Underlust: Любовь или Похоть?

Наши дни... — Но... но... я ведь думала... — Что мы умерли, блять?! Конечно! Из-за тебя... мы сдохли! Из-за твоей правильности... мы не смогли отправиться ни в рай, ни в ебучий ад! И теперь мы желаем, чтобы ты сдохла!       Так таким гневным голосом промолвил знакомый для Фриск женский голос. И увидела шатенка тех, кого не надеялась уже увидеть. Это были ее бывшие одноклассники: Джессики и Бен. И причем в своих нарядах. Зеленоглазка не верила в это. Ведь помнила, как те погибли в ту злосчастную ночь. Как оборвались их жизни в попытке убить девушку. И вот они перед ней. Такие же злые внешне и внутри. Особенно голубоглазка, которая точила на нее зуб.       И все же Фриск не понимала, как те возродились к жизни? Как эти двое вернулись с того света. И при этом заметила, что они были какими-то странными. Бесцветные, прозрачные и от этой парочки веяло холодом. Могильным холодом. Даже цвет их очей были белыми. Но вдруг до обладательницы красивых форм осенила ужасная догадка. — Нет. Этого не может быть. Просто я не могу в это поверить. Вы... — Что мы чертовые призраки, да?! Только сейчас это заметила?! — Гм... но почему... не смогли найти покоя? — А ты угадай! Почему нам закрыли двери в рай и ад?! По чьей вине нам приходится бродить по этой бренной земле без возможности найти покой?! — Ч-что? То есть... из-за меня? — Да, дрянь! Все из-за твоего вмешательства! Лезла не в свое дело! Испортила мне и моему парню жизнь! И теперь... ты заплатишь за это! — с яростью промолвила Джесс, сжимая свои кулаки. Уж ей хотелось подойти и убить свою соперницу. Как и Бен, так как в свое время не сумел это сделать. Но услышав слова избалованной девицы, Фриск серьезно посмотрела на них, сохранив спокойствие. — Вот оно что. То есть вместо того, чтобы отпустить весь гнев и уйти из этого мира... продолжали ненавидеть меня. Даже после смерти... вы остались такими же низкие и ужасными людьми. Эх... за два года так и не изменились. — Ты серьезно? Думаешь, что мы... как идиоты забудем и простим?! Считала, что можем улететь в небеса или в пучины инферно, отпустив обиды?! Черта с два! Этого никогда не будет! — Почему? Ведь если бы не ваш гнев, то давно бы покинули этот мир призраков. — И лишиться возможности отомстить?! Ха! Нетушки, Фриск. И не надейся на то, что уйдешь без синяков. Я докажу, что ты больше виновата, чем я или мой бойфренд! И поверь. Твоя правота не поможет. Как и твоя... решительность. У нас есть то, что разрушит тебя изнутри. И никто тебе... не поможет!       А между тем, пока девушка разбиралась с призраками прошлого, ее пушистый братец столкнулся со своим извращенным двойником. Как тот пошло улыбался и взглядом поглядывал на упитанную козочку. Такое идеальное тело возбуждало похотливое существо. Как его ствол был каменным и стоячим. А улыбка говорила о том, что этот козел желал быстро лишить девственности у обладательницы зеленых глаз. — Хе-хе-хе. Вижу... подрос достаточно сильно, моя более слабонервная версия. Это тело... такое мускулистое и стойкое... мне это нравится. Даже нет и капли жира. Это прелестно. Но мне не нравится... твоя правильность. — Правильно? — Да. Перестань вести себя, как какой-то невинный ребенок. Возьми яйца в кулак. Разбей скорлупу и вылупись. Покажи настоящего зверя в своей душе. Признайся, что ты... не ангел. — Нет... я... отказываюсь... — промолвил братец решительной козочки, сжав свои кулаки, — никогда не стану... таким. — Дурак. Как же не понимаешь, что оставаясь жалким птенчиком... у тебя никогда не получится удержать самку. Им больше нравятся более дерзкие и властные самцы. И ты пока... таким не являешься. — А я не хочу таким