Underlust: Любовь или Похоть?

      Когда Фриск и Азриэль увидели знакомую им паучиху, то тут же насторожились, так как та могла выкинуть что угодно, чтобы забрать себе Азри. Да и тон ее был отнюдь не добрым. Но в то же время и не злым. И это было слегка непонятно. То ли обладательница пяти глаз задумалась о чем-то, то ли она все это время была тут и подслушала своих жертв. И человеческой самке очень сильно не желала, чтобы это был второй вариант. — О чем же ты хочешь поговорить... Маффет? — Не нужно говорить таким холодным голосом, Фриск. — Откуда ты... ааа... подслушала нас. — Да. Но имя твое узнала еще до нашей первой встречи. Не забывай, что мои паучки наблюдали за вами и слышали каждое ваше слово. Так что ваши имена мне давно знакомы. — Ммм... — Но... зачем мы тебе? О чем хочешь поговорить? И ты... хочешь вновь попробовать... меня забрать у моей... сестренки? — Нет... — промолвила спокойно шестирукая монстриха, скрывая руками свои проблемные места. — Нет? Но ты же пыталась отобрать его от меня. — Знаю. И до этого момента желала это сделать. Но затем... передумала... — Передумала? И почему же? Что же на тебя повлияло, чтобы отказаться от своей затеи? — поинтересовалась шатенка, скрестив руки и серьезно взглянув на Маффет, так как подозревала, что та может устроить любую хитрость. Но то, что зеленоглазка услышала дальше, слегка выбило ее из колеи. — Ты... и твой рассказ... — Гм... то есть ты... — Я же уже говорила, что мои милые и любимые паучки находятся везде. И что могу услышать все. Но сегодня... я лично была тут и слышала каждое ваше слово. Фриск была слегка в смятении от такого. Ведь она боялась, что кто-то сможет узнать ее страшное прошлое. То, которое обладательница так хотела забыть. И если для Азри она сделала исключения, так как тот был для нее достаточно близким существом, то вот эта особа была совершенно ей чужой. И человеческая самка боялась, что та может использовать эту информацию против нее. Шантажировать, чтобы заставить сестру белошерстного монстра выполнять ее приказы и просьбы. Чтобы у нее не было выбора. — Так... что же тогда хочешь, если не собираешься забирать у меня Азри? — Поговорить... — Это я знаю. О чем же? Маффет минуту глядела на человека в полном молчании, продолжая скрывать свои проблемные места. И при этом ее взгляд оставался таким же спокойным. И это немного насторожило шатенку. — Как уже говорила, я слышала твою... печальную историю. И я... могу тебя понять. — Что? — Что слышала. Если думаешь, что только у тебя такое несчастье, то сильно ошибаешься. Не только у тебя одной... был ужасный момент детства, — сказала Маффет, сделав несколько шагов вперед к упавшему человеку, — не только у людей бывают страшные случаи... — Я... знаю, о чем говоришь. И мне... сожалею, что у вас так печально. Да и ты сама молвила, что не любишь такую похотливую жизнь. — Не люблю – мягко сказано. И наверняка уже представляешь... как я ненавижу все то, что творится в подземелье, а также его извращенных жителей. Как и то, что они делают свои грязные дела. Хоть и мне пришлось этим заниматься, чтобы как-то прокормить себя и пауков. — Знаю. Ты говорила об этом... — Но при этом не знаешь, как я до такой жизни докатилась. Как я стала торговать своим телом, чтобы не оставаться ни с чем. — Гм... — И ты наверняка хочешь... поведать нам об этом? — Если вы конечно хотите. Я не заставляю вас слушать такую жадную девушку, как я. — Эм. Мы... не против... вас послушать... — неловко промолвил Азриэль, стараясь не смотреть на голую брюнетку. — Да. Не против. Как-никак... ты слышала мою историю. И потом... это будет справедливо. Когда Маффет услышала положительные ответы двух обладателей двух зеленых глаз, то слегка призадумалась, будто вспоминая что-то, и посмотрела на них спокойным взглядом. — Хм. Ну что ж. Если хотите, то так тому и быть. Фух. Скажу сразу, что раньше я не была такой... — Пошлой? — Жадной. Я по-настоящему являлась щедрой. Делилась со своими маленькими паучками, а также с некоторыми друзьями. Даже играла с ними. Хоть меня больше тянуло к мелким собратьям. И во мне не было этой похоти. У меня были искренние чувства. Умела любить. Не только родителей, но и друзей. Да и относилась ко всем хорошо. Но, к сожалению все изменилось, когда король приказал этому доктору Гастеру