noradrenaline

Вы когда-нибудь видели Нью-Йорк? Один из самых крупных городов Соединённых Штатов, незатухающий огонь сердца Америки. Это место, где люди не боятся быть собой. Они живут прямо здесь и сейчас, не откладывая жизнь на потом. Этот город для сильных людей, которые не переживают о том, что о них подумают или скажут. Все открыто выражают себя, свои мысли, чувства. Каждый стремится быть собой, быть свободным. Именно это отличает людей, живущих в этом городе, от других. Но даже этот мир становится заурядным в своей особенности. Многие из них попросту уже привыкли к быстрому темпу, к цветным таблоидам, что слепят глаза, и к живым образам города, о которых пишут в книгах. Сладкая сказка американской жизни. И только у случайных прохожих где-то в глубине души, чуть дальше сердца, порой что-то зреет, начиная клокотать. А затем щемит — гипоксия. Но не от страха или злости, лишь от волнения, когда перед взором открывается «Мир Сияющей Свободы». Вокруг тысячи, миллионы, миллиарды крохотных созданий, которые мельтешат, занимаясь своими делами. И ты чувствуешь себя таким же крохотным перед величием платиновой богини с факелом. И в то же время весь дух пронизывает чувство лёгкости.

«Я свободен ото всех оков»

Солнце садится над горизонтом. Холодную даль обдаёт жаром янтаря, тени сгущаются, а на водную гладь стелется вуаль из блеска. Гудит паром. Домой ты возвращаешься уже в сумерках. С наступлением темноты что-то снова щёлкает внутри тебя, ты чувствуешь особую атмосферу, парящую в воздухе. Атмосфера, от которой идут мурашки по коже, а внутри тебя по венам струится драйв и энергия. Хочется стать быстрее молнии, быстрее скорости света и ярче тысячи огней, что сияют вокруг. Из клубов раздается громкая музыка, которая так приятно бьёт по барабанным перепонкам. Тебе хочется большего, ты оказываешься в одном из таких заведений, где полно людей, которые танцуют без малейшего стеснения, исполняют нереальные движения своим телом, создавая ощущение, что это делает не человек, а жидкость. Настолько плавные и гибкие движения у людей, живущих здесь, но тебе и этого мало. И тогда ты уверенно идёшь к барной стойке, делаешь заказ, и ,выпивая залпом алкоголь из стакана, присоединяешься к танцполу. Тебе жарко, адреналин повышается в крови. А музыка всё так же эхом бьёт по вискам, вибрацией расползаясь по всему телу, словно она проходит сквозь тебя. Ты не обращаешь внимание, что ты среди толпы, алкоголь уже успел заглушить остатки стеснения. И образовавшуюся пустоту наполняет непередаваемое удовольствие от ощущения того, что все вы вместе. Одна толпа совершенно разных людей становится одним целым живым организмом, единой клеткой с бурей чувств и эмоций, который приводится к хаотичному движению под яркими светодиодами. Вы смотрите друг на друга со счастливыми улыбками, чувство эйфории не покинет вас ещё долгое время. И вы хлопаете друг друга по плечу в знак поддержки - это помогает перестать чувствовать себя лишним и отстранённым. На мгновение начинает казаться, что это именно то, что тебе нужно. Такая дружелюбная атмосфера. Сегодня вы одна семья, вам хорошо, но это когда-то закончится, и придётся снова стать лишь прохожими. Но все эти моменты, которые происходят с нами сейчас — это и есть жизнь, ей нужно наслаждаться, ведь так? Именно так проводят своё время люди в остальных частях Нью-Йорка, но не в Бронксе. Это один из самых опасных районов города, где постоянно происходят довольно мерзкие вещи, от которых моментально напрягутся в спазме поджилки, а к горлу подступит горький комок желчи. На каждом шагу ты рискуешь быть избитым, ограбленным, а еще хуже — убитым. И, дай бог, тебя просто убьют, а не распотрошат, как лягушку, на внутренние органы. Обычно по ночам никто не рискует выходить на улицу. Все сидят по домам, занимаясь своими делами, смотрят фильмы или же мирно спят, но не альфы, состоящие в мафии «Butcher». Эта семья мафии распоряжается всеми делами, происходящими в пределах этого района.

