Underlust: Любовь или Похоть?

      — Так. Надеюсь, что мне это послышалось. Но все-таки я спрошу еще раз. Как зовут этого милого монстра, который любит мои шоу? — Ну... мы как бы сказали, что Папирус. А что такого? И почему, как только мы назвали это имя, твое лицо тут же стало каким-то несчастливым?       Так спросила Фриск самого красивого мужчину в этом подземелье, когда он вместе с Азриэлем увидела такую странную реакцию с его стороны. Ведь девушка и козлик думали, что письмо от самого главного фаната Меттатона наоборот его еще сильнее обрадует. Но по эмоциям робота это было абсолютно не так. И вот сейчас, когда зеленоглазка назвала имя высокого скелета вновь, глаз брюнета слегка дернулся. Это был не очень хороший признак. И девушка не ошиблась, так как через мгновение местная порно-звезда тут же выкинула письмо обратно парочке, после чего отвернулся от них. — Метта. Ну хватит дуться на него. Нельзя же вечно так злиться на Папса. — Злится? А что случилось-то? — спросил белошерстный монстр королевского ученого. — Ну... скажем так, Папирус у нас самый большой фанат нашего друга. Очень и очень большой фанат. — А это разве плохо? — Это с какой стороны посмотреть. Просто вы же знаете, что Метте приходилось заниматься достаточно грязным делом, чтобы королева не забрала у него тело. — Да. Мы это помним. А причем здесь Папирус? Он что? Что-то ужасное ему сделал? Или сказал не так? — Ну... я бы не сказала, что ужасное или отвратительное. Скорее... — Как раз именно это и сделал этот костяной извращенец! — резко и громко прервал Меттатон очковую рептилию, тем самым испугав ее и насторожив остальных. — Гм. Ну а как он хотел сделать это? — А возьмите и прочитайте письмо. Скорее всего, в нем и будет ответ на ваш вопрос. Выслушав слова робота, Фрису аккуратно раскрыла конверт и вытащила оттуда бумажку. И немного ее поправив, она вместе с братцем стала читать: Здравствуй, красивый и неповторимый Меттатон.       Это я. Твой самый главный фанат. Великий Папирус. У меня все хорошо. Не болею и слава богу. Мои дела, как всегда, хорошие. Правда, последние несколько дней были для меня напряженными. Но сейчас не об этом. Я пишу это письмо, чтобы высказать вам свои эмоции. В общем, вы знаете о моих чувствах. Мои истинные чувства. Как я вас обожаю и люблю. Даже дарил подарки, чтобы поднять настроение такому совершенному и сексуальному существу как вы. И поэтому мне хочется пригласить вас на свидания, чтобы узнать друг друга получше. Я не заставляю. Но надеюсь, что у великолепной звезды всего подземелья найдется хотя бы пару часов свободного время, чтобы уделить такому красивому монстру как я. В любом случае буду ждать вашего ответа. До свидания! Ваш великий фанат номер один – Папирус!       Как только Фриск и Азриэль прочитали письмо, то слегка удивились такому повороту. Ведь ни человек и ни козлик даже не подозревали, что у высокого брата любителя пошлого юмора есть чувства к местной звезде. Хотя если вспомнить, как тот восторженно говорил о нем, то можно было и догадаться. Но они все еще не понимали, почему брюнет достаточно злобно относиться к Папсу. Тот сказал, что в письме будут ответы на это. Но их не было, чем еще сильнее озадачило обоих обладателей зеленых очей. — Так. Я не поняла, Метта. Ты говорил, что Папирус что-то плохое тебе сделал. И что в письме будут на них ответы. Но ничего подобного. Из всего этого понятно одно. А именно то, что он желает пригласить тебя на свидания. И это разве плохо? — Фриск. Ты не знаешь всего, что тут происходило, — стала успокаивать Альфис человека, чтобы та не гневалась, — просто до твоего появления... Метта и Папс были знакомы. — Да? А он не удосужился нам об этом рассказать, когда мы возвращались сюда. Ну