1
24 октября 2020 г., 16:40
Примечания:
В части присутствует рейтинговая сцена с упоминанием ОМП/Сяо Чжань.
Ван Ибо было девять лет, когда у него появилась няня.
Подростка звали Сяо Чжань. Он был на шесть лет старше Ибо, и сам Ибо считал, что тот выглядел немного старпёрски, со всеми этими своими большими очками, огромными свитерами и растрёпанными ветром волосами. У него были пухлые щёки, и, если бы не его рост, можно было бы решить, что тому едва исполнилось тринадцать.
Когда его няня подошёл к нему, Ибо неосознанно спрятался за своей матерью.
— Привет, Ибо… Меня зовут Сяо Чжань, но ты можешь звать меня Чжань-гэгэ, — парень опустился перед ним на корточки и протянул ему свою ладонь. Ибо сначала не хотел её пожимать, но потом губы Сяо Чжаня растянулись в широкой улыбке, превратив глаза в две узкие смеющиеся щёлочки, и внутренний голос Ибо решил: «Вау, а он красивый».
Он нерешительно выбрался из-за мамы, коснулся своей ладошкой руки Сяо Чжаня и совсем тихо прошептал: «Чжань-гэгэ», — заставив Сяо Чжаня улыбнуться ещё ослепительнее, чем прежде. И Ибо почувствовал, как его собственные губы невольно дрогнули в ответной улыбке.
Убедившись, что Ибо остаётся в надёжных руках, его мать ушла на работу, не забыв перед этим провести для Сяо Чжаня экскурсию по дому и оставить тому список вещей, которые Ибо нравились и не нравились. Отец Ибо был в командировке по работе, именно поэтому, изначально, им и понадобилось нанимать няню. Первое время Ибо был против, заявлял, что уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе сам, и что ему вовсе не нужно, чтобы за ним присматривали.
Но вот этот Сяо Чжань, вроде, казался нормальным парнем (и слабым противником, если уже на то пошло), поэтому можно было дать ему хотя бы шанс попробовать. Возможно, если Ибо будет достаточно назойлив, и недели не понадобится, чтобы Сяо Чжань сбежал.
Когда они впервые остались вдвоём, Ибо тут же потянул Сяо Чжаня в свою комнату, чтобы показать свою коллекцию лего.
— Вау, у тебя так много лего. Хочешь, поиграем? — спросил тот, улыбаясь ему.
— Ага! — тут же отозвался Ибо.
В течении дня няня выполнял все его запросы и играл с ним, пока усталость не свалила Ибо с ног. А потом Сяо Чжань бережно уложил его в кровать и не забыл, уходя, оставить свет в коридоре включенным, а дверь приоткрытой.
Мысль о том, что Сяо Чжань запомнил о его боязни темноты, когда даже его родители иногда могли забыть об этом, заставила Ибо задуматься, что, возможно, Чжань-гэгэ был не таким уж и плохим, в конце концов.
К моменту, как Ибо стукнуло десять, Сяо Чжань уже успел стать неизменной и постоянной частью его жизни. Каждый будний день после школы его няня приходил к ним домой и присматривал за ним, пока поздно вечером не возвращался кто-нибудь из родителей Ибо.
В придачу к полному неумению Сяо Чжаня играть в компьютерные игры, Ибо обнаружил, что тот довольно хорошо готовил. Ему можно было никогда не беспокоится о голоде, пока он был с Сяо Чжанем.
А ещё тот умел петь, что, на его взгляд, было огромным плюсом, потому что сам Ибо всегда мечтал, что однажды станет артистом.
Так он однажды и заявил Сяо Чжаню:
— Когда я вырасту, я буду выступать на огромной сцене, и целая куча фанатов будет выкрикивать моё имя.
И вместо снисходительной улыбки и какой-нибудь банальной отмашки, Сяо Чжань тогда широко улыбнулся и сказал, что не может дождаться того дня, когда Ибо станет знаменитостью. Он был уверен, что Ибо обязательно исполнит свою мечту, и попросил оставить для него билетик на будущий концерт.
И Ибо ему пообещал. Ведь Сяо Чжань был единственным человеком, который действительно в него поверил.
Лёжа в кровати, Ибо просил Чжань-гэ петь ему колыбельные, даже несмотря на то, что всегда считал, что колыбельные для младенцев и детей, которые всё ещё мочатся в постель. Но он любил слушать пение Сяо Чжаня, и когда тот выбирал какую-нибудь из песен своего церковного хора, Ибо, уже практически засыпая, порой думал: «Вот так и поют ангелы?»