***

Семья Чонов уже несколько месяцев находилась в затруднительном положении. В их бизнесе им постоянно кто-то перекрывал дорогу, сильно пакостил, прокалывал шины у машин, выцарапывал различные угрозы, пытался украсть лучшее и дорогое оружие, которое пойдёт на продажу, нападал на солдат и жестоко убивал их, выпотрошив все внутренности наружу, а после этого подбрасывал трупы на порог дома. Были случаи и с наркотиками, их подбрасывали именно тогда, когда старший альфа собирался улететь в командировку за границу, но его денежный кошелёк всегда выручал, ведь взятки - его конек. Отец Чонгука недавно открыл ресторан в Сиэтле благодаря родственникам, которые проживали там, но и это разузнали их враги. Они сделали всё, чтобы как можно меньше людей посетили его. Дон был умным человеком, который никогда не оставит своих членов семьи без денег. Больше всего он переживал за своего родного сына, ведь если с ним что-то случится, то он никогда себе этого не простит. Именно по этим причинам он отправит своего сына жить на Манхэттэн, ведь его семья заключила договор с другой семьей мафиози о запрете появляться Чонгуку в просторах острова, но деньги отца всё решили, и Гуку можно там укрыться на некоторое время со своими друзьями, если он не будет доставлять проблем. — Чонгук, я доверяю твоим друзьям , как и тебе, — сказал отец и Дон в одном лице, серьезно разглядывая альфу, — поэтому, пока ситуация здесь не разрешится, ты будешь жить вместе с ними на Манхэттэне. И это не обсуждается, речь идет о твоей безопасности. Чонгук сидит напротив в кресле, сцепив руки в замок и с легкой ухмылкой от недоумения, опускает взгляд вниз, закусывая нижнюю губу. — Отец, я ведь не ребенок, — понизил тон Чон, переводя взгляд на мужчину, одетого в дорогой чёрный смокинг, — мне 20 лет, я лучше всех разбираюсь в оружии, у меня отличная физическая подготовка, рукопашные бои — это моё призвание. И ты каждый раз пытаешься оградить меня от дел нашей семьи. Но зачем? Я всё равно рано или поздно займу твоё место. — Чон Чонгук, — грубый тон старшего альфы заставил замолчать сына, — я тебе уже объяснял, в каком положении находится наша семья и какие могут быть последствия. Этот вопрос обсуждению не подлежит. Ты можешь идти! — строго проговорил Дон, взяв непотушенную сигару, которая все это время тлела в пепельнице, и закурил. Альфа недовольным взглядом окинул главу семьи и, сжав кулаки до побеления костяшек, молча встал с кресла, захватив свою кожаную куртку со спинки стула, стоящего рядом. — Лучше бы ты так же заботился о своем здоровье и делах, как обо мне, отец, — прорычал Чонгук и вышел из комнаты, громко хлопая дверью. Дыхание участилось, кровь закипела в его жилах от ярости. Это было несправедливо по отношению к нему. Отец всегда запрещал Чонгуку участвовать в «таких» мероприятиях, но на драки сына просто закрывал глаза и постоянно выгораживал его, чтобы у того не было никаких проблем. Чонгук накинул на себя куртку и вышел из дома, окидывая злобным взглядом Хосока и Намджуна, что ждали его внизу. — Хорошо, мы уже по твоему лицу поняли, что ты проебался, — с иронией в голосе неудачно пошутил Хосок. — Завались, — резко ответил Чонгук, поправляя надоедливую челку, которая вечно падала на его глаза. Отрезать бы её к чёрту. — Ладно, спокойнее, в любом случае, ты попытался , и это уже что-то, растёшь, «солдат», — с ухмылкой подошёл Намджун, потрепав альфу по плечу, и заглянул ему в глаза. Джун всегда умел поддержать и сказать что-то приободряющее своим друзьям. Он хороший друг, на которого всегда можно положиться. Но Чон не хотел ничего слышать, его кровь закипала сильнее, ему нужно было выплеснуть куда-то весь гнев, который накопился в нём. Желваки выпирали из-за сжатой челюсти, на кулаках проступали костяшки. Альфа отошел от Кима, убрав руку со своего предплечья, и порылся в карманах куртки. Отыскав заветную пачку «Marlboro», бросил взгляд на парней. — Зажигалка есть? Свою, похоже, проебал, — задумчиво буркнул Гук, пытаясь вспомнить, куда он мог её деть, ведь всегда клал в пачку. — Да, у меня есть, — Хосок достал зажигалку из кармана куртки и протянул её парню. Альфа с запахом костра грубо