Северус Снейп и поцелуи

      — Я не пойму, любовь моя, чего это вы с Лилс постоянно куда-то сбегаете? У вас от меня появились какие-то секретики? — мурлычет на ушко низкий, хрипловатый голос с нотками наигранной обиды.       Северус вздрагивает, разворачивается и встречается с хитрым взглядом прищуренных глаз, смотрящих на него сверху-вниз из-за стёкол очков. Да, Джеймс вырос настоящим шкафом — Северусу необходимо каждый раз задирать голову. На лице Поттера играет игривая ухмылка, сам он выглядит довольно беззаботно и небрежно: руки спрятаны в карманах брюк, мантия распахнута и лишь каким-то чудом держится на широких плечах, белоснежная рубашка выглядит несколько помято, на плече висит сумка. «Только что с тренировки, — понимает Северус, замечая, что на концах вьющихся прядей блестят капельки воды. — Неужели пошёл этим путем специально, чтобы меня встретить?»       — Никаких секретов, — отвечает Северус, отводя взгляд в сторону и переступая с ноги на ногу. — Лили кое-чему меня обучает, — уклончиво продолжает он, предательски алея щеками. Почему он не скажет правду? Не хочет, чтобы Джим смеялся над ним.       — И чему это она тебя учит? — удивлённо приподнимает брови Поттер. И когда Снейп отрицательно мотает головой, давая понять, что не скажет, Джеймс резко подаётся вперёд и прижимает возлюбленного к стене, ставя по обе стороны от его головы руки. — Я же всё равно узнаю, радость моя. Лучше расскажи мне сейчас, — Северус невольно бросает взгляд на губы Джима и, зажмурившись, говорит:       — Лили учит меня целоваться, — не услышав смех, Снейп приоткрывает один глаз и видит широкую улыбку на лице Поттера и вспыхивает, гневно толкая того в грудь. — Я знал, что ты будешь смеяться надо мной, а потому ничего не говорил! — обиженно говорит он, предпринимая попытку убраться прочь.       — Постой, постой, — давя в себе смех, просит Джеймс, прижимая возлюбленного обратно к стене и ставя между его ног колено. — Ну, чего ты? Хороший мой, — Поттер берет лицо недовольно сопящего Северуса в ладони, — прости. Я не собирался смеяться над тем, что ты не умеешь целоваться. В конце концов, мы ведь вместе, так? В наши с Лилс обязанности входит твоё секс-просвещение, как более опытных партнёров в этом вопросе… Покажешь, чему она тебя научила? — мурлычет Джим, наклоняя голову так близко, что Снейп чувствует на своих губах чужое горячее дыхание.       Он прикрывает глаза, краснеет, цепляется влажными ладонями за мантию своего парня и подаётся вперёд. Джеймс, особо не церемонясь, сразу засовывает свой язык в рот Северуса, кусая его за губу и глухо, нетерпеливо рыча. Одной рукой он касается шеи, легко, но достаточно ощутимо сжимая на ней пальцы. Северус никогда бы не подумал, что будет ловить такой кайф от удушения. Но вот он, почувствовавший, как резко кровь прилила к паху, как ослабли ноги, как изо рта рвётся жалобный стон. И вот рука Джима, сжимающая его шею. Северус неумело, но отчаянно пытается отвечать, касаясь своим языком языка Джима, посасывая его нижнюю губу.       Если сравнивать Лили и Джима — а сравнение невольно проскальзывает в помутненом от желания разуме, — то можно было отметить характерную схожесть в том, что они оба предпочитали вести в поцелуе. И если с Джимом это сглаживалось тем, что тот сам по себе был натурой подавляющей (в самом лучшем смысле этого слова) других, лидером и ведущим за собой, то у Лили это ярко выделялось на фоне её маски прилежной, кроткой отличницы. Но и различие также было. Лили давала возможность подумать о том, что он является ведущим, она поддавалась, играла и хитрила. В то же время Джеймс не давал и шанса даже попытаться — он доминировал полностью. Всё это — этот удивительный контраст между ними — доставляло Северусу невероятное удовольствие, он чуть ли не плавился в родных руках.       Северус приходит в себя, когда Джеймс прокусывает его нижнюю губу. Резкая боль отрезвляет, и Снейп легко толкает возлюбленного в грудь с целью дать понять, что пора прекращать. Тот нехотя отстраняется, смотря на него пугающе черными глазами, безумно поблескивающими на свету, и тяжело дышит, выглядя при этом как сбежавший из Мунго сумасшедший. Северус кривится и касается пульсирующей губы кончиком указательного пальца, на котором остаётся кровь.       — Прости, — Джеймс делает осторожный шаг вперёд, выглядя при этом совершенно не виновато. Кажется, он даже горд тем, что сделал: на его лице играла самодовольная ухмылка, которую Северусу остро захотелось стереть. — В следующий раз буду кусать тебя не за губу, — добавляет он шёпотом на ухо и, словно в подтверждение своих слов, легонько кусает за мочку.       Северус стонет, тут же прикрывая рот ладонью, а Джеймс гаденько хихикает, обнимая его и утыкаясь лбом в плечо.       Они стоят так некоторое время, затем Джим приподнимается и ласковым поцелуем касается скулы, прошептав:       — Я рад, что теперь могу целовать тебя. Ты не представляешь, как это важно для меня.       Северусу хочется ответить: «Представляю. Ты же ведёшь себя как похотливое животное». Но вместо этого он, несмотря на то, что его губа всё ещё болезненно пульсировала, потянулся за вторым поцелуем, на который Поттер с охотой ответил, языком поглаживая и раздразнивая ранку и одновременно с тем издавая утробные звуки, похожие на мурчание. Когда они слышат отдалённый звук шагов, Северус бледнеет, испугавшись того, что это кто-то из профессоров (комендантский час, вероятно, уже наступил, и они давно должны были быть в гостиных своих факультетов), а Джеймс хитро улыбается и достаёт из сумки ещё одну мантию.       Мимо них проходит МакГонагалл, не заметившая стоящих в паре шагов подростков, и до Северуса доходит, что за мантию Джеймс накинул на них — мантию-невидимку. Тот о ней уже рассказывал, как о семейной реликвии, передающейся от отца наследнику. Рассказывал, но не показывал. Ткань, отдалённо пахнущая своим хозяином, приятно холодит разгоряченную кожу, в тот время как сам Джим шумно дышал в его ухо, то и дело проходясь по ушной раковине языком.       — Нам нужно… Нужно расходиться, — предпринимает попытку Северус, чувствующий, как возвращается возбуждение.       — Я провожу тебя до входа. Вдруг по пути встретишь патрулирующих учителей? Слизеринцы тебе не простят снятых баллов, — мурлычет Джим, и Северус тяжело вздыхает, принимая его правоту.       Взявшись за руки (Северус смущённо покраснел, когда Джим переплёл с ним свои пальцы — с Лили это воспринималось мягче, так как они часто делали так, будучи детьми), они под мантией-невидимкой направились в сторону подземелий.