быть. Фриск любит меня таким, какой есть. И мне не нужно меняться. — Тогда ответь на вопрос. Сколько она будет терпеть... такого доброго и милого пай-мальчика? Сколько пройдет времени, когда не бросит тебя и возьмет более сильного? — Молчи. Этого не будет. Никогда. — Да? А почему? Ты же ей не хозяин. Лишь жалкий козлик, которого она считает своим младшим братцем. И никем более. Хотя если считаешь иначе... то попробуй убедить меня в обратном... ребенок. Белошерстный братишка не желал быть тем из того кошмара, в котором чуть не изнасиловал дорого человека. Никогда в жизни. Ведь дал себе слово, что будет защищать последнего упавшего человека от ПОХОТИ. Что позволит монстру или кому-то еще опорочить надежду для всех подземных жителей. И это он будет делать до конца. — И попробую, ужасная версия меня...       Что же касается судьи, то он наблюдал за этими двумя в полном молчании, при этом переваривая все имеющуюся информацию. На одной стороне – души умерших людей, которые желают отомстить пацифистке, а на другой – козлик, что не желает принимать свою темную половину. И как вершитель судеб должен судить этих двоих. Ну и защищать свою королеву, так как не желает разрушению ”рая”. Вот только в душе ему становилось не очень хорошо. Как будто чувство вины давило на него. И немудрено, так как предал их доверие и дружбу. Хотя ему это не впервые так делать. Ведь Санс встречал предыдущих упавших людей. Так же дурил и так далее. Но вот с последним человеком с поверхности и козликом было не так просто. Несмотря на его пошлые шутки, алкоголизм и поведение, но они искренне считали своим другом. Да и сам помнил, как помогал Азриэлю быть более храбрым и мужественным. Как относится к противоположному полу. И как не быть грубым бесчувственным уродом. Все это мелкий скелет рассказывал пушистому монстру, чтобы у него было хорошее будущее. И если признаться, то ему было приятно помогать этому шкету. Как и Фриск. Да. Дружеские отношения были натянутыми из-за развратных действий костяного монстра. Но при этом тот предоставлял ей помощь по излечению подземных жителей. Выполнял ее просьбы, чтобы продвинуться в этом. И в какой-то момент верил, что это может случиться. Что они смогут вернуть им всем ЛЮБОВЬ. Но во всем этом была проблема. Санс боялся, что на поверхности не найдет себе пару. Никто не сможет полюбить такого, как он. И только королева давала ему свою ласковость и сексуальность. Мужчина не желал этого лишаться. И поэтому выполнял все ее приказы. Но сейчас все было гораздо сложнее. Да. Он служил королева, но при этом ощутил больное чувство предательства. Причем по отношению к ним. И старшему брату Папируса было особенно трудно. — ”Черт. Ну почему мне так тошно? Я ведь до этого делал свое дело и не чувствовал ничего подобного. Неужели теперь из-за чувства мне придется страдать? Да... я поступил плохо с Папсом. И мне нет прощения. Но... я хотел женской ласки. Чтоб меня любили. Разве я много прошу? В конце концов... каждый заслуживает испытывать жарких чувств. Эх... мда, Санс. Ты размяк совсем. Подружиться с ними. Хотя... я этого и хотел? Иметь настоящих друзей? Может я в действительности... поступал неверно? Что не должен был опускаться до такого? В конце концов... этот суд немного вышел из-под контроля. Я надеялся увидеть похотливые страхи этих двоих. Но вместо этого... на моих глазах появились куда страшные кошмары. Две какие-то неприятные личности и плохая версия принца. Одни обвинили девушку в убийстве, а другой желал переманить на темную сторону. И мне это очень не нравилось...” — Санс! — А? — Что это за дым, который призывает призраков из прошлого?! — И плохих клонов... — Это... особое