выхватил зажигалку из рук Хосока уже с сигаретой в зубах и поджёг её. Нет ничего лучше, чем первая затяжка дурманящего никотина со вкусом неприятной горечи, которая ещё долго не пропадет после процесса курения. Многим это помогает расслабиться и на несколько мгновений отвлечься от неприятных мыслей, наблюдая за тем, как причудливо при свете фонаря переливается дым. По мнению младшего Чона, его отец никогда не считался с его мнением: вечно всё запрещал, не выслушивал, обращался с ним так, словно ему 5 лет, хотя он был в самом расцвете сил, всегда мог защитить себя и своих близких. У него была огромная физическая сила, способность расположить людей к себе своей харизмой и начитанностью. Но его папа не всегда был таким, он стал таким лишь после смерти матери. Именно тогда он стал мягче в воспитании своего сына, начал закрывать глаза на многие вещи, всё прощать своему сынуле, лишь бы он никак не участвовал в семейном бизнесе, ведь это может повлиять на его безопасность. И тогда, Чонгук решил завоевать уважение и признание своего отца любым способом, лишь бы он перестал видеть в нем только ребёнка. — Поехали ко мне? У меня и выпить найдется, отдохнем, в бильярд сыграем, — прервал размышления Намджун. Услышав шершавый звук подошвы, Намджун посмотрел в сторону, замечая толпу афроамериканцев, которые направлялись в их сторону. Прищурившись, Ким кивнул своим, чтобы те обернулись. Альфы моментально обратили своё внимание на незваных «гостей». В компании было пятеро человек, двое из которых были в костюмах, остальные в майках. Подойдя ближе, они остановились напротив. Гук сразу приметил, что у одного из них периодически что-то поблескивало в руке, издалека было не видно, но сейчас стало ясно, что это был нож. Да, что-то такое он и ожидал. — В чём дело? У вас кости лишние? — выпалил Хосок, уверенно делая шаг вперёд, будто уже был готов закончить драку, которая еще даже не началась. Он всегда заводился с пол-оборота. Чонгук спокойно курил, наблюдая за ситуацией в целом, и сравнивал все шансы победы в предверии наступающей драки. Тот, что был с ножом, уже хотел накинуться на Хосока и перерезать ему глотку, как другой остановил его. — Чон Хосок? Чон Чонгук и Ким Намджун? — спросил один из главарей с низким голосом. — Ну, так в чем дело? — Чонгук выдохнул едкий дым в сторону незнакомцев. Один из парней вышел вперёд. — Нам нужна помощь вашего отца. Чонгук потушил сигарету о мусорный бак и, уже успокоившись, азартно ухмыльнулся, облизывая губы. — Отца нет, он улетел по делам семьи. В чём дело? Намджун и Хосок прекрасно знали, что отец Гука прямо сейчас находится в доме. Они поняли, что в крови Чонгука заиграл адреналин. Он соврал о местонахождении отца, чтобы поиграть в босса. Ему всегда доставляло удовольствие управлять чем-либо, и он видел в сегодняшнем вечере отличную возможность. Парни переглянулись между собой, понимая, что их мысли схожи, и почти синхронно вздохнули. Парень, вышедший вперед, оценивающе осмотрел Чонгука с ног до головы, убеждаясь в том, что Чон в хорошей физической форме и что он явно не глупец. — Мы работаем на вашего отца. Кто-то слил информацию по поводу вашего семейного бизнеса. Мы нашли того, кто треплет языком, но за него вступились. Нам не хватает рук, поэтому мы пришли к главе, чтобы ввести в курс дела и попросить о помощи, — высказался самый смелый. Он больше всех походил на их лидера, весь такой в костюме, с золотыми часами, но даже так было видно, что они — мелкая сошка. Перебинтованные запястья, костюмы — сплошная дешевка, да еще и не по размеру, а часы попросту подделка, любой бы заметил. Иными словами, они самые обычные бандиты. Чон задумчиво нахмурился, крутя в руке потушенный бычок от сигареты, и, выбросив его в мусорку, встретился взглядом с афроамериканцем, стоявшим перед ним. Тц, позорище. Один их вид портит имидж нашей семьи. — Куда нужно идти? — Стадион «Янки». — Идём? — Чонгук зазывающе посмотрел на Намджуна и Хосока. Главарь удивился такой решительности Гука. Хо и Джун снова переглянулись, понимая, что дороги назад нет, ведь семья своих не бросает. — Идем, — кивнул Хосок, а если он согласен, то Намджун и тем более.