ввести всем жителям эту проклятую инъекцию. — Мы знаем. Санс рассказал нам об этом... — Хм. Я удивлена, что этот извращенный алкоголик потрудился поведать вам об этом. — Маффет, пожалуйста, не называй его так. Знаю, что с ним довольно трудно общаться из-за его достаточно пошлых шуток и его алкоголизма. Но в целом он неплохой друг... — Ага. Друг, который правда скрывает от вас свои секреты... — Ммм... у него нет такого. Он искренен с нами. — А вы уверены в этом? Но в прочем сейчас не об этом. В общем, после этого женщины в подземелье вылечились от этого недуга и начали вновь родить детей. Но при этом все монстры стали абсолютными извращенцами. Дети же не подверглись этому. Мне ввели эту инъекцию, когда только недавно исполнилось 14 лет. И ощущения были не очень приятными. Мало того, что я не любила эти уколы. Так еще испытывала сильный дискомфорт. — Дискомфорт? — Да. У одних болела голова. У других иные части тела. А у некоторых и вовсе душа. Как-никак лекарство проверялось только на одном монстре. И при этом не учитывалось то, что у некоторых видов будут осложнения. Хоть и было создано королевским учеными. Лично у меня болели все передние конечности. Я толком не могла взяться за что-то, не испытывая боли. А про возможность поесть я вообще молчу. — Гм. Никому не пожелаю такого... — промолвила шатенка, представляя себе подобную картину. — Это точно. Правда у других детей было и похуже. Взрослые обошлись лишь небольшими головными болями. И я иногда им завидую. Но опять-таки мы отошли от темы. После этого мы жили себе какое-то время нормально. Только родители запирали нас в домах, а они сами уходили куда-то по своим делам, о которых мы не знали. А мне тогда хотелось докопаться до этой истины. — Ну... и что же ты испытала, когда узнала все-таки правду? — Эх. Стыд и отвращение. Ведь я до этого момента считала монстров гордым народом, которые верят в надежду и мечты. А стали ужасными извращенцами с одной лишь целью. И вы понимаете, о какой именно цели идет речь. — Да... к сожалению... — Так вот. Пока я была ребенком, то не испытывала ничего странного. Была обычной девочкой, которая любила одеваться красиво и немного готовить. И кстати. Я с семи лет умею приготавливать различные кондитерские изделия. — С семи? Да это здорово, — промолвил Азриэль с довольным голосом, — наверняка твои сверстники постоянно просили тебя их угостить. — Ну... не совсем. В то время я была достаточно скромной. Да и боялась, что им не понравится мои кексы. Так что я часто скрывала свой талант. — Вот это зря. Каждый раз, когда я это слышу, то мигом их убеждаю в ином. Точнее говорю им, что не нужно стесняться своих увлечений. Что они должны показать их всему миру. Чтобы народ смог увидеть, как кто-то вкусно готовит еду или поет. Рисует картины или выступает на концерты. Занимается импровизацией или рассказывает шутки и так далее. Даже у меня есть увлечение. Хоть и признаюсь, что сама его скрываю от других. — Хм. И какое же оно у тебя? Что за талант, которого стесняешься? — спросила Маффет обладательницу красивого тела. И та мило улыбнувшись, ответила: — Танцевать. Козлик с удивлением посмотрел на свою сестру, не понимая причину утаивать такое. Ведь танцы – это хорошо. Это способ выразить свои эмоции людям и не только. Да и потом драконо-козлику захотелось увидеть, как танцует его старшая сестренка. — Танцевать? Хех. Это достаточно мило. А почему скрываешь его от других? Может потому что из тебя танцовщица такая себе? Или ты так же стеснялась показать себя другим, как и я? — Ну... скорее второе. Просто... несмотря на то, что я достаточно храбрая и решительная. И что мне нетрудно заступиться за кого-то. Да даже участвовала в различных соревнованиях по рукопашным боям. Но правда в том, что я учила... парный танец. — Парный... танец? — Вальс, если точнее. Вам же известен... такой вид? — Хех. Естественно. Или ты посчитала нас не шибко умными существами? — Нет, нет, нет. Ничего подобного. — А что тогда? Почему ты подумала, что мы не знаем такой вид танца? — Я... я... не важно. Мы и так опять... ушли от темы... Паучиха с подозрением посмотрела на Фриск, но решив согласиться, она продолжала свой рассказ. — Что ж... как и говорила я не испытывала ничего более, пока была ребенком. Но ближе к совершеннолетию я стала ощущать себя... иначе. А