Когда Ибо исполнилось одиннадцать, он понял, что Сяо Чжань значит для него гораздо больше, чем просто друг постарше, который присматривает за ним. Он осознал это однажды, когда, закончив раскрывать всю свою душу в танце, в безликой толпе, собравшейся у учебного корпуса, увидел улыбку Сяо Чжаня, полную безграничной поддержки. Всё, на что Ибо был способен в тот момент — лишь смотреть на своего Чжань-гэгэ в ответ, словно они вдвоём были единственными во всём мире.
И то, что Сяо Чжань был здесь, среди этой самой толпы, когда даже его родители не смогли прийти, было гораздо ценнее для него, чем награда за первое место в том танцевальном конкурсе.
Быть рядом с Сяо Чжанем, было словно проходить новую видеоигру в первый раз, когда просто невозможно отвести глаз ни на секунду, чтобы не пропустить ни единой мелочи, а каждое мгновение было наполнено весельем, восторгом и новизной. И ты просто хочешь, чтобы это никогда не заканчивалось.
Вот почему Ибо не мог найти в себе сил, чтобы ответить «да», когда родители из года в год спрашивали его, хочет ли он прекратить услуги няни.
Ибо нравилось, когда Сяо Чжань был рядом. Он любил есть его еду, слушать, как тот поёт, стоит только Ибо попросить его об этом. Ему нравилось, как гэ обнимал его, успокаивая после ночных кошмаров, или когда ему просто было слишком страшно засыпать в темноте.
Ему нравилось, что он мог учить Сяо Чжаня танцевать, даже если всё, что у старшего получалось, больше было похоже на дёрганье — вся его поза была неправильной, а движения слишком неловкими. И хоть Ибо и ненавидел, когда кто-то ошибался во время танца, Сяо Чжань, постоянно лажающий, но пытающийся изо всех сил, никогда не вызывал у него ничего кроме улыбки.
Сяо Чжань отличался от остальных, и Ибо это знал. Тот всегда прислушивался к нему, когда Ибо его исправлял, не пытаясь показать своё превосходство из-за возраста. А иногда Ибо даже совершенно забывал, что Сяо Чжань вообще-то был старше (тому было уже семнадцать, если так подумать), потому что тот вел себя, как мог бы кто-то из друзей Ибо.
Он не смущался и не стыдился рассказывать Сяо Чжаню о своих мечтах. У него даже возникла потрясающая идея, что они могли бы стать известными вместе. Создать группу, где сам Ибо был бы главным танцором, а Сяо Чжань бы стал главным вокалистом. Это было бы просто идеально.
Но Сяо Чжаню нравились фотография и дизайн. Тот любил выражать свою креативность собственными руками, и он собирался уважать его выбор, точно так же, как гэгэ всегда уважал выбор Ибо.
Сяо Чжань даже навещал его, когда Ибо попал в больницу с миокардитом. Не переставал поддерживать его, уничтоженного одной только мыслью, что он, возможно, никогда больше не сможет танцевать, и постоянно повторял: «Ты можешь делать всё, что угодно, Ван Ибо. Всё, к чему лежат твои душа и сердце. Никогда не думай об этом, как о поражении — думай об этом, как о вызове, чтобы стать сильнее и лучше».
Сяо Чжань даже рисовал специально для него открытки, чтобы те составляли ему компанию в эти наполненные одиночеством дни, проведённые на больничной кровати. Увидев рисунок повзрослевшего себя, стоящего на сцене, Ибо даже почти заплакал. Он тихонько хлюпнул носом, поднял блестящие от слёз глаза на Сяо Чжаня, и задал самый абсурдный вопрос, который только мог.
— Ты выйдешь за меня?
Ибо ожидал, что старший над ним посмеётся и отвергнет из-за его возраста, но удивление на лице Сяо Чжаня смешалось с задумчивостью.
— Хорошо! — просто ответил тот, и Ибо, чувствуя как бешено колотится сердце, с недоверием смотрел на него, а Сяо Чжань продолжал: — Но брак… это как-то слишком быстро. Я буду с тобой встречаться, если ты будешь беречь своё здоровье и сможешь исполнить свою мечту, — с улыбкой кивнул тот.
И Ибо, уже практически поникший среди своих подушек, моментально оживился, загоревшись мыслью, что уж теперь он просто обязательно станет айдолом. И не просто айдолом — он взойдёт на вершину мира!
Он покажет Сяо Чжаню, что тот верил в него не зря!
В свои двенадцать лет он понял, что, хоть Сяо Чжань и был всем его миром, сам Ибо же всем миром для Сяо Чжаня не был.
