смирно, будь хорошим мальчиком. От этого голоса всё сразу встало на свои места: Наоми Блан — отличный врач, прекрасный человек и грубиянка, каких мало; а также — лагерь, чёртово пополнение, безумная авантюра, шторм и проклятые камни. ― Что с остальными? — прохрипел он. — Закрой рот, придурок, сойдёшь за умного. Миллса всерьёз черепушкой приложило, а остальные отделались лёгким испугом: четыре перелома, два вывиха, ушибы, одна контузия, но всё без осложнений. Все живы, понял, так что лежи и не квакай, тебе вредно. Не квакай, кому сказала! Цел твой «Кузнечик» драгоценный, хоть и побился. На берегу валяется. Даже улов почти весь в трюме остался. Виктор закрыл бесполезный глаз, и ему внезапно стало весело. Никто не погиб. Невероятно! А казалось, что ничто их уже не спасёт, по кусочкам хоронить будут, если ещё смогут эти кусочки собрать. «Кузнечик»... — подумал он, пытаясь улыбнуться, — перепрыгнул камни... Как корабль назовёшь, так он и поплывёт.