***

Самый дорогой бейсбольный стадион в мире, на него нельзя попасть ночью просто так, ведь там лучшая охрана, но т.к. семья Чонов управляла этим районом, им было позволено абсолютно всё. Они заехали на джипе Намджуна прямо в сердце стадиона, а те парни плелись следом, потому что для первых они — жалкая пыль. Яркий свет фонарей, что освещает стадион, слепит глаза, от чего сразу же хочется зажмуриться. Альфы выходят из джипа, осмотревшись вокруг. Никого, кроме них. «Неужели они не придут?» — думает каждый из присутствующих, но их мысли развеивает рёв мотора. На поле выезжают три автомобиля SaturnOutlook 2006 года. Яркий свет фар заставляет парней на мгновение зажмуриться, но даже тогда они не теряют бдительности и, сщурив глаза, разглядывают силуэты. Из машин выходят парни, одетые в стиле чайна-таун, а некоторые из них предпочли стиль гарлема. Судя по всему, это — их главари. Одежда выглядит намного лучше и дороже, чем у остальных. Мужчины пришли не с пустыми руками, кто-то взял с собой биты, кто-то взял тонфы, а у кого-то были складные ножи. Благодаря свету можно было догадаться, что они были сделаны самостоятельно, а за такое семья Чонов не прощает, ведь только они имеют право заниматься созданием оружия и вести сделки по поводу их продаж. Чонгук внимательно оглядел всех, замечая знакомое лицо Кевина, вот кто оказался крысой среди своих. Отец Чонгука возлагал на него огромные надежды и даже хотел повысить в должности, но, видимо, тот посчитал, что огромная сумма денег ему будет дороже, чем семья, которая приютила его, научила бороться за свою жизнь, мастерить отличное холодное оружие, создавать фальшивые купюры. — Кевин? Неужели? Один из любимчиков моего отца, ахах... — Чонгук с усмешкой посмотрел на парня, облизывая сухие губы. — Мда... Неожиданно, очень неожиданно. Ну, расскажи-ка мне, какого быть крысой? — парень расплылся в яростной улыбке, сжимая руку в кулак внутри кармана своих чёрных джинс. Альфа, стоящий напротив и которому были адресованы слова Гука, смотрел ему в глаза без малейшего сожаления и угрызения совести. — Ты действительно думаешь, что мне есть хоть какое-то дело до тебя и до твоей жалкой банды, Гугу? — Что ты, чёрт возьми, сейчас вякнул, падла? — прорычал глава, ненавидящий, когда его так называют. — Так сложно принять правду, слабое звено, верно? — Кевин любил давить на слабые места, ведь он прекрасно знал взаимоотношения отца и Чонгука. Их споры слышала вся семья, что было ему на руку,ибо Гука легко вывести из себя. — Я тебя убью, — альфа сделал рывок вперед, но его остановил Хосок, сжав плечо младшего. — Чон, спокойнее, ему только это и нужно, — Хо старался прояснить всю ситуацию полностью, чтобы понять мотивы уже бывшего товарища. — Ты будешь слушать этого подкаблучника? — с усмешкой спросил Кевин. — Въеби ему, — с рыком заявил Хоби, отпуская Гука.