Конечно же, Сяо Чжаня окружали и другие люди, не только он. И Ибо становился угрюмым и вспыльчивым каждый раз, когда гэгэ приглашал своих друзей к себе домой, пока он был у него в гостях. Ибо даже заявлял тем пару раз, что он хочет поиграть с Чжань-гэгэ, и что Чжань-гэгэ только его.
И каждый раз, стоило ему сказать подобное, все вокруг начинали смеяться. Словно он был маленьким ребёнком, желающим внимания старшего брата. Это раздражало, особенно когда Сяо Чжань тоже начинал смеяться и поддакивал. Слова, что он раньше любил слышать от гэгэ, вроде «милый», «ребёнок» или «слишком маленький», начали приводить его в ярость.
Сяо Чжаню было уже восемнадцать — он был уже совсем взрослым мужчиной. Он был выше, чем Ван Ибо, его голос был ниже, чем у него, и с лица его ушла детская пухлость, заострив черты, что делало его в глазах Ибо ещё более потрясающим.
Но, как оказалось, не только в его глазах.
Ибо расстраивало то, что он не родился в одно время с Сяо Чжанем, что он не мог учиться с ним вместе, не мог входить в его круг друзей. Он больше не хотел быть младшим братиком Ибо для старшего братика Чжаня. Он хотел быть кем-то особенным.
В конце концов, Ибо был в ужасе от мысли, что, когда он станет достаточно взрослым, чтобы встречаться с Сяо Чжанем, тот, возможно, уже успеет встретить кого-нибудь, успеет влюбиться. Что тот женится и станет принадлежать кому-то другому, пока у Ибо вообще появится даже шанс позвать его на свидание.
И его страхи стали намного реальнее, когда он, заглянув однажды в комнату Сяо Чжаня, увидел то, чего видеть не должен был.
Сяо Чжаня с другим парнем.
Ибо полагалось ещё спать в гостевой комнате на первом этаже в то время, но он проснулся и встал, чтобы сходить в туалет. Обнаружив, что Сяо Чжаня нигде не видно, решил подняться наверх, чтобы поискать его там.
Откуда ему было знать, что один из друзей Сяо Чжаня — тот, что с мотоциклом, Ибо видел его пару раз — был у него в гостях? Был в его постели.
У Ибо возникло тогда стойкое желание ворваться в комнату и заставить их прекратить, оттащить того парня от Сяо Чжаня. И в то же время, он просто застыл как вкопанный, шокированный и потрясённый тем, что разворачивалось прямо перед ним.
Он мог только смотреть и слушать, пока парень уговаривал Сяо Чжаня.
— Эй, давай сделаем это.
— Что? — шептал Сяо Чжань, пылая лицом и зацелованными губами. — Не… нет, я не могу. Ибо спит внизу. Он может услышать.
— Не услышит, пока ты будешь вести себя тихо, — парень покрывал поцелуями шею Сяо Чжаня, спускаясь ниже, расстёгивая рубашку, чтобы перейти на грудь. Сяо Чжань лежал на спине, сдерживая стоны, пока тот вылизывал его соски, нависая сверху. А потом тот парень добавил, похотливо ухмыляясь: — Он ничего не узнает.
Тот парень продолжал раздевать Сяо Чжаня. Стянул с него брюки, чтобы сделать то, что называлось минетом, как подозревал Ибо. И это был первый раз, когда Ибо видел Сяо Чжаня потерявшим всякий контроль над собой.
Это было, словно узнать его с другой, новой стороны — открытого и уязвимого Сяо Чжаня, чьи глаза блестели от влаги, а лицо искажалось от удовольствия. Тот участвовал в чём-то, что, как знал Ибо, взрослые делают только за закрытыми дверями, и он сам совершенно не должен был стоять там, подглядывая за таким личным моментом. Но когда вообще Ибо следовал правилам?
И вот, он наблюдал, как парень раздевает его гэгэ, глазами пожирая эту узкую талию, худые руки и длинные, длинные ноги. Он услышал стон Сяо Чжаня, прежде чем звук растворился в поцелуе, в переплетении языков.
Он наблюдал, как тот парень пальцами ласкает Сяо Чжаня там, внизу, вытворяя такие вещи, что Ибо даже и подумать не мог, что такое вообще возможно.
Он наблюдал, как Сяо Чжаня брал другой парень — парень, застонавший от удовольствия, стоило ему оказаться внутри.
— Почему ты… почему ты так…
Сяо Чжань не договорил, но тот парень засмеялся, словно понимая, что ему пытались сказать.