кроме того как обожает смотреть все твои передачи, Меттатон. Но неважно. Скажи нам. Почему ты так отрицательно относишься к Папирусу? Что он такого сделал... из-за чего у тебя такая ненависть к нему? Когда владелица обтягивающего свитера задала этот вопрос, то робот несколько минут злобно смотрел на нее. Ведь ему не хотелось говорить подобное перед всеми. И тем более не желал вспоминать моменты с этим ”учеником” Андайн. Но брюнет понимал, что не сможет вечно молчать и поэтому, вздохнув, сел на диван и приготовился рассказывать. — Что ж. Если ты, пупсик, хочешь знать причину моей злобы к этому скелету – хорошо. Я поведаю ее тебе. Только потом не злись на меня. — Ладно... — сказала шатенка, так же присев на свободное место, — так что же случилось между вами? — Моя неприязнь к нему началась три года назад. Тогда я создавал очередное шоу, чтобы порадовать своих зрителей днем. И на сей раз про кулинарию. Правда, я тогда сильно устал. Так сильно устал, что хотел взять и уйти куда-нибудь, чтобы отдохнуть. И поэтому, взяв выходной, ушел в свой старый дом в Водопадье, чтобы там и побыть на какое-то время в одиночестве. Так я думал в то время. Но, к сожалению все разрушилось, когда я на своем пути встретил его... — Папируса... — Да. Хотя поначалу наше знакомство было достаточно... милым. Просто я застал его за чтением какой-то книжки... пока тот сидел на скамейке недалеко от водопада. И хоть он был одет достаточно вульгарно, но казалось, что не был похож на полного извращенца. Так я думал в тот момент. Когда же я подошел поближе, то этот скелет меня увидел, и его глазки засияли то ли от радости, то ли от какого-то иного чувства. И как я понял, он узнал меня. — Понятно. И дай угадаю. Он стал тебя хвалить? — Угу. Говорить про то какой я красивый и великолепный. Восхвалял мои передачи. Что они все такие интересные и увлекательные. Особенно про мою телевикторину, где я задавал участникам и телезрителям вопросы. И признаться честно, мне было приятно это слышать. Тогда я подумал, что передо мной не монстр, который желает лишь со мной переспать, а действительно невинный житель подземелья. И поэтому у нас начался довольно безобидный разговор. Мы беседовали обо всем. О музыке, о кино, о творчестве и так далее. Короче узнавали друг друга как могли. Так я узнал, что он никогда не пропускал ни одного моего шоу. И я был очень удивлен такому. Просто я не помнил какого-то монстра, который любил все мои передачи. Даже те, которые получились, мягко говоря, не очень. — Это правда, кстати. У Метты был не очень хороший период. — Спасибо, Альфис, что напомнила об этом. — Прости... — виновато опустил голову королевский ученый. — Ладно. Проехали. В общем, у нас была нормальная беседа. Не было никаких конфузов. Все проходило достаточно спокойно. И я хотел тогда пойти дальше, чтобы я смог поделать и свои дела. Но неожиданно этот скелет предложил пойти в одно место, чтобы мы хорошенько повеселились. Я, конечно, отказывался, так как у меня не было времени. Но он сказал, что это не займет времени. — Оу. Я, по-моему, поняла, что дальше будет. Ты можешь не продолжать, Меттатон... — Нет. Если уж заставили меня говорить, то закончу только тогда... когда я захочу. В общем, мы пришли в одну гостиницу, которая находилась в Сноудине. Кстати я там давно не был. И там мы заказали номер. Точнее он заказал для нас номер. И там мы еще немного поболтали. Рассказал про своего брата, который постоянно трогал своего... кхем... ”дружка”. — Тьфу ты! Можно этого не говорить, нарцисс блин... — А я должен все говорить. И не утаивать ничего. Так что молчи. — А щас тебе помолчу, робот недоделанный. — Хватит. Мы тут не для того, чтобы ругаться. И Андайн. Не мешай. Одноглазая рыба лишь