***

— Твою мать, Чонгук! Их намного больше! — прорычал Хосок, хватая с земли чью-то потерянную биту, и уверенно пошел на врага, замахиваясь ею так, словно сейчас он отобьёт свой победный мяч. Ударив противника со всей силы по голове, он заехал тому по челюсти до хруста. Он не успел и звука издать, как упал на землю лишь с тяжелым кряхтением. Но Чону было мало, он подошел к телу, которое находилось в бездыханном состоянии, и отпинал по животу несколько раз. — Хосок! Давай обойдёмся сегодня без убийств?! — крикнул Намджун. Заметив, как на него идут двое противников, Джун среагировал довольно быстро. Выйдя вперёд, он достал из-под пиджака пистолет и направил ствол на альф. — Оружие на землю, живо! Или попрощаетесь с жизнью, — хладнокровно выпалил Ким. Парни подняли руки, бросая ножи, и с удивлением посмотрели на альфу. — Эй, приятель, ты же этого не сделаешь? Давай поговорим, эй... Джуна всегда раздражало, когда жертва трепала языком перед смертью о том, что он не такой, что не выстрелит, и всё можно решить мирным путём. Они всегда ошибались. — А ты так уверен? — с усмешкой спросил Джун и нажал на спусковой крючок, выстрелив прямо в голову незнакомцу. Ему было плевать, ждёт ли его дома жена, есть ли у него дети. Ким был равнодушен ко всем, кроме своих. Убить врага для него не составит труда. — Твою мать! Джон! Какого черта?! — прокричал стоящий рядом парень с поднятыми руками, переводя испуганный взгляд с упавшего тела на Намджуна. — Может ты уже заткнёшься? Или хочешь быть следующим? — с вызовом взглянул на него Ким. В это же время Чонгук уже бил Кевина по лицу, сидя сверху на нём. Он был не ровней для него, поэтому Чон слишком легко справился с этим гнилым предателем. Его костяшки были разбиты в кровь, адреналин бушевал в его венах, по лицу стекал пот. В нём было дикое желание отыграться на этом полумёртвом теле своими кулаками за такой мерзкий поступок по отношению к его семье. Неизвестно, что Кевин наплёл этим упыркам, ведь он знал слишком многое, не зря Дон считал его лучшим. Гук бил по лицу со всей силы, что в какой-то момент раздался хруст челюсти. Ему нравилось причинять боль, слушать, как его умоляют остановиться. Но он никогда не останавливался, ведь им движет самая настоящая ненависть с желанием подавить в человеке его силу воли. К сожалению, Кевин был уже без сознания и физически он не мог умолять командира остановиться , от чего Чону становилось скучно. — Гнида ебаная... — Папашкин сыночек, которому вечно задницу прикрывают, да? — с усмешкой спросил афроамериканец в майке, держа нож в руках и наблюдая за тем, как Чон избивает уже бессознательное тело его товарища практически в мясо. Альфа поднял голову, взглядом прожигая ухмыляющегося ублюдка напротив. — Что ты, блядь, сейчас сказал? — Чонгук озверел. Он встал и пошёл к незнакомцу, чтобы выбить из него всю дурь, но тот достал пистолет и навёл дуло прямо на парня. Чон замер, ухмыляясь и внимательно следя за стволом. — А на кулаках никак, кишка тонка, верно? — Гук усмехнулся. Незнакомец рассмеялся. — Мне плевать на твои слова, Чон Чонгук. Был приказ убить тебя, что я сейчас и сделаю, — неизвестный в маске нацелил дуло пистолета на альфу, встав правым боком в стойку, выжал холостой спуск на пистолете до упора на шептало, прицелился и плавно дожимал спуск практически до конца. — Кто приказал? — сощурившись, процедил сквозь зубы Чонгук. У Чона был шок. Кто-то хочет его убить, кому-то он настолько мешает, что на него направили киллера, и кому же он перешёл дорогу своим существованием? Гук быстро среагировал. Он успел бы увернуться от выстрела, но Хосок был быстрее, он заехал локтем по спине врага, чем смог обезвредить его. Незнакомец упал на землю, издав кряхтящий звук от удара. И тут Чон уже подбежал к этому ублюдку, оседлав его сверху, и , взяв пистолет, приставил к затылку. — Кто отдал тебе приказ? — склонившись над потным парнем, процедил Чонгук ему на ухо, выделяя каждое слово. Внутри всё кипело от ярости и злобы. Какая-то крыса действует исподтишка, давая приказы о его убийстве. Парень под ним учащённо дышал от нервов и страха, никогда в жизни он так не проёбывался с заказами, а какие-то жалкие мальчишки с легкостью справились с ним. — Твою мать! Кто-то вызвал копов! — Кто приказал? — сощурившись, повторил Чонгук, выделяя каждое слово. Какая-то крыса действует исподтишка, давая приказы о его убийстве. Незнакомец посмотрел на огни маячков полицейских машин и краем глаза посмотрел на Чона, в страхе, что тот его застрелит. У Чонгука не было времени на это, ведь на этом трупе останутся его следы , и тогда отец точно не сможет отмазать его от копов. — Твою мать!!! — Ребята, вставайте быстрее! Менты! Валим! — крикнул Джун, хватая Хо за шкварник и подтягивая к себе. Хосок бил морду одному упырю, повалил его на землю, а когда он убедился в том, что тот без сознания, то встал с парня и посмотрел на Чонгука. — Чон, быстрее! — Гук посмотрел на Хосока и перевёл хмурый взгляд на свою жертву. — Слушай меня сюда. Если ты ещё раз перейдешь мне дорогу, то я не оставлю тебя в живых. Даю слово. Чонгук замахнулся кулаком и одним ударом по затылку отрубил незнакомца. Он хотел посмотреть, кто скрывается под маской, но не успел, ведь его одёрнул Хосок. — Уходим. Парень встал с тела и побежал следом за своим товарищем к джипу. Противники побежали врассыпную: кто-то сел на свой байк, кто-то в машину. Они моментально скрылись с места преступления, оставляя тела своих товарищей на поле. Парни быстро побежали за угол, Джун подбежал к машине, и, открыв дверь, сел за руль, заводя мотор. Хосок завалился рядом, а Чонгук — на заднее сидение, захлопнув за собой двери. — Давай, давай… ГОНИ! — Машина двинулась с места, уезжая через дворы прямиком на дорогу главной улицы. — Нам твой отец просто башку оторвёт, — с усмешкой сказал Джун, смотря в зеркало заднего вида. — Я возьму всю вину на себя, — Чонгук учащённо дышал, ощущая, как его кисти начинают болеть. Но эта боль для него не ноющая, а приятная, обжигающая, хотелось получить больше, ведь он не успел насладиться той дракой, которая совсем недавно закончилась. Его это немного огорчало, но лучше хоть что-то, чем ничего. Этому человеку нравилось ощущать физическую боль, чувствовать, как его мышцы щиплет, как от каждого его движения неприятно колет всё тело. Он явный мазохист, но причинять боль он любил не меньше, чем получать её. Кровь медленно засыхала на костяшках, но область вокруг ран продолжала гореть. — Чем ты думал, когда соглашался? Ты ведь мог сказать, что отец в доме и все. Зачем нужно было это всё устраивать? — Хосок обернулся на Гука, заглядывая в тёмные глаза, наполненные безразличием. — Я захотел немного повеселиться, — тот пожал плечами с наглой ухмылкой и достал пачку сигарет. — Твой отец очень тебя любит и дорожит тобой, а ты только и делаешь, что мотаешь ему нервы! — прорычал Хоби. — Хосок, ты лезешь не в своё дело. Я ведь уже тебе сказал, что я возьму всю вину на себя, — Чон облизнул губы, открыл окно, и, взяв с кресла Намджуна зажигалку, прикурил сигарету, вдыхая едкий дым в свои лёгкие. Джун почувствовал эту накипающую атмосферу со стороны Хосока и решил немного сгладить обстановку. — Так, спокойно. Сейчас едем ко мне, выпьем, расслабимся, а завтра поедем к отцу Чонгука и всё решим. Насколько я знаю, у твоего отца есть связи в полиции, он сможет всё уладить, верно? — Джун посмотрел через зеркало на Чона и оптимистично улыбнулся. Хосок закатил глаза и открыл окно, тоже закурив сигарету. Парни замолчали. Пытаясь разбавить обстановку, Джун включил радио, а Чонгук продолжал курить, рассматривая тёмные улицы ночного Бронкса. В некоторых местах не работали фонари, а где-то стояли небольшие компашки в сторонке, курили травку и, возможно, рассуждали о жизни.

