Временно беременна

Высокие каблуки стучали по мокрому асфальту. Погода уже с самого утра дала о себе знать. Тучи закрыли все небо и не давали солнечным лучам пробиться сквозь этот толстый шар. А ещё несколько часов назад и вовсе был сильный ливень, который чуть ли не затапливал Мистик Фоллс. Но это был последний день в этом городе. Последний, душераздирающий, ничтожный день, когда она ходит по этим улицам... - И что мне теперь делать, Клаус? - в голове шумит, словно она только что вернулась из ночного клуба. - Ты должна поехать со мной в Новый Орлеан, - голос его даже не дрогнул, - там у тебя будет все, что ты пожелаешь. - Я желаю свободы. Я не хочу быть твоей рабыней и вынашивать твое дьявольское отродье. - в горле стоял тугой ком, который не давал спокойно дышать. Лишь глотать воздух, как тяжелобольной. - Ты будешь свободна, милая. - Не называй меня так! - голос предательски дрожал, а на глаза наворачивались слезы. Настоящие. На вкус соленые. - Я просто хочу, чтобы ты родила мне ребенка, а затем, - тихий шепот. Его губы уже на мизерном расстоянии от её уха, в котором, даже от такого тихого тона, кажется скоро лопнут перепонки, - ты будешь свободна. Я подарю вечную жизнь тебе и твоим друзьям. Я позволю тебе быть с тем, кого выберешь ты сама... Зрачки медленно расширяются, но в них уже нет слез. Они остановились, словно застыли во времени. Свобода - это словно эхом отдается у нее в голове, задурманивая разум. Она не имеет выбора, ведь он лишил его. Но у нее есть вера в то, что скоро она ухватит волю за хвост. И тогда она никому не позволит лишить её этого. Тихий всхлип, губы трясутся, а ноги подкашиваются. Но Кэролайн продолжает идти, минуя знакомые магазины и улочки, на которых она раньше не обращала внимания. Теперь же хотелось, как можно дольше задержаться в городе. Хотелось вновь и вновь вдыхать этот аромат свежо-скошенной травы, ощущать этот легкий воздух, просто быть здесь... Перед глазами вырастает знакомый дом Гилбертов. С ним связано столько приятных воспоминаний из детства. Вот они с Еленой сидят на беседке и играют в куклы, при этом весело смеясь и напевая свою любимую песенку под нос. Вот она заходит на порог и тут же её с тёплыми объятиями встречает Елена, на лице которой играет широкая улыбка. Она впервые поцеловалась с Мэттом, и они тут же побежали к ней в комнату обговаривать все подробности. А вот она нажимает на звонок, и дверь её открывает подруга, на лице которой градом катились слезы. Тогда умерли её родители. Она обнимает её и говорит, что все будет хорошо, что они справятся с этим вместе. Обязательно справятся и Кэролайн никогда не оставит её одну. Но она не сдержала свое обещание. Она не может остаться в этом городе, ведь если блондинка сделает это, то обречет на смерть её родных и друзей. А она не могла рисковать. Нет, только не сейчас, когда она уже и так потеряла стольких людей, которые раньше занимали частичку её сердца. Она просто не хочет, чтобы кто-то отколол от него ещё один кусочек. Это больно. Ноги поднимаются на крыльцо, а рука взмывает вверх. Раз, два, три. Три приглушенных стука в дверь, которые точно отображали биение её сердца в этот момент. Легким не хватало кислорода, и она жадно глотала воздух онемевшими губами. А взгляд был разбитым, как никогда. Она должна сейчас сказать это. Она должна отпустить старую Кэролайн Форбс, дабы родные ей люди были в безопасности. - Кэролайн? - дверь покорно открывается и за ней показывается удивленная Елена, под глазами которой, даже не смотря на то, что она вампир, были синяки. Наверное, она все ещё переживает потерю Бонни. Нет, пожалуйста. Не нужно. Не нужно, ибо я не смогу сказать тебе это. Я не смогу сказать тебе прощай. - Нам нужно поговорить, - сглотнув, девушка наконец произносит это. - Проходи, - брюнетка отходит от двери, дабы впустить гостью в дом, но та лишь окаменело на нее смотрит. - Нет, - совсем неслышно слетает с её губ, - это короткий разговор. Я пришла для того... для того... И снова эти обрывки фраз. Она просто не может заставить выдавить из себя это короткое слово. Ну же, Кэролайн! Ты сильная! Ты сможешь! Если ты этого не сделаешь, то сама выкопаешь могилу для