— Я же знаю, что ты любишь большие, Чжань Чжань. Не отрицай.
Лицо Сяо Чжаня стало ужасно красным, и он не стал отвечать. Вместо этого обхватил парня ногами, когда тот начал двигаться, подаваясь то вперёд, то назад.
Ибо уже видел порно несколько раз (спасибо одноклассникам, приносящим в школу всякое), но никогда, до этого самого момента, не мог представить, что что-то настолько грязное и развратное могло случиться с таким чистым и невинным человеком, как его Чжань-гэгэ.
— Быстрее… м…мы не можем… ах… не слишком долго, — Сяо Чжань задыхался, тело его сверкало от пота. — Ибо… может скоро проснуться.
Ибо словно током ударило, стоило ему услышать собственное имя, произнесённое этим срывающимся голосом.
— Перестань думать о своём драгоценном диди хоть на секунду, и сосредоточься на том, что происходит прямо сейчас, — практически прорычал его друг, двигая бёдрами быстрее, заставляя Сяо Чжаня кусать губы, душа в себе вырывающиеся из горла жалкие стоны, и впиваться ногтями в чужую спину.
И вот Сяо Чжань забился в чужих объятиях, запрокидывая голову и открывая рот в безмолвном крике, словно утопая в удовольствии. Он крепко прижимал своего друга к себе, и тот толкнулся бёдрами ещё раз, прежде чем тоже задрожал всем телом и застонал в плечо Сяо Чжаня.
Ибо не мог оторвать взгляда от порозовевшей кожи на груди гэгэ, его раскрасневшихся щёк. Тот был красив даже в такой момент — с влажными волосами, упавшими на лицо, всё ещё задыхающийся.
Когда тот опустил ноги, взгляд Ибо метнулся ниже, туда, где член этого друга исчезал внутри Сяо Чжаня, заставляя Ибо покраснеть ещё сильнее. Тот парень подался назад, вытаскивая, и Сяо Чжань, поморщившись, потянулся пальцами к подрагивающей дырочке, красной и влажной от такого грубого действия.
Не в силах больше этого выносить, Ибо бросился прочь в свою комнату, чтобы не дать им понять, что был там с самого начала.
Он сидел на кровати в гостевой спальне, и мысли безумным вихрем роились в его голове, заставляя сердце колотиться как бешеное от воспоминаний о том, что он увидел.
Сяо Чжань, его Чжань-гэгэ занимался сексом со своим другом. Или дружком, вернее.
Он понял, насколько далеки друг от друга были их миры, и пропасть между ними, созданная разницей в возрасте, была насколько велика, что Ибо мог лишь постоянно оставаться позади, постоянно гнаться за Сяо Чжанем и никогда не иметь возможности быть с ним на равных. Руки сами собой сжались в кулаки, и он стиснул зубы, чувствуя, как защипало в глазах от гнева, разочарования, тоски и безнадёжности.
Как он мог завоевать сердце Сяо Чжаня, когда были и другие люди, занимающие в жизни того гораздо больше места, чем Ибо со своими привязанностями?
Когда Сяо Чжань спустился, чтобы проверить его, Ибо всё ещё лежал, полностью завернувшись в одеяло, не желая видеть своего гэгэ вместе с тем его другом. Он почувствовал, как прогнулась кровать, когда Сяо Чжань сел рядом с ним и поправил одеяло, явно думая, что он ещё спит. А когда тот уже собрался встать и уйти, Ибо потянулся к нему и схватил за руку.
Сяо Чжань удивлённо обернулся.
— Не уходи, — пробормотал Ибо, глядя на него. Ворот одежды не полностью прикрывал яркое красное пятно на шее его гэгэ, и он крепче сжал пальцы на его запястье.
Губы Сяо Чжаня растянулись в улыбке.
— Не уйду.
Тот забрался к нему под одеяло и обнял, прижимая к себе. Ибо с облегчением заметил, что пах его гэгэ как обычно — привычным запахом мыла, которым пользовался всегда, и больше ничем. Ибо обхватил Сяо Чжаня крепче и закрыл глаза, мечтая остаться в этих объятиях навсегда.
Но Ибо знал, что быть тем, кем он был сейчас, было недостаточно.
Он был слишком далёк от этого.
В тринадцать лет Ибо принял участие в танцевальном конкурсе, и его заметило одно из агентств индустрии развлечений. Они хотели, чтобы он переехал в Корею и стажировался там несколько лет, пока не смог бы дебютировать в группе.
Ван Ибо согласился без колебаний.