***

— И кто же тебе, интересно, права выдал, Намджун? — с усмешкой спросил Чонгук, наблюдая за реакцией своего лучшего друга, который пару секунд назад въехал в мусорный бак при парковке. Альфа недовольно посмотрел через стекло заднего вида на Гука. — Приехали, блять. Ким вышел из машины, громко хлопнув дверью, и внимательно осмотрел, насколько сильно повреждён задний бампер у автомобиля. Хосок молча проводил взглядом Кима и в тихую начал смеяться, посмотрев на Чона. Тот, в свою очередь, не выдержал и засмеялся тоже. Как только Ким начал открывать дверь, эти двое сразу же успокоились. — Ну как? Сильно повредил? — Спросил Хоби, посмотрев на Джуна. — Нет, пару царапин, отъедем подальше. Завтра завезу её в ремонт. Намджун только сейчас начал жалеть о том, что до сих пор не разобрался с ремонтом своего гаража. Там совершенно нет места для его машины, и её приходилось парковать рядом с домом. Ким очень переживал, ведь посмотрев на вмятину мусорного бака и царапины его автомобиля, сразу же можно догадаться, что здесь произошло. Его работа всегда занимала у него кучу времени, поэтому Джун постоянно откладывал все свои бытовые дела на потом. Хосок с тяжестью в конечностях вылез из машины. Ему нехило досталось по торсу, но он был терпеливым в плане физической боли, поэтому он держался до последнего. Ну а Чонгуку это было лишь в удовольствие. Парни неторопливой походкой дошли до дома, пока Намджун отвозил тачку за дом. Кстати, о жилье Джуна. Он жил в собственном двухэтажном доме, внутри которого был камин и сауна с бассейном. Киму никогда не было одиноко в нем, ведь он был в ладах с внутренним «я». Дом был расположен перпендикулярно дороге, поэтому солнце всегда светило в гостиную, из-за чего Ким часто проводил там своё свободное время и любовался закатами и рассветами. Альфы прошли на порог дома и, надев домашние тапочки, которые им выделил хозяин дома, прошли в гостиную, пока Ким чем-то занимался на кухне. Хо с тяжелым вздохом завалился на диван, а Чонгук сел в кресло, сразу же хватая в руки пульт, и включил телевизор, начав быстро переключать каналы в поисках своего любимого, спортивного. — О да.. Лос-Анджелес Лейкерс против Майами Хит. — Гук расплылся в дольной улыбке, ведь он .обожал абсолютно всё, что было связано с баскетболом. — Нет ничего лучше бейсбола, — заявил утомлённый Хо. — Ты просто дилетант. — Так, хватит вам, смотрите, что я принёс, — Джун подошёл к друзьям с уставшей улыбкой и поставил на стол Jack Daniel’s с бутылкой Hardy, поставив рядом стаканы и закуску. — Боже, Нам, я тебя обожаю, — Хосок довольно улыбнулся, начав открывать бутылки с ароматным алкоголем и разливать жидкость по стаканам. — Ладно, я пока в душ, отдыхайте. — Лёгкого пара, — в унисон ответили парни, не в силах оторваться от такого захватывающего матча. Старший удалился с гостиной, уходя в ванную, а младшие смотрели баскетбол и культурно выпивали. Примерно через двадцать минут Намджун вышел из душа, заходя к парням с полотенцем на плече, абсолютно обнажённым из-за того, что он живёт один. Ким уже привык расхаживать по дому без одежды, ведь у него редко бывают гости. Хосок краем глаза посмотрел на своего приятеля, замечая всю красоту его тела, которая ему приснится в самых страшных кошмарах. — Друг, я, конечно, всё понимаю, но ты бы прикрылся, а. — Ты имеешь что-то против моей свободы? — Я имею что-то против твоих яиц. Намджун усмехнулся и, пока Чонгук был увлечен игрой, выхватил из его руки стакан и, сделав жадный глоток, облизнул губы, уходя в сторону кухни, чтобы немного пожевать. — Ну, эй, ты, нельзя было попросить тебе налить? — Я не пью, я сегодня трезвенник. — Я заметил. Чонгук с пьяной ухмылкой посмотрел на Кима, провожая его взглядом. Хоби держал в руках стакан коньяка, крутил его и поглаживал, наблюдая за жидкостью внутри, что так красиво переливалась с кубиками льда. Этот запах, этот вкус. Его так тянет сделать глоток, но он ещё немного потерпел, прежде чем приблизить стакан к носу, и только тогда резко вдохнул жгучий аромат алкоголя. От удовольствия и наслаждения он закатил глаза и уже в нетерпении сделал глоток, затем второй, третий... И так до тех пор, пока стакан не оказался полностью опустошённым. Этот парень чувствовал себя примерно так же. Пустой и холодный, но лишь один человек мог растопить лёд в его груди. Тот человек, который уже нашёл своего истинного. — Хо, ты чего грустишь? Давай посоревнуемся? Кто быстрее выпьет 5 стаканов виски? — с улыбкой предложил Чонгук, рассматривая напряжённое лицо Чона. Хосок сразу же поменялся в лице и посмотрел на парня, ведь этот парниша знал, чем его занять. Сколько недопонимания ни было бы между этими двумя парнями, они всё равно ценили и уважали друг друга, знали, как подбодрить, отвлечь и поддержать. Но даже это не могло его отвлечь от внутренних переживаний. — Нет, я не в духе, — пробормотал парень. — Что-то тебя тревожит? — Почему ты всё-таки не сказал им, что отец дома? — Я хотел, чтобы он мной гордился. Чтобы он признал меня и начал уважать. — Понятно, — Хо тяжело вздохнул, наливая себе в стакан ещё виски. — Я прекрасно знаю, что тебя тревожит не это. Расскажи мне, я же твой друг, ты чего? — Чонгук немного наклонился в сторону Хосока и слегка толкнул Хо в плечо кулаком по старой дружбе. — Хёнджин. Я устал от этих отношений, но глаз оторвать от него не могу. Альфа тяжело вздохнул, делая пару глотков виски, и поставил стакан на стол, сцепив руки в замок и начав смотреть в одну точку. — Хосок, ты прекрасно знаешь о том, что у него есть истинный, и знаешь, что уже ничего не изменить, он останется с ним. Попробуй познакомиться с кем-нибудь? — Чон, я уже расставался с ним, знакомился с другими, но мне никто не интересен кроме него одного. Он меня тянет, я души в нём не чаю. Чонгук понимающе кивнул, осознавая, что ему бесполезно что-то говорить, Хо должен прийти к этому самостоятельно. Никто ему не поможет кроме себя самого. — В любом случае, я всегда буду на твоей стороне и поддержу твой выбор, ведь мы братья,— с приободряющей улыбкой Чонгук посмотрел на друга. Парень посмотрел в глаза Гука и одобрительно кивнул, слегка улыбаясь.

