Mein herz brennt (Моё сердце горит)

— У тебя руки из жопы растут, Моцарт? — произносит с усмешкой Тэхён, проходя мимо скрючившегося над своей гитарой Чонгука, усердно крутившего колки инструмента, которые слишком тугие из-за своей новизны. — Может, перестанешь издеваться над пареньком, Тэ? — тянет Намджун, следуя за лидером группы, — Он с нами уже месяц и играет очень хорошо, признай. — Я и не отрицаю. Но опыта ему всё же недостаёт, — Ким открывает дверь в репетиционный зал и кивает остальным участникам группы, которые только прибыли на место. — Но он занимался в музыкальной школе лет семь, насколько я помню. Или для тебя быть опытным — это родиться с гитарой в одной руке, а ликёром в другой? — Можно и с пивом, — Тэхён протягивает банку Намджуну, после чего открывает свою и делает пару больших глотков. Мемберы, завидев пиво, стягиваются к лидеру и барабанщику, — Но, ты знаешь, я не считаю за опыт игру на пианино в детской музыкалке, даже если он там свои сонаты сочинял. В дверях зала появляется Чонгук, ставит свою гитару к остальным инструментам и подходит к парням, задерживая на лидере взгляд, будто желая прожечь в нём дыру. Чимин тут же закидывает на его плечи руку и всучает уже открытую банку пива. — От того, что ты пилишь его взглядом на каждой репетиции, он добрей не станет, — негромко произносит Пак, — И явно не подставит тебе свою плоскую задницу, это так не работает. — Больно надо, — фыркает Чон, не сводя с Кима пристального взгляда. Тэхён залпом допивает пиво, без которого он, по его словам, не может нормально функционировать (как без кофе некоторые нормальные люди), и затягивает пучок на затылке из пушистых отросших волос, которые давно не стриг из-за чиминова: «Тебе с ними так пиздато, отвечаю. Я уже начинаю беспокоиться за свое звание главного вижуала». К слову, главным вижуалом его никто не называл, он сам присвоил себе это звание, потому что: «Вы видели, как они визжали, когда я кожанку скинул? Я специально сетчатую майку нацепил, чтобы потом проснуться одним прекрасным утром и услышать по радио: «Массовой темой обсуждения стала проколотая грудь вокалиста группы Feuer Stun». Фанбаза у Пака была действительно огромной и достаточно конфликтной, что его нисколько не смущало. Чонгук же на самом деле переживает по многим поводам, особенно, по поводу реакции фандома группы на нового участника. Но об этом он хуй кому скажет, мемберы всё сразу же сольют лидеру, который (Чонгук уверен) спит и видит, как выносит мозги Гуку и отыгрывается на нём за всю свою жизнь, похоже. Чон искренне не ебёт причину поведения спонсора его раздражительности, хотя хотелось бы. Потому что этот спонсор слегка (очень) в его вкусе, и его выходки лишают всей надежды на долгое и счастливое будущее, что обидно, пиздец, и даже бьёт по самооценке. Но тот же Пак Чимин никаких преград для этого долгого и счастливого не видит и даже в присутствии Кима травит свои шипперские шутки и раскрывает детали его плана по завоеванию Гуком холодного и прокуренного (вокалист уверен, что Тэхён и мозги свои прокурил) сердца прекрасного принца. И Чонгук бы следовал его плану, правда, но сейчас его ебёт много что похуже Ким Тэхёна. Например, факт того, что ему через три месяца в тур по всей Германии в составе группы, а он совершенно к этому не готов. К тому же, он никак не может перестать чувствовать вину за новую огромную волну хейта, что окатила всех мемберов после его присоединения. Намджун говорит, что Чонгук не виноват в отсутствии мозгов у личностей, которых злит успех группы другой расы в своей стране. И Чонгуку бы хотелось верить барабанщику, но его внутренние загоны по поводу и без мешают ему это сделать. — Я ему его же сигарету в зад засуну, увидишь. Он меня уже так заебал, — ворчит Чонгук после очередной репетиции. В ответ на его слова Чимин только смеётся ещё громче прежнего. — За пропаленное очко он тебе явно спасибо не скажет. И ты бы поберёг его лучше. «Очко или Тэхёна? » - думает Чон. Чимин слегка пихает его локтем в бок и привычным движением зачёсывает волосы назад. — Юнги, что насчёт попойки в субботу? Вы решили? — Ага, остальные не против, — Юнги морщится, вспоминая о их прошлой совместной встрече в квартире Сокджина, их менеджера, на которой они должны были обсудить подробности тура, а в итоге просто напились все в хлам, — У меня в этот раз. — Искренне соболезную. Мы с Гук-и придём, не переживай.

***

Квартира Мин Юнги — клавишника и автора многих хитов группы — выглядит именно такой, какой и ожидал Чонгук: пыльной и полупустой. С самого порога ему в нос бьёт запах уже знакомых сигарет, обладатель которых сидит на подлокотнике большого дивана, стоявшего в гостевой комнате, где собрались все мемберы Feuer Stun. Чимин тут же подскакивает к незнакомому Чону мужчине и, сказав ему пару слов, подводит его к ритм-гитаристу. — Чонгук, это Джин. — Schön dich kennenzulernen*, Чонгук, — симпатичный мужчина улыбается и пожимает Чону руку, — Жаль, что знакомимся только сейчас. — Это он сейчас такой вежливый, когда проебёшься, вставит тебе сто хуёв в жопу и отправит вручную переписывать тексты всей дискографии, — предупреждает Пак. — Переписывал тексты только ты, Чимин, потому что прямо на концерте забыл свою партию, — замечает соло-гитарист Хосок, развалившийся на диване, — Хорошо, что прикинулся, будто даёшь толпе петь за тебя. — Детки такое любят, — Чимин часто всю фанбазу называет детками, даже тех, кто в разы старше и шире его. — Ага, конечно. Чонгук на это всё только ржёт, громко хрустя чипсами и слегка подвисает, когда откуда-то сверху к его пачке тянется татуированная рука с несколькими серебряными кольцами на пальцах. Рука хватает горсть чипсов, оставляя Чонгуку только полпачки (не ладонь, а лопата, блять), после чего над макушкой парня слышится громкий хруст. — Фу, бля, они крабовые? — Тэхён тут же делает пару больших глотков пива, — Ты как эту херню ешь? — О вкусах не спорят, — отвечает Чон. — Хорошая отговорка для того, кто ходит в худи с группой t.A.T.u. Чонгук опускает взгляд на свою худи и недовольно стряхивает с неё крошки. — Иди нахер. — Такого опыта у меня ещё не было, но я бы попробовал. Чонгук вскидывает голову наверх, чтобы увидеть над собой глухо смеющегося Тэхена, делающего новую затяжку и затем выпускающего дым изо рта прямо в лицо Гуку. — Тэ, иди на балкон со своими сигами, — возмущается Хосок, — Заебал дымить. Ким цокает, встаёт и уходит в сторону балкона. Чонгук опускает расфокусированный взгляд на пространство перед собой и замечает, что его сердце скачет так, будто он бегал на другой конец Берлина. Хотя, от Кима убежать туда бы хотелось. Или же наоборот? Хуй это сердце поймёшь. Через минут двадцать Чонгук осознаёт, что он, кажется, пьян. Чимин под его боком заливисто смеётся после очередной шутки Сокджина и тянется за новой стопкой, проливая её содержимое на себя и Чона, когда садится с ней назад. — Ой, прости, Гук-и, — Чимин тут же встаёт, — Я когда напьюсь, становлюсь ещё большим рукужопом, чем Тэхён. — Он — рукожоп? — А то, — отвечает Чимин, — Постоянно струны на своей гитаре рвёт. Кстати, где это он? Чимин, шатаясь, вертит головой по сторонам и, не обнаружив лидера в комнате, садится назад на диван. — Он курить выходил, — напоминает Намджун. — Точно, Чонгук, сходи, проверь, не перевалился ли он там за перила. Чонгук со вздохом поднимается и медленно плетётся к балкону. Выйдя на свежий воздух, он останавливается, привыкая к ночной темноте. Спустя несколько секунд он различает среди мрака высокий силуэт Кима и встаёт рядом с ним, также опираясь на перила. — Ты не замёрз? — Нет. Волнуешься обо мне? — Да. Тэхён поворачивает голову и пристально смотрит на Чонгука. В темноте Чон видит только колышущиеся на ветру пряди парня и его губы, сомкнутые в тонкую полоску. — Знаешь, а Чимин всё-таки прав. — В чём? — В том, что между нами могло бы что-то быть... Чонгук замирает и, кажется, перестаёт дышать. — ...Могло бы, если бы ты не был против моего поцелуя. — Н-но я и не… Тэхён делает один шаг и кладёт руку на затылок Чонгука, притягивая его к себе. Чон делает судорожный вдох и сминает губы Кима в ответ, хватаясь за его плечи. Тэхён ухмыляется в поцелуй и проталкивает язык дальше, чувствуя, как тело в руках начинает дрожать всё больше с каждой секундой. Он прикусывает губу Чонгука и отстраняется спустя пару мгновений, улыбаясь. Чонгук медленно выдыхает и открывает глаза. Тэхён смотрит на него, не моргая, будто пытаясь прочесть в зрачках все его мысли. Рука Кима спускается ниже на оголённую шею, которая сразу же начинает гореть, кажется Чонгуку. Голоса и смех парней, доносящиеся из гостевой комнаты, затихают, кажется Чонгуку. Ему кажется, что он не в силах отвести взгляд от тёмных омутов напротив. Как и не в силах не поддаться порыву и не потянуть Тэхёна на себя, сливаясь в ещё одном поцелуе и вынуждая его сделать пару шагов назад и опереться спиной на перила.

***

Rammstein — Mein herz brennt

На плечах кожаная куртка с логотипом группы, вышитым на спине. В руках — ставшая уже любимой красная электрогитара, с колками которой больше не возникает трудностей. Перед глазами маячит спина Юнги, а в ушах стоит гул многотысячной толпы, от которой его отделяет только дверь. Стафф открывает её перед лидером группы, и от былого страха и неуверенности не остаётся и следа. Их заменяет предвкушение и адреналин, который кровь разгоняет по венам. Чонгук выходит на неосвещенную сцену и занимает свою позицию, делая глубокий вдох. Тэхён, стоящий впереди, проводит рукой по струнам, и на сцене включается свет, а толпа взрывается новым криком. Сегодня Чон Чонгук превратится из никому неизвестного мальчишки-эмигранта в участника Feuer Stun — метал-группы, которая в последствии займёт своё место в истории развития рока. Сегодня после концерта он услышит столь желанные слова от Ким Тэхёна и станет его парнем под вздох Хосока и вопль Чимина: — А я говорил, что они уже ебутся! Хосок, с тебя пятьдесят баксов!