зелье, которое создала моя королева. Оно заставляет пробудить страхи в своих жертв. Правда... я не ожидал увидеть клонов серьезные и темные кошмары. Думал, что будут ваши постыдные и развратные вещи. — У меня... никогда в детстве... не было такого! А у Азриэля тем более, так как не имел в своем организме инъекцию ПОХОТИ! — Это так... — Но... никогда не думал, что у вас такие проблемы. И если с козликом можно еще понять и предположить, то вот с тобой, малая... я бы никогда не представил в своей голове. — Ррр... убери этот... чертов туман! — Если бы я мог, то давно бы это сделал. И потом... это мой суд над вами. И вам придется его выиграть, чтобы не получить страшный приговор. — И как ты накажешь... Санс? — недовольно промолвила Фриск, злобно глядя на костного монстра, хотя уже догадывается о том, что за наказание. — Для Азриэля – это быть сексуальным питомцем для моей королевы. А вот для тебя, бывший человек – смерть и лишения души. Услышав это, оба козлика посмотрели друг на друга и тяжело вздохнули. Ведь понимали, что их приговор не будет таким мягким. И что их бывший друг не даст так просто пройти. — Знаешь... я не удивлена. Учитывая, что ты врал нам все это время... — Хватит. Сейчас не об этом вообще. Вы подсудимые и вам придется выиграть против меня! Откажитесь и сразу проиграете! — Рррр... — Серьезно? И как мы должны победить... в этом твоем суде? — Докажите, что вы не виновны в том или ином виде. И чтобы все это не собралось в кучу... пусть каждый пройдет свой путь сам. Белошерстному парню и бывшей человеческой самке не очень нравилась такое положение дел. Столкнуться со своими темными кошмарами – это то, что им не хотелось. Но понимали, что придется это сделать, так как на кон поставлено все.       И поэтому Ази посмотрел на свою извращенную темную версию, что расслабленно стоял и пошло усмехался, скрестив руки. — Ну что, слабонервный я? Как будешь противостоять мне? Хотя не думаю, что это у тебя получится. Ведь я знаю, что ты никогда не сможешь... решиться на рисковый шаг. — Молчи. Чтобы там не говорил, я все равно не послушаюсь тебя. Фриск для меня очень важна. И поэтому я не стану причинять ей вред. — Ха. Похвально. Настоящий джентльмен. Вот только... сможет ли она долго терпеть такого... скучного и не слабого в этом плане... ребенка? — Прекрати! Ты ничего обо мне не знаешь! — Ну почему же? Я – это ты. И поэтому мне известно все твои потаенные страхи. В том числе и тот, где твоя темная сторона... насилует жестко толстенькую козочку. — Замолкни! — яростно воскликнул развращенному двойнику, — этого никогда не будет! Я этого не сделаю! И другим не позволю! Даже если придется биться со всеми! Я не позволю, чтобы девственность моей сестры забрали! Фриск развернулась к пушистому брату, что говорил эти слова и растрогалась. Что он готов за нее бороться. За сохранения гордости и невинности. За честь и ЛЮБОВЬ. Теперь она увидела, что Ази действительно вырос не только физически, но и морально. И что за него она может полностью положиться. — Ха. Не думаю, наивный малец. Вечно быть хорошим и правильным не получится. Рано или поздно... ты падешь во тьму. Лишь время покажет. — Тогда уйди! — Ха! Не будь таким глупым! Я так просто не уйду! Как сказал этот шут гороховый... ты должен доказать свою невиновность. — Гм... невиновность. Но в чем я виноват? Ведь у меня нет грехов по отношению к Фриск и другим монстрам. Даже к Сансу относился хорошо. — Хм. Достаточно интересный вопрос. Да. Ты никому не делал плохо. Но все же... в глубине своего сердца... не хочешь признать одну правдивую вещь. — К-какую... вещь? — Что приходишься сыном Ториэль Дримурр. Азриэль сильно сглотнул после