***

Над горизонтом давно взошло солнце, медленно снимая сонную пелену тумана с дремлющего города. Вдалеке зашумели машины, вывески на магазинах загласили «open», а тихие улицы наполнились музыкой жизни: топотом прохожих, лаем собак, писком светофора и ароматом свежей выпечки. Но все это было далеко от квартиры Намджуна, где до сих пор спала троица. Единственное, что достигло их — это лучи яркого солнца, что так настойчиво пробивались через красный тюль, попадая на лицо спящего Чонгука. Это заставило альфу слегка поморщиться, и даже рука, что прикрывала его глаза, не спасла. — Проснись и пой! — воскликнул Намджун с улыбкой, заходя в комнату к парням, которые старались не реагировать и всё ещё пытались вернуться в спящее состояние. Но Ким отступать не собирался. Он обошёл диван, осматривая стол, на котором на удивление всё было достаточно чисто после вчерашней пьянки. Парень сел в кресло, смотря на Хосока, который уснул прямо на стуле. — Так, ребят, подъём, нам нужно быть через два часа у отца Чонгука, он нам головы оторвёт, — серьёзным тоном проговорил Намджун, хмуря брови и сжав руки в замок. Чонгук сразу же вскочил с дивана и достал свой мобильный из кармана кожаной куртки, которая валялась рядом с ним. Он понял, что его телефон всё это время был на беззвучном режиме. — Твою мать… сорок пропущенных, — альфа сразу же схватил куртку и побежал в сторону двери. — Чонгук! Стой! Мы должны вместе поехать! — крикнул вслед Джун. Но дверь уже захлопнулась. Чонгук прекрасно знал, что его друзья ни причём, виноват только он. Он втянул их во всё это, поэтому нельзя допустить того, чтобы отец наказал их. Альфа стоял напротив дома своего друга и вызывал такси, думая о том, что сказать отцу, но похмелье давало о себе знать. Любая мысль отдавалась неприятной, колющей болью во всей голове. Только сейчас парень пожалел о том, что он так много выпил вчера. Вскоре такси подъехало к дому, и Гук сел в него, начав диктовать адрес.

