leucaemia.

— Каждый, кто сейчас присутствует в этом большом зале. Каждый, кто стоит в кругу своей второй семьи, — голос Дамблдора с неистовой силой отлетал от золотых стен Хогвартса, наполняя помещение твердым и решительным тембром, заставляя каждого ученика проглатывать создающийся от нервов и переживаний ком в горле. — Каждый, кто перешагнул порог и вошел с тяжелой головой на плечах в это здание, — перед глазами Альбуса и всех заслуженных магов, волшебниц и волшебников Хогвартса, стояло три линейки совершенно юных и новопришедших будущих волшебников, что с неистовым волнением и возбуждением смотрели в глаза профессора Макгонагалл, что в одной руке держала золотой пергамент, который уходил куда-то вниз по ступенькам, а в другой распределительную шляпу. — Обязательно запомнится этими стенами своей индивидуальностью, свой отвагой и смелостью, своим талантом, умом, стержнем, что находится внутри вашего внутреннего подсознания, — за этими тремя линейками, стояла опора и поддержка четырех старших факультетов, что гордо аплодировали речи директора и смотрели в глаза профессоров, ожидая своего выхода. — Старосты факультета Гриффиндор, — голос профессора Макгонагалл раздался спустя пару минут, создавая моментальную тишину в зале. — Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, — женщина слабо кивает, предоставляя новым ученикам шанс рассмотреть старших волшебников, что вышли вперед под уважающие аплодисменты. Их красно-золотые мантии представляли перед новопришедшими всю смелость и отвагу, что таилась в сочетании этих двух ярких цветов. — Старосты факультета Пуффендуй, — голос профессора Стебль раздался следом, но уже более воодушевленно и радостно. — Эрни Макмиллан и Ханна Аббот, — рядом с Роном и Гермионой становятся студенты, накидки которых содержали в себе сочетание желтого и черного цветов, что таили в себе честность, трудолюбие и верность себе. — Старосты факультета Когтевран, — голос профессора Флитвик так же четко последовал следом, оглядывая учеников и довольно рассматривая воодушевленные новые лица, что так мечтали попасть на данный факультет. — Энтони Голдстейн и Падма Патил, — сине-бирюзовые плащи, что скрывали за собой творчество, остроумие, мудрость и, конечно же, чувство юмора, гордо расправились рядом со старостами факультета Пуффендуй. — Старосты факультета Слизерин, — голос профессора Снейпа, раздался с запоздалой реакцией и совсем не потому, что Северус о чем-то задумался, а потому, что профессору необходимо было выделить данный факультет голосом и показать все "превосходство" своего факультета перед другими. — Драко Малфой и Пэнси Паркинсон, — зеленый и серебристый цвет, такое загадочное сочетание, что скрывало за собой хитрость, решительность, находчивость, амбициозность и, конечно же, жажду власти, представило себя рядом с враждебным факультетом Гриффиндор. Рядом с Гермионой встал рядом, гордо вскинув голову и даже не посмотрев в её сторону, Малфой, заставляя девушку сжать челюсть и свести брови к переносице. Вечная вражда между золотым и серебряным трио вновь начинает проскальзывать между глазами каждого, грязно входя в повороты. Рон и Гермиона это поняли, когда на устах Малфоя мелькнула ядовитая, отвергающая всё и вся ухмылка, что сразу же пропала. — Поздравляю каждого студента с началом нового учебного семестра, — голос Дамблдора вновь разнесся по большому залу, заставляя разнестись дикий гул по коридорам и помещению в целом. В ту же секунду к высокому, золотистому потолку начинают подлетать черные колпаки и яркий смех начинает доноситься до ушей, заставляя сердце трепетать. Но. Гермиона интуитивно поворачивает голову в сторону, сталкиваясь с ледяным, стальным, пытающимся встряхнуть душу взглядом Малфоя, что слабо наклонил голову набок, убрав руки в карманы брюк под плащом. Платиноволосый растянул губы в превосходящей улыбке, оголяя едва заметные клыки. Он мельком осмотрел Гермиону, Рона и заострил внимание на Гарри, что в свою очередь уже сжимал кулаки до побледнения костяшек. Гермиона чуть сделала шаг назад, стараясь не отходить от Рона больше, чем на полтора метра, ибо страшная картина с прошедшего года стояла перед глазами девушки еще очень долгое время. Жалобный вопль, отчаянное, болезненное кряхтение, сбитые до мяса костяшки на бледной, мраморной коже Драко и его потемневшие от адреналина глаза, в которых блеснул изумрудный оттенок. Девушка пошатнулась, а глаза её затмила пелена страха, когда она увидела, как этот же изумрудный огонек вновь оказался мимолетно в глазах Драко, когда он резко перевел внимание с Гарри на неё и Рона. — Мой друг, ты родился оригиналом. Не умри чужой копией, — голос Дамблдора эхом отразился в ушах присутствующих, кого-то радуя, а кому-то подливая масло в огонь.