недовольно прорычала и отвернулась от собеседников, а Альфис стала ее успокаивать. — Ну... так что дальше было? — В общем, мы беседовали и беседовали, пока он не задал один вопрос. А именно... испытывал ли я кому-то теплые чувства. Ну... я ответил нет. И тут когда этот... плохой скелет получил мой ответ, то резко взял и обнял меня. Я, конечно, смутился такому, но в то же время мне было немного приятно. Ведь никто до этого меня не обнимал, так как этот костный монстр. И даже думал о том, чтобы ответить на его объятья. Но все разрушилось одним его ужасным поступком. — Каким же? Скажи уже, наконец. — Эх... в общем... он пытался со мной... переспать. Когда все это услышали, то были слегка удивлены таким вот фактом. Ну, почти все, так как глаз Андайн даже не дергался. Что же касается Фриск, то она поняла, что ей будет достаточно непросто с таким делом. Особенно если учитывать, что Папирус в теории испытывает чувства к гламурному мужчине. — Мда... не очень хорошая ситуация получилась. Ну и что ты ответил на его действие? Согласился с ним заняться... — Нет! Взял подушку и ударил его по голове, после чего сбежал. И не смотрите на меня так. На моем бы месте такой же благоразумный монстр поступил бы точно так же. Да и потом с ним все равно ничего плохого не случилось. — Но все-таки ударять по голове не очень хорошая идея. — То есть я должен был позволить ему меня насиловать? Так что ли? — спросил недовольно Меттатон, глядя на зеленоглазку. — Я этого не говорила. Но и рукоприкладство делать не нужно было. А если бы у него случился сотрясения мозга? — Зато он бы трижды подумал прежде, чем попытается кого-то изнасиловать. Да и вообще. Я не думал тогда, что он будет таким пошляком. Считал его достаточно приятным собеседником. Нормальным монстром, в конце концов, который не пропитан этой чертовой похотью. Но нет. Он оказался именно таким. И теперь стараюсь от него быть подальше. — Но Метта. Папс не такой испорченный, как ты думаешь. И он искренно любит твои шоу. Ведь ты понимаешь, что инъекция это со всеми жителями подземелья. Поэтому злиться на него не нужно. — Все равно. Я, как и ты, пупсик, не люблю всякие извращения. И этот скелет пытался сделать со мной ужасную вещь. И я уверен, что он желал это проделать по собственному желанию. — Ну... эх. Ты прав. То, что Папирус желал совершить с тобой – это плохо. Но мы с Азри смогли с ним поговорить. И он не желает нас ловить. Более того. Папс хочет нам помочь вылечить всех монстров от этой болезни. Причем очень искренно. А значит то письмо не являлось знаком похоти или чего-то там. Это значит, что он действительно алчет пригласить тебя на свидания без намеков на пошлятину. — Ну не знаю. Я чувствую, что это очередная ложь. Да и потом я сегодня занят. Работа и все такое. — Ну, эй. Ты не должен расстраивать Папируса. — А я с чего должен в этот раз ему поддакивать? И потом ты сама его обижала, Андайн. В одно место засовывала свое ”копье”. И не только ему, но и многим монстрам в этом месте. — Эй! Давай ты не будешь это напоминать! Я уже не такая, как прежде. Я стараюсь быть более благоразумной женщиной, которая думает правильным местом. — Ну-ну. Мало в это верится. — А ну хватит, Меттатон. Ты не должен злобно язвить Андайн за ее прошлое, — серьезно промолвила владелица коротких шорт, глядя недовольно на брюнета, — она, правда, теперь не такая, как раньше. — Но сколько это продержится? Похоть еще не ушла из этого места. Да и вряд ли найдется лекарство. — Кхем. Давай не будем сразу опускать руки. Вот я не собираюсь отступать от своей цели. Я обещала, что спасу вас. Значит, я это сделаю. Независимо от того какие препятствия на моем пути будут. — Хм... — И при этом я помогу вам всем с вашими проблемами. И если Папирус хочет пригласить тебя на свидание, то я помогу ему в этом. — Поздравляю. Но я отказываюсь. Я не пойду на эту очевидную ловушку. — Метта. Ну не будь недовольным роботом, которому все надоело. — Я не хочу отдавать извращенцу свой железный зад. — Ну... если не ошибаюсь, ты постоянно делал это в своих ”взрослых” фильмах. — Тц, Альфис. Ты знаешь, что это исключение из правил. К сожалению. Ведь я должен как-то зарабатывать. — Ммм... и все же нельзя вечно злиться на Папса. Как-никак три года прошло. И сейчас он уже не такой. Особенно после моего появления тут. — Все равно. — Ну, хватит тебе. Нужно хотя бы попробовать. — Нет... — Так. Прекрати говорить это слово. Это тебя вообще не красит. И вместо того, чтобы злиться на него, лучше бы попробовал сходить с ним на свидание. Попробовали бы вы по-новому познакомиться друг с другом. И кое-как сгладили бы тот неприятный момент. Выслушав все это, Меттатон тихо вздохнул и стал задумываться об этом.       С одной стороны Фриск в чем-то права. Прошло достаточно много времени. И нужно прекратить злиться на высокого брата костного алкоголика. В конце концов, человек пришел сюда, чтобы помочь всем стать прежними монстрами без этого темного чувства. Но роботизированный мужчина не мог так просто отпустить весь этот неприятный опыт. Забыть тот день, когда Папирус попытался надругаться над ним. Хотя тут он немного перегнул с этим, так как тот скелет не настолько ужасный извращенец. Как-никак тот постоянно был возле Андайн и поэтому мог у нее перенять не очень хорошие качества. К тому же в письме речь шла именно о свидании, а не какой-то пошлятине. Разум его говорил, что это обман костяного монстра. И что лучше не соглашаться на эту авантюру. Но в то же время сердце призрака в железном теле советовало ему послушаться и попробовать как минимум помириться с Папсом. Ну а дальше уже самому решить. Дружить с ним или нет. — Эх... ладно. Вы меня убедили. Хотя бы с тем... чтобы я сходил на это свидание. Но я предупреждаю, что не обещаю сразу хорошо относиться к нему. — Знаю. И поэтому я вместе с Азри сделаем все необходимое, чтобы оно прошло спокойно и без всяких пошлых намеков для вас. — Я на это надеюсь. Ведь в противном случае я всерьез ударю, если тот вздумает взяться... за мой ”бампер”. — Не переживай. Такого не будет. Мы проследим за этим всем. Главное – верь в положительный исход. — Эх... хорошо. Я поверю вам. Но тогда сделайте мне одну вещь. — Конечно. Что нужно, Метта? И в ответ робот попросил у ученого листок бумаги. Очковая рептилия не стала спорить и подала ему то, что он просил. И гламурный мужчина быстро что-то на ней написал, после чего так же положил в конверт и вручил человеку. — Передайте... Папирусу... мой ответ. И нет. В нем не будет никакой ругани. — Точно? — спросил Азри, сомневаясь. — Да. Так что не переживайте. Ну а я... пойду и подготовлюсь к этому событию. — Надеюсь, что ты не будешь перегибать с каким-нибудь нарядом. Ну, знаешь. Всякие там пышные костюмы, которые выглядят несуразно. — Не зли меня, Андайн. В отличие от тебя у меня есть вкус...       Поняв, что скоро опять начнется спор, Фриск решила по-быстрому вместе со своим белошерстным братом покинуть дом Альфис, чтобы не слушать это. И козлик мог понять свою сестру. Ведь если честно – ему немного надоело слушать стычки между здешней звездой и бывшим лидером королевского гаремника. Да и сейчас им нужно было найти Папируса, чтобы передать ему письмо и заодно поинтересоваться с одной вещью. — Сестренка... — Все нормально, Азри. Просто мне немного надоело, что через каждые несколько минут у них начинается новая перепалка между этими двумя. И я устаю от этого. — Я понимаю. Меня это тоже немного утомляет. Но ты же понимаешь, что до драки не дойдет. Они же друзья. Хоть и не самые лучшие. — Знаю, братец. Но и ты пойми, что Андайн лишь недавно перестала быть пошлой женщиной. И у нее не было друзей. И поэтому она пытается быть той, кого хотела видеть Альфис и другие жители подземелья. Ну а Меттатон скептичен к этому, так как наверняка не может забыть всех поступков, которые наша боевая подруга совершала под влиянием похоти. Поэтому нужно время... чтобы они смогли поладить. — Эх... понимаю. Ну а мы сейчас к Папсу? — Да. Нам нужно его найти в Водопадье и вручить письмо. И заодно поговорить с ним о той ситуации трехлетней давности. Так они болтали и ходили какое-то время пока, наконец, не пришли в водную локацию, после чего стали искать высокого скелета. И надеялись его найти раньше Меттатона. Правда, как оказалось младшего брата низкого лентяя было достаточно трудно найти. Ведь Фриск и Азри обыскались почти везде, но Папируса не было видно. Как будто он провалился под землю. Если не считать что обладатели зеленых очей и так были в подземелье. Но в любом случае они не сдавались от поставленной цели. И не зря. Ведь вскоре девушка и козлик смогли отыскать высокого костного скелета возле того самого водопада где его чуть не изнасиловала Андайн. И шатенка с козликом удивились тому, что увидели своими глазами. Ведь на Папсе был иной наряд. Более закрытый и не пошлый. На нем была рубашка с длинными рукавами оранжевого цвета, черные шорты и белые кроссовки. И оценив одеяние, девушка подошла к нему и позвала: — Папирус! Мы тут! — М? А. Человек Фриск и Азри! Я рад вас увидеть. Но что вы тут делаете? — Да вот тебя искали. — Меня? Вау. И для чего же я вам нужен? — поинтересовался длинный костный монстр, поправив одежду на себе. — Как минимум мы здесь, чтобы передать тебе письмо. От твоего любимого робота. Услышав это, душа скелета сильно забилось от волнения, а очи сузились. — Что вы... сказали? — Ну... мы письмо тебе принесли... — Дайте, пожалуйста! Увидев такую реакцию, зеленоглазка улыбнулась и вручила конверт мужчине. И тот, приняв его и разорвав, стал читать письмо: Здравствуй, Папирус.       Это я. Меттатон. В общем, я прочитал то, что ты прислал. И решил дать тебе шанс. Даже, несмотря на то, что ты три года назад пытался меня... ну... сам знаешь. Хотя изначально я не желал идти с тобой на это свидание. Более того. Я хотел тебя послать за твою ужасную вещь. Но... человек и козлик, которые наверняка стоят перед тобой сейчас уговорили меня дать тебе возможность. И скрепя сердце я согласился. И поэтому сейчас я отправлюсь к себе, чтобы собраться. Так что у тебя есть время, чтобы проявить себя. И да. У тебя не будет права на ошибку. И если попробуешь сделать хоть одну пошлую вещь, то я накажу. Причем жестоко. Надеюсь, что ты меня понял. До свидания. Твой кумир – Меттатон.       Прочитав письмо, Папс слегка сглотнул и выронил из рук письмо. Ну а Фриск поняв, что тот закончил, медленно подошла и обратилась к нему. — Ну... что там? — Он согласился... на свидание. — Это я знаю. Я про то, какие оно получилось? — Ааа... это. Ну... в общем, достаточно искреннее. Хоть и слегка в негативном ключе. — Значит, он упомянул тот ваш трехлетний случай, когда ты пытался его... ну... сам знаешь. — Да. Но я сразу скажу, что мне стыдно. Правда. Ведь я думал, что ему понравится заняться этим после знакомства. — Серьезно? — закатила глаза шатенка, помассировав виски, — ты правда думал, что он с радостью согласится с тобой переспать? Папирус в ответ лишь неловко поднял плечи. Фриск тяжело вздохнула от такого и медленно посмотрела на своего брата. И тот понял по ее взгляду, что это будет очень непросто. — Эх... видимо у нас будет много работы. Я прав, сестренка? — Да, братец. К сожалению.