***

Голова раскалывается, в висках пульсация, перед глазами полупрозрачные пятна, будто всю ночь по голове били. Чонгук зашёл в дом, его дыхание участилось. Лучше не спешить, иначе вместо кабинета отца он побежит в уборную. — Блять, как же мне хуёво... — бормотал младший, продолжая идти в нужном направлении. Ещё несколько шагов и финиш, нужно продержаться, но так не хотелось слушать наезды в свой адрес за вчерашнее, потому что всё прошло просто идеально, по мнению Гука. Что мне сказать ему? Кабинет отца, мысли сбиваются в суфле, Чону очень плохо от похмелья, но нужно взять себя в руки и отстоять этот бой, который он никогда не побеждал. Альфа тяжело вздохнул и постучал, услышав одобрительное «войдите», парень открыл дверь и зашёл в кабинет. По лицу старшего Чона вполне можно было догадаться, что он сильно недоволен вчерашним инцидентом. — Чонгук, сколько раз мне нужно ещё тебе повторять, чтобы ты не лез в дела нашей семьи? — мужчина строгим взглядом сверлил своего сына, сидя в кабинете за рабочим столом. Он отложил сигару в пепельницу, сложил руки в замок и выгнул бровь. Чонгук стоял напротив, смотря на своего отца хмурым взглядом. Прямо как вчера. — Потому что ты никогда не посвящаешь меня в свою работу, отец. Мне, чёрт подери, 20 лет. Но ты каждый раз закрываешь глаза на мой возраст, ты видишь во мне ребёнка, который не может ни с чем справиться и, тем более, за себя постоять. Хотя я уже давно стал взрослым мужчиной, вчера мы с ребятами показали, кто здесь главный. — И создали мне кучу неприятностей, — перебил отец, — мне пришлось связаться с копами, чтобы ваши задницы прикрыть. Чонгук замолчал, понимая, что он и вправду зря всё это затеял, не предупредив отца. — Мне бесполезно тебя просить о том, чтобы ты не лез в драки, не создавал шумиху вокруг себя, ведь ты будешь это делать, — мужчина немного помолчал, — но уже не здесь, — Дон потянулся к недокуренной сигарете и, затянувшись, выдохнул дым в сторону. — Сегодня вы с парнями отправляетесь на Манхэттен. Альфа с возмущением посмотрел на отца. — В смысле сегодня? Мы же с тобой договаривались, что в конце этого месяца. Сегодня только первое число, отец! — Чонгук прорычал на отца, сжимая руки в кулаках и стараясь не сорваться на крик. — Я уже всё решил, парней предупредил, иди собирать вещи, — хладнокровно проговорил альфа. Заебал. Чонгук развернулся и вышел из кабинета, с психом хлопая дверью. В такие моменты он ненавидел своего отца. У них всегда были сложные отношения. Очень редко они могли прийти к общему решению и поговорить по душам, как отец с сыном. Чон часто на него злился и не понимал. Альфа зашел в комнату и тяжело вздохнул, осматриваясь вокруг. Письменный стол был заставлен дисками с играми и фильмами, в уголке пылились две крохотные фигурки легенд боев без правил, а стены сплошь были увешены плакатами Майкла Джордана и Мэрилина Мэнсона. На подоконнике одиноко стояла в горшке фиалка с бело-фиолетовыми крапинками, рядом на тумбе возвышались кубки и статуэтки за хорошую успеваемость в школе. Дополняли этот образ комнаты нормального взрослого человека аквариум с золотыми рыбками и ваза, которая досталась Чонгуку после смерти дедушки. Альфе было трудно расставаться с родным, ведь неизвестно, когда он окажется здесь в следующий раз, да и привыкать к новому было всегда тяжело, особенно Чонгуку. Несмотря на то, что он был жестоким, импульсивным, даже он привязывался к некоторым вещам. Парень закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок, чтобы осознать происходящее. И, приняв это, он с тяжестью на сердце достал чемодан и принялся складывать свои вещи, постепенно всё глубже и глубже погружаясь в свои воспоминания. Через несколько часов Чонгук уже был собран и стоял на улице, рассматривая свой родной дом. Сзади послышался рёв мотора. Альфа обернулся, понимая, что это подъехали его лучшие друзья. Он уверенным шагом подошёл к машине, открыл багажник и закинул туда свой чемодан вместе с рюкзаком. — Включай Мэнсона, Хо, — скомандовал Чонгук и, открыв дверь машины, забрался на мягкое сидение, усадив между коленей горшок с цветком.