слов своего темного двойника. Да и Фриск с Сансем были в недоумении. Хотя и можно понять парня. Как-никак, а мама его является ужасной и развращенной женщиной во всем подземелье. Даже если та и была подвержена инъекции ПОХОТИ, но зато своими руками она превратила весь подземный мир в развратный дом для взрослых. И за такого родителя белошерстному рогалику не очень-то и хотел гордиться. — Хоть я и узнал это... но признать не могу. Она сделала плохо своим подданным. Сделал из Андайн чудовище, а своего мужа свергла и сделала своим... ”питомцем”. Я просто... не могу спокойно называть ее своей мамой. — Но Ази. Как бы там не было... она все равно твоя мать, — обратилась к нему козочка, смотря на его неуверенные очи, — да. Она сделала немало плохих вещей. Но ты должен понять, что та стала такой из-за чертового препарата доктора Гастера. И если бы не оно, то все остались бы добрыми и чистыми. Поэтому полностью винить ее нельзя. — Но даже так... я плохо знаю свою маму. Как и отца. Только то, что сказал Санс и немного другие монстры. Что Тори была милой и святой женщиной, которая любила свой народ. Как и ее супруг. Что являлась достаточно умной и воспитанной, но при этом... слегка вспыльчивой. И никогда в жизни не желала никому... зла. А Азгор... был мудрым и справедливым. Всегда относился к своим подданным со всей доброй. Не был узурпатором и злодеем. Имел ранимое, но большое сердце. — И ты... унаследовал некоторые их черты, Азри. Я не вижу в тебе страшного монстра. На моих глазах ты милый и сильный юноша, которая никогда не причинит своим близким боль. Все-таки... я с тобой достаточно, чтобы в этом убедиться. — П-п-правда? — заикался козлик, глядя на свою названную сестру и при этом сдерживая слезы. В ответ на это та искренне улыбнулась ему, приложив руку к своему сердце. Этим жестом девушка сказала ему, что все эти слова, сказанные ею, были честными. Это наполняло мужчину светом и позитивом. Но главное МЕЧТАМИ... НАДЕЖДАМИ и... РЕШИМОСТЬЮ. И поэтому, развернувшись, он промолвил своей темной личности: — Ты прав. Я боялся признавать Ториэль Дримурр своей мамой из-за ее поступков. Испугался, что могу стать таким же, как и она. Но теперь все страхи улетучились в моей душе. И более не буду их испытывать. Что же касается, то будь уверен. Я всегда буду тем, кем хочу быть. Я не стану моральным уродом и конченым извращенцем. — А кем же? Наивным ребенком? — Нет. Я соглашусь, что в мире есть те, которые хотят причинить Фриск. И не думаю, что их словами можно остановить. Поэтому... я приму тебя, как часть себя. Я стану... не чудовищем, а ее... защитником. И если придется использовать силу ради этого, то сделаю это. И сказав это, Азриэль протянул руку к пошлому себе, глядя тому в очи. Тот лишь усмехнулся от такого, но при этом на лице не было видно злобы или сарказма. Скорее он был в какой-то мере довольным. — Что ж... видимо ты понял, почему не должен отбросить свою тьму. Ведь миры не делится на черное и белое. Всегда есть серые оттенки. И я не хотел делать из тебя извращенца. Лишь мужчину, который может поступить не только одним лишь пацифизмом. И если уж понял это, то... я рад этому. И как только он это промолвил, то пожал его руку и мигом испарился как настоящий дым. Ну а на теле белошерстного принца появились татуировки, которые были похожи на те, чтобы были на темном козлике. Но вместо непонятных символов красовались сердца и цветы. — Ну... могу поздравить тебя, Азриэль... Дримурр. Как оказалось... ты невиновен. И поэтому... я не могу больше держать... сына королевы всего подземелья. Вот только малая еще не разобралась... со своим страхом. И пока она его не пройдет... я ее не пропущу.