Елены и своей матери. Подумай хотя бы о Лиз. Она не переживет смерти дочери. - Для чего? - этот вопрос звучал так неуверенно. - Для того чтобы сказать тебе, что я уезжаю. Язык словно напополам разрезают эти слова, а идущая из него кровь захлестывает рот. - Что? Что ты такое... Непонимание так открыто читалось в глазах подруги. Она не осуждала, но и не хотела верить словам блондинки, считая это злой шуткой. Нет, Елена, злая шутка была вчера, когда я узнала о том, что в меня поместили это чудовище. - Я не могу это объяснить, но так нужно, Елена, - веки тяжелеют, и она едва удерживается от того, чтобы не рассказать всё девушке. - Нет, пожалуйста, ничего не спрашивай, - шепчет она, когда брюнетка уже открывает рот. - Но я не понимаю, - Елена стоит на своем, словно не слышит подругу, или не желает услышать, - чего ты хочешь? Разве ты не помнишь, как мы все вместе... - она запнулась, - я, ты и Бонни. Мы хотели поступить в колледж, ходить на вечеринки, быть подругами... Почему, Кэролайн? - Тебе не понять, Елена... - Да, ты права, - девушка гордо поднимает голову и в упор смотрит на подругу, - я действительно не понимаю. Почему ты меня бросаешь? Сначала Бонни, теперь ты. А как же те слова... когда ты говорила, что всегда будешь вместе со мной? Дружба на века, помнишь? Ах, если бы Елена только знала, как я сейчас себя корю за это! Если бы только знала, как же я хочу остаться и наплевать на его никчемного гибрида и его условия. Я ненавижу его. Каждой клеткой своего мертвого тела ненавижу эту свору, которая уничтожила мою жизнь. И ели я не сделаю того, что намереваюсь, он уничтожит и вашу, даже глазом не моргнув. Он будет убивать вас по одному, каждого медленно разрывая на куски, а сделает он это на моих глазах. Я знаю, что меня ждет. - Пожалуйста, - с уст слетел тяжелый всхлип. Нет, только не плачь, дурочка, - просто дай мне уйти. Я вернусь через год, и всё станет как прежде. Дай мне это сделать, Елена. Грудь прожигала невидимая стрела, отравленная ядом. Она смотрела на лицо подруги совершенно пустым взглядом душевнобольной девушки, вернее вампира, которому надоело жить, если это, конечно, можно назвать жизнью. Все эти годы Кэролайн просто существовала. Сначала как человек, которого никто и ни во что не ставил. Барби-Шлюха - это было её прозвище в школе. Она всегда вела себя как девушка легкого поведения, но никто не знал, что этим она просто пытается привлечь к себе внимание, которого так не хватало. Резиновая кукла без чувств и собственного мнения. Поверхностная. Бесполезная вещь. Даже сейчас, когда она стала вампиром - ничего не изменилось. Она так и осталась куклой, которую можно дергать за ниточки. Кэролайн вампир. Она теперь сильная и ей не требуется наша помощь. Она сама сможет за себя постоять. Я пожертвую даже этой блондинкой ради тебя, Елена. Как там моя маленькая сучка? Даже став бессмертной, ты так и осталась той дурой, которая всегда была! Ты тряпка, Фобс. Ничтожество. Иди и отдай свою жизнь за Гилберт. Это твой долг. Это её долг. - ... ты не слушаешь меня, Кэролайн, - обрывки фраз долетали до сознания блондинки, словно на коротких волнах, - я пытаюсь достучаться до тебя, но ты лишь все отрицаешь... - Прощай, Елена, - эти слова зазвучали как можно тише, но брюнетка на миг заткнулась. Она, кажется, не верила блондинки, считая это всё очень неудачным розыгрышем. Сейчас Кэролайн улыбнется как раньше, а потом обнимет её и скажет, что она пошутила. Да, всё будет именно так, ведь девушка не может бросить свою подругу и умчатся из города, так и не назвав причины. Она в принципе не может уехать отсюда, разве что не в колледж. Разве что не с Еленой. - Нет! Нет, Кэролайн! - изнутри вырвался крик, похожий на рев. Елена протянула руку к вампирше, чтобы удержать её, но было поздно. Пальцы рассекли воздух на том месте, где только что стояла Форбс. Она испарилась в воздухе, не оставив после себя ничего, кроме пустоты и вырванного куска изнутри Гилберт. Елена обхватила плечи руками и съехала по дверной раме вниз. Слезы ручьем лились по окаменелым щекам, всё тело дрожало, зубы до крови кусали онемевшие губы, а в голове крутились картинки из прошлого. Кэролайн ушла.