если быть точнее более пошлой. Как я стала глядеть на некоторых моих ровесников иначе. Как они стали для меня... привлекательными. И тогда я поняла, что ПОХОТЬ... завладела мной. — Гм... и что дальше было? — промолвила шатенка, предчувствуя нехорошее. И, к сожалению, она не ошиблась. — Несмотря на это... темное и желанное чувство... я старалась не подаваться этому. Я пыталась не терять себя. Делала все возможное. Отвлекалась на различные вещи. Готовкой, уборкой и красотой. Я даже перестала ходить на улицу, чтобы не видеть своих... друзей. Я просто боялась, что не выдержу и эта... ПОХОТЬ... выберется наружу. Но однажды... меня вынудили выйти из дому. — Кто? — Мои родители. Они попросили меня выйти, чтобы не мешала. И видимо вы понимаете, что те собирались делать. — Да... этим... — Верно. Так вот. Когда оказалась за дверью, то мне ничего не оставалось, когда пойти в укромное место, чтобы ко мне не приставали. Чтобы всякие взрослые не думали трогать меня. Как и мои ровесники. Я просто... хотела пережить эту ночь. Но... когда я оказалась в Водопадье, то испытывала что-то странное в животе. Не боль, но... неприятное ощущение. И потом, не осознав этого, я оказалась окружена теми, кого считала друзьями. У меня естественно были вопросы. Почему они не дома, когда сейчас взрослые хотят по всему подземелью? Почему те решили прийти сюда? И ждали ли они меня тут? Я тогда не знала, что они здесь для одного ужасного дела. — То есть... они... сделали это с тобой? Со своим... другом? — Да. Они подходили ко мне. Спрашивали меня о неуютных мне вещах. Рассказывали о всяких пошлых вещах. А потом меня спросили. — Что? В ответ Маффет опустила свой взгляд, не опуская руки от своих проблемных мест, и произнесла очень тихо: — Был ли у меня... сексуальный опыт? Как только она это сказала, то драконо-козлик и человек сглотнули, так как понимали, к чему все это ведет, а парню и вовсе испытывал нехорошее чувство. — И ты... что сказала им? — Я... сказала... нет. И как только я им это ответила, то мои... бывшие друзья... взяли меня и повели в укромное место. Я естественно пыталась выбраться из их хватки, но это было бесполезно, так как те были сильнее физически. Я попросила их меня отпустить. И даже умоляла. Но в их глазах была лишь одна ПОХОТЬ. И когда мы вошли в проход, которых находился в одном из водопадов, то поставили меня на колени и стали раздевать. Снимать мою одежду, чтобы оголить свою бывшую подругу. Я опять же пыталась сопротивляться. Просто я не желала, чтобы со мной такое сотворили. Но, к сожалению уже было слишком поздно. И именно в тот момент, когда меня отвели в это место. В эту темную пещеру внутри водопада, в котором не было ни единого источника света. И именно там мои бывшие друзья раздели меня и... лишили меня самого дорого для любой девушки. Девственности. — Гм... Маффет. Мне... очень жаль. — Не нужны мне твои извинения. И потом... тебе незачем извиняться. Лично ты мне ничего плохого не сделала. Я лишь рассказываю то, что знаю. То, что причинило мне боль в мое совершеннолетие. И как я потеряла своих друзей. — Я понимаю, что тот поступок, которые они совершили – непростительный. Да и многие такое никогда бы не простили. А я тем более. Ведь ты и так слушала... мою историю. — Слышала. Только вот тебе... повезло не лишиться девственности. — Да. Но моральная травма от этого никуда не делась. Даже спустя несколько лет я все еще помню этот ужасный день. Как это... чудовище чуть не совершил задуманное. Не сделал мне больно. Да и вообще. Если бы не те, которые меня спасли от него, то возможно этот... урод... надругался бы надо мной. Фриск испытывала новый поток внутренней боли, когда вновь заговорила об этом. Вроде только недавно она смогла выговориться перед Азриэлем, но воспоминая о том страшном дне все еще не оставляли решительную девушку. Настолько эта боль прошлого застряла в ее душе. Козлик же видя такое состояние у своей некровной сестры, ласково ее обнял и погладил ее по спине. И ощутив это, зеленоглазка отблагодарила его своей искренней улыбкой. И за этим милым моментом наблюдала голая паучиха. — Эх... жалко конечно тебя. Боль от пережитых моментов редко кого оставляет в покое. И я не вхожу в этот круг. Я до сих пор помню это отвратительное ощущение. Как меня трогали и насиловали во все