Он рассказал обо всём родителям, и те, к счастью, его решение поддержали, хотя ушло какое-то время на обсуждение и уточнение всех деталей с представителями агентства. Ибо собрал вещи и уже готов был уезжать, но только тяжесть поселилась в груди от того, что он не сможет увидеть Сяо Чжаня хоть один последний раз перед отъездом.
Поэтому он и попросил остановиться у его дома. Он позвонил в дверной звонок и, к счастью, открыл ему не кто иной, как его прекрасный, добрый и кроткий Сяо Чжань.
Ибо разглядывал его, пытаясь сохранить в памяти это лицо и эту улыбку, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы помочь ему пережить самые тяжёлые времена его грядущей стажировки.
— Я уезжаю, — произнёс Ибо.
— О, собираетесь в отпуск? — улыбнулся ему Сяо Чжань. Ибо всё ещё доставал лишь до его груди, и то, что он был недостаточно высок, чтобы поцеловать Сяо Чжаня, причиняло боль.
Ибо пожал плечами, изображая безразличие.
— Что-то вроде того. Возможно, меня не будет слишком долго, так что я пришёл попрощаться и…
— Подожди, как долго?
— Не забывай меня, — перебил его Ибо, подняв голову и с отчаянной твёрдостью глядя прямо в глаза. — Я сделаю всё, чтобы исполнить свою мечту, так что тебе придётся сдержать своё обещание, ладно?
Сяо Чжань моргнул, на мгновение растерявшись, а потом с улыбкой кивнул.
— Конечно. Я никогда не забуду, диди. Но ты же скоро вернёшься, да?
Ибо не ответил. Он просто улыбнулся и обнял Сяо Чжаня. И когда гэгэ обнял его в ответ, крепко прижав к себе, Ибо подумал, что всё это того стоит, в конечном счёте.
Однажды, я стану тем, кем ты сможешь гордиться, Чжань-гэгэ.
________________________________________
Экран зловеще светился, пока Сяо Чжань переходил с сайта на сайт в поисках объявлений о работе. А стоило словам и буквам начать расплываться, наслаиваясь друг на друга, он просто закрыл ноутбук и отодвинул в сторону. С тихим стоном он провёл рукой по лицу, потирая уставшие глаза. Очередной день, очередные бесплодные попытки найти работу. Сяо Чжань встал из-за стола и совершенно неизящно повалился на кровать, решив, что завтра ему повезёт больше. Так, в принципе, он думал и вчера, но что с того? Внезапный звук телефона привлёк его внимание, он потянулся к нему и провёл пальцем по экрану, чтобы разблокировать. Сонливость тут же слетела с него, стоило увидеть, что это было за уведомление. Сяо Чжань устроился в подушках поудобнее, прежде чем открыть пост с видео сегодняшнего концерта и, улыбаясь, нажать на воспроизведение. Тут же загремела поп музыка, и парень на сцене начал танцевать, исполняя одну из многих своих песен. Сяо Чжань не мог отвести от него взгляда, пока тот танцевал и зачитывал рэп так, словно вся сцена принадлежала ему. Словно он был рождён для этого, как Сяо Чжань всегда и знал. Ван Ибо, ты великолепен, как и всегда. Когда видео закончилось, Сяо Чжань отложил телефон в сторону и вздохнул, уставившись в белый потолок. Пока Ибо воплощал свои мечты, Сяо Чжань, эмм… он просто пытался справляться. После выпуска из университета ему удалось взять несколько подработок то тут, то там. Он брался за любую работу, связанную с фотографией, графическим дизайном или пением. Чёрт возьми, пусть даже и в массовке, но он даже в дораме снялся однажды, просто потому что оказался тогда поблизости. Но к двадцати шести годам это уже выглядело как-то не слишком радужно. Он всё ещё не мог найти стабильную работу, и мысли о счетах, которые ему нужно оплачивать, повергали в ужас. Не желая ещё больше расстраиваться, Сяо Чжань погасил свет и свернулся под одеялом, обхватывая руками подушку. Уже практически засыпая, он в отчаянье взмолился небесам, обещая, что если те даруют ему завтра чудо, он отдаст всего себя этой работе, и не важно, насколько трудно ему придётся. Он уже спал, когда его телефон снова завибрировал, а на экране показалось сообщение от его давнего университетского друга. «Хэй, Сяо Чжань, всё ещё ищешь работу? Я слышал от знакомого, что в команду одной дорамы нужны фотографы и графические дизайнеры. Проект называется «Неукротимый», хочешь попробовать?»