*****

- Я уже думал сам идти к Гилберт и требовать, чтобы она отдала тебя обратно, дорогая, - на пороге дома Форбс стоял довольный гибрид, который облокотился плечом об дверь. - Заткнись, - прошипела блондинка, поднимаясь по ступеньках на крыльцо. - Как грубо, - наигранно фыркнул Древний и ещё шире улыбнулся, - а я уже собрал твои вещи в дорогу... - Собрал? – рот блондинки то открывался, то закрывался как у чёртовой рыбы. Как же она сейчас хотела высказать все, что думала об этой грёбаной гибридской заднице, но не могла. Возможно, она была просто слабачкой, и ей не хватало сил сделать это. - Что значит собрал? - То и значит, - его выдержке и спокойствию можно было только позавидовать. Как можно быть таким уравновешенным кретином, которому все ни по чем? - Кстати, у тебя очень сексуальное белье. И вдруг он ощущает, как резко начинает сжечь его щека. Он видит перед собой блондинку, которая, если бы могла, то уже дышала огнем. В её глазах было столько ненависти и злости, что казалось, они были выше самой Фобс. Рука девушки горела, и она просто сжала её в кулак. Он же дотронулся подушечками пальцев к своей щеке. Боли уже не было, но был лишь шок. Она ударила его? Как эта чёртовка позволила себе ударить тысячелетнего гибрида? - Это тебе за то, что ты уничтожил мою жизнь! - она быстро прошла мимо него, заходя в дом, а тот лишь обернулся и останавливав себя, дабы не настичь её и не свернуть шею. Хотя так хотелось. - Куда ты?! - его рёв был громче играющей на соседней улицы музыки. - Оставлю записку Лиз. Или и это уже запрещено?! - донесся не менее громкий крик Форбс из дома. - У тебя пять минут! - опять заорал гибрид и направился к своему черному Volvo и от злости чуть не оторвал дверцу. Он поправил воротник серого пальто и сел на водительское сидение, хлопнув той же дверью так, что в ней чуть ли не вылетело стекло. Плевать. На все плевать. Кэролайн подбежала к письменному столу, за которым Лиз обычно писала разные доклады и прочую ерунду по работе, которой никогда не интересовалась сама Форбс. Ей было просто не до женщины и её проблем. Они просто не касались блондинки, которая всегда так отчаянно пыталась избегать любых разговоров с той, которую почти никогда не называла матерью. Грёбаная дура Форбс. Сейчас бы она отдала, наверное, всё, чтобы остаться в Мистик Фоллсе и не ехать в этот чертов Новый Орлеан. Поздно. Сжимая в руках тонкую ручку, Кэролайн поспешно села на стул и начала выводить на вырванном из блокнота листке не очень четкие буквы. Да, с почерком у блондинки всегда была беда. Привет, Мам. Надо же. Мама. Как просто писать это слово на бумаге. Но гораздо сложнее произносить. Ты не переживай, если вдруг зайдешь в мою комнату и увидишь там пустые полки. Хотя я знаю, что раньше ты никогда даже за порог моей двери не ступала. Моя территория и все такое. Но я не об этом. Господи, как же глупо. Как глупо всё это выглядит. Я пишу потому, что уезжаю. На целый год, наверное. Ты не переживай и не спрашивай, не звони. Я еду с Тайлером. Мы будем с ним помогать обращаться другим оборотням и параллельно учиться в местном университете. Я знаю, что должна была уехать вместе с Еленой и Бонни... но я не могу. После смерти подруги всё стало совсем по-другому. К тому же, я хочу быть с Тайлером, а это возможно только не здесь. Клаус об этом позаботился. Господи! Какая ложь! Она ненавидела лгать, это у нее просто не получалось. Но сейчас она вынуждена делать это, хотя бы ради жизни дорогих ей людей. Из за того, что блондинка от природы не умеет говорить неправду, она не смогла солгать о Тайлере Елене. Она ненавидела этого чёртового Локвуда, который вытер об нее ноги, даже не пытаясь использовать тот шанс, который дал им Клаус. Да, именно потому, что ему разрешили вернуться в город, он этого и не сделал. Он не вернулся к Кэролайн, а просто сообщил ей, что не сможет жить по настроению Первородного. И Елена это знала. Она бы всё поняла и не поверила бы ни единому её слову. Но на бумаге излагать свои мысли, хоть даже и лживые, легче. Именно поэтому она дрожащей рукой выдавливает буквы, чуть ли не протыкая кусок бумажки. В общем, мне пора. Пока, мама. P.S. Я знаю, что ты шериф и запросто вычислишь мое местонахождение, а я не хочу быть найденной и возвращаться сюда. Именно поэтому я оставляю свой телефон. Одинокая слеза упала на листок, немного размывая последнее слово. Девушка встала со стула и окинула взглядом дом. Каблуки всё также стучали по деревянному полу и направлялись к выходу, не оглядываясь назад как бы больно это ни было. Шаг за шагом Форбс подходила ближе к машине, в которой уже сидел гибрид. Пришла пора сказать "Прощай".