щели. Пользовались мной как хотели. Грубо и болезненно. А главное – без всякого уважения. Для них я была всего лишь игрушкой для своих похотливых игр. И мне было от этого больно в душе. — Я... понимаю. Но они не совсем виноваты. Им же ввели инъекцию ПОХОТИ. — Я знаю. Но это не значит, что можно простить их грехи. И поэтому после этого ужасного дня я поняла, что не могу никому доверять. Ни мужчине, ни женщине, ни детям и ни старикам. Абсолютно никому. Лишь на себя могу полагаться. И тогда я окончательно покинула родительский дом и ушла сюда, чтобы начать свою независимую жизнь. Без родных. Без друзей. Только моим маленьким друзьям паучкам могу доверять. Ведь они не подвержены этой развратной энергией. — Но почему именно в Хотленд? Тут же так жарко. Ты могла бы пойти туда, где прохладно. — Я так решила, милый козлик. Я не хотела идти туда, где меня могли без проблем найти и изнасиловать в какой-то подворотне. И потом тут я могла заработать деньги, чтобы прокормить себя и пауков. Но к сожалению моя плохая черта которую унаследовала от родителей слегка портила мне бизнес. — Жадность... — Ну... я бы это назвала как-то иначе, но да. Она мешала мне зарабатывать, так как сама завышала цены на свои кондитерские изделия. Но моя же жадность не позволяла мне сделать их более доступными для покупателей. Поэтому у меня какое-то время не было клиентов. Я пыталась всякими способами их уговорить купить у меня кексы да сиропы. Даже доходило до такого, что умоляла тех приобрести мои вкусные пирожные. Но те в были слишком упертыми. — Конечно. Ведь никто в здравом уме не будет покупать по такой смехотворной цене. — Да я уже поняла. И все же... моя скупость была сильнее. Как-никак это был мой труд. Моя готовка. И я хотела, чтобы мне платили достойно. — Но все-таки 9999 за один кекс – это уже грабеж. И даже если он прям такой вкусный и великолепный это все равно не стоит этих денег. — Эх. В общем, я поняла, что такими темпами не заработаю ничего. Но моя жадность не давала мне снизить цены хотя бы на тысячу. И поэтому мне пришлось... — Становиться публичной проституткой? Ты серьезно? Как по мне можно было снизить цену на свою продукцию и продавать. И тогда денег у тебя было бы достаточно, чтобы прокормить себя. Зато не пришлось бы заниматься этим грязным делом. И потом ты сама говорила, что тебе противно вся эта ПОХОТЬ. Так почему ты решилась на это? — Потому что у меня не было выхода! — злобно воскликнула Маффет, убрав руки от своих запрещенных мест, тем самым показав их обладателям зеленых глаз, — моя гордость и жадность не позволит мне снизить цены! И да! Я против проституции! Но у меня никто не покупает! И денег, которые у меня были все меньше и меньше становилось! Поэтому мне пришлось торговать своим телом! Я обслуживала каждого жителя Хотленда и некоторых из других локации! Я стала для них своего рода звездой! Наравне с этим... Меттатоном! Только мне такая слава не нравилась! Ведь я каждый раз подвергалась унижению от этих извращенцев! Каждый раз эти... уроды... наполняли меня своим чертовым семенем. И чтобы не залететь я принимаю противозачаточные таблетки! И вот задайся вопросом. Санс наверняка говорил, что я самая желанная девушка во всем подземелья. Что я всем даю и все такое. — Ну... он не совсем так... говорил... — Плевать. И вот ответь. По моему лицу видно, что мне нравится такая жизнь? Нравится ли мне каждый раз испытывать боль и унижение? — Тогда и ты ответь на мой вопрос. Что тебе важнее - чувство собственного достоинства или деньги? Тебе, правда, легче было пожертвовать своим телом, чем сделать цены доступными для многих жителей подземного мира? Как только Фриск спросила это, то темноволосая монстриха зависла на месте. И при этом даже не подумала о том, чтобы прикрыться. Ведь если задуматься, то человеческая самка права. Маффи могла и не испытывать всего этого. Она могла просто отпустить свою гордыню и жадность. И тогда сумела бы стать лучшей кондитершей для всех монстров. Но вместо этого стала самой известной проституткой в подземелье. И стоило ли это того? Стоило ли так унижаться и заниматься тем, что ты ненавидишь? И когда она девушка это поняла, то не заметила, как сама начала потихоньку проливать слезы на глазах у парочки. Ведь она, спустя столько времени наконец осознала, что ошиблась. Что выбрала не те приоритеты. И за эту глупость она поплатилась своим телом и гордостью. — Я... такая тупая. Вся моя гордыня. Моя жадность. Все это погубило мне жизнь. Если бы не это, то могла жить нормально. Не выпендривалась. Могла стать хорошей кондитершей. А теперь многие знают меня как паучью шлюху, которая дает всем подряд. Я всегда была против всей пошлости. Вот только сама и творила все это. Я просто жалкая неудачница и подстилка. Я всего лишь вещь для развратного секса.       