Sample Error

“Невозможно проанализировать образец KI005” Аппарат анализа крови выдает три ритмичных предупреждающих сигнала и затихает. Доктор Блэк морщится спросонья и поднимает разболевшуюся голову: ждал результатов анализов и задремал прямо здесь, в медотсеке. Слишком много работаю, - думает он, по привычке сразу отключая аппарат, - Поспать бы. А потом до сонного