Sky is over

Скалл устал. Просто бесконечно устал. Мог ли он держаться дальше и не опускать руки? Поддерживать образ всё такого же беззаботного Скалла? Скорее уже нет, чем да. Он итак уже слишком долго продержался. Господи, он так устал. И сил держаться больше нет. Он облако, стремящееся укрыть небеса. Но если нет Неба? Если нет дома, за которое могло бы зацепиться облако? Остаётся лишь идти, блуждать, скитаться. Искать пристанище, осознавая, что, скорее всего никогда его не найдёт. Его выдернули из привычной жизни, навесили оковы и потом удивляются, что он постоянно пропадает. А чему эти аркобалено удивляются? Будто бы не они прошаренные в пламени мастера, а он должен рассказать им на пальцах простые истины. Но Скалл не хочет объяснять, Скалл устал. Он хочет найти то, что сможет назвать своим домом. Не важно что это будет, место или род занятий, человек или предмет. Лишь не всепоглощающая пустота, расширяющая дыру в его душе, словно черпая эту способность из его пламени. Возможно, так и есть. Скалл почти дошёл до кондиции, когда совершенно плевать. Когда упав – даже не пытаешься подняться. В такой ситуации, если он упадёт лицом в лужу, он даже не попытается перевернуться на бок, оставаясь в таком положении до самого конца. Довольно продолжительного, учитывая его феноменальную живучесть. И смешно, и грустно, ведь он - бессмертный каскадёр, великий Скалл-сама! Который уже не вывозит вот это вот всё. Каким бы легкомысленным не казался Скалл, это не так. И внутренние демоны сжирают его разум и душу только так, со смачным чавканьем и причмокиванием, заставляя его корчиться в агонии, пока на его лице сверкала привычная всем улыбка. Скалл де Морт больше не выдерживал. Можно ему хоть какой-то якорь в этой чёртовой жизни? Совсем чуть-чуть тепла? Разве он просит невозможного? Уж простите такого требовательного Скалл-сама. Но Скалл молчал обо всём. Также вопил, что-то не совсем умное. Также улыбался и смеялся без конца, к месту и не к месту, раздаривая эмоции направо и налево, чувствуя внутри пустоту. И чувствовал на себе взгляд внимательных, чуть прищуренных глаз. Это напрягало. Это волновало. Скалл не понимал, чего ожидать. Будто за ним следил некий хищник. Кто-то крупный, очень сильный, безумно сильный и…чертовски древний. Будто дракон, или ещё какой-нибудь невероятный хищник из прошлого. Взгляд всегда был цепким, но сейчас он словно сканировал его и был неспокойным. Будто бы за него волновались? Хотелось одновременно спрятаться, сжаться от этого взгляда и при этом раскрыться, притереться к этому наблюдателю, чтобы Пламя сплеталось, притиралось, смешивалось, резонировало, пело и плясало, даря тепло и спокойствие. Чтобы, наконец, почувствовать дом и уют. Чувство семьи, тепла.

***

Фонг с тревогой смотрел на своё облако, наблюдая все его метаморфозы. Как жизнь, яркость, постепенно утекало из его тела, как искры истлевали в глазах Скалла. Как яркие улыбки становились всё более блеклыми и словно картонными. Как тот постепенно закрывался от них, от него, всё чаще бесцельно смотря в пустоту. Наблюдал и почти ничего не предпринимал, как и всё время до этого, боясь слишком приблизиться к этому облачку и спугнуть его. Да, он был значительно ближе к Скаллу, особенно в сравнении с другими аркобалено. Но всё же далеко не так близок, недостаточно, чтобы свободного подойти к Скаллу и, отгородив его ото всех бед, позаботится о нём. Будучи буквально воплощением нрава драконов, он боялся задушить того своей заботой, напугать, оттолкнуть от себя. Самое страшное для таких как он – пасть в глазах своей семьи. Да, Скалл буквально его семья. Родич, родившийся на много-много, действительно чертовски много, позже самого Фонга. Настолько позже, что успело смениться несколько эпох. А страх потерять кусочек семьи, буквально часть себя - пустить корни глубоко в душе. Поэтому он не спешил, хотел действовать аккуратно, неспешно, постепенно сближаясь. Кажется, с течением времени, его понимание времени слегка – нет – исказились. Настолько, что он едва не опоздал. Стоит подумать о том, что могло бы быть, притормози он ещё больше – и волосы встают дыбом, бледнеет кожа, а мурашки ошалевшим табуном бегут по спине. Конечно. Нет не то что смысла, возможности больше ждать. Время буквально бежит сквозь пальцы и Фонг чувствовал, что каждая крупица времени – это кусочек исчезающего Скалла. Он не может потерять свою семью. Действовал он стремительно, в лучших традициях драконов. Засыпал Скалл у себя в комнате, а проснулся в импровизированном гнезде из множества всевозможным подушек, одеял, простыней. Где-то сбоку поблёскивали украшения. Но что самое важное – ему было тепло. И не из-за всех этих вещей, а потому что его обнимали. Его буквально обвивали крепкие, но мягкие жгуты, почти горячие, покрытые нежными чешуйками. Обнимают трепетно, аккуратно, оставляя некоторую свободу действий, чтобы ничего не затекло, не пережимая ничего, но крепко, не позволяя, ни замёрзнуть, ни случайно упасть куда-то из гнезда. И было так тепло и спокойно, что никакой тревоги не было. Наоборот, наконец-то, впервые, за долгое время в груди не было сосущей пустоты и ощущения усталости всего мира. Скалл решил, что раз его чувство опасности молчит и тихо сопит, то и он не будет сейчас беспокоиться, он в безопасности. Несколько глубоких вздохов и грудь мирно вздымается вновь, отложив все тревоги и беспокойства на потом. Хотя, от чего-то Скалл был уверен, что теперь ничего такого не будет.