Слушая ее, человеку и монстру стало жалко пятиглазую брюнетку. Да. До этого она пыталась увести у обладательницы обтягивающего свитера драконо-козлика. Но если подумать, то кто может сопротивляться этому чувству. Чувству ПОХОТИ, которое ввели всем жителям. Оно такое извращенное. Такое неконтролируемое. Даже самые стойкие из них не смогли бы противиться этому. Что уж говорить об неопытных детях, которые даже не знали о такой вещи как разврат и пошлость.       И поэтому, тихо вздохнув, шатенка медленно подошла к паучиху и ласково ее обняла, проигнорировав тот факт, что та на данный момент была голой. — Мне... жаль, что так сложилась у тебя жизнь. Да и если подумать, что у многих жизнь не сладкая после того как вам ввели эту инъекцию. Я понимаю. Но это не значит, что нужно смириться с этим. Нет. Нужно просто становиться лучше. Противиться этому извращенному чувству. Перестать поддаваться своим пошлым демонам. Но это не значит, что нужно делать это в одиночку. Ведь для этого есть родные... и друзья. И погладив Маффет, Фриск посмотрела в ее темные, но милые глазки. Та в свою очередь не понимала. Почему шатенка так добра с ней, если до этого брюнетка пыталась увести у нее пушистого братца. И как ее паучки доложили, что человеческая самка хотела ей сказать пару ласковых слов. Так почему же сейчас она проявляет к монстрихе сочувствие? Ради чего? — Я... я... не понимаю. Я ведь пыталась увести твоего братца. И ты так просто... простишь мне это? На твоем месте кто-то другой обозвал бы меня и послала куда подальше. Может даже побила бы за мой поступок. — Эх... честно... я поначалу правда хотела тебя прибить за эту попытку извратить моего братика. Но... выслушав тебя и потом, вспомнив, в каком месте я нахожусь и с кем познакомилась, понимаю, что вы на самом деле несчастны. И что вам хочется освободиться от этого ужасного проклятия. Ведь так? — Да. Но это невозможно. ПОХОТЬ... — Ничего нет невозможного. Из любой ситуации можно выбраться. Из любой задачи можно найти ответ. И если верю, что можно освободить вас от этого пошлого чувства, то это возможно. А кто попытается поспорить с этим, то я мигом постараюсь его убедить. — Но... зачем? — Я уже говорила. Я хочу вернуть вам ЛЮБОВЬ. Это забытое чувство, которое вы потеряли когда-то. И теперь пришло время, когда вашим страданиям пришел конец. Я не знаю, когда это случится, но верю, что скоро ваши душу будут очищены. И в случае с тобой в первую очередь я хочу стать твоим другом. — Д-д-другом? После всего... — Да. Несмотря на нашу неудачную первую встречу, я хочу тебе стать твоей первой подругой за столько времени, — сказала искренне Фриск и погладила Маффет по ее темным волосам. И хоть этот поступок слегка смущал брюнетку, но при этом ощутила себя как-то иначе. Не как раньше. Если до этого она лишь притворялась, то сейчас ей хотелось лишь одного. И не выдержав, паучиха прижалась к человеку и стала плакать, положив голову на его плечо. — ”Хнык”. ”Хнык”. Я... долгое время... скрывала свои истинные чувства под маской... проститутки. Но теперь... впервые за столько времени... мне хочется почувствовать себя... кому-то нужной... — Понимаю. И я, и Азри не бросим тебя. Ведь теперь мы твои друзья. И мы никогда не предадим. — ”Хнык”... правда? — Конечно. Я никогда не лгу. Ведь так, братик? — Угу. Это так, сестренка, — ответил Ази, улыбнувшись. — Вот. Поэтому мы и поможем тебе стать лучше. Стать прежней. Стать той, которая уважает себя. Ведь ты готова становиться лучшей версией себя? — К-конечно. Только скажи и я все сделаю. Услышав такое, зеленоглазка искренне улыбнулась и погладила подругу по спинке, после чего спокойным тоном ответила: — Хорошо. Так что начнем с самого простого. Но сначала... тебе бы не помешало одеться. Как-никак на людях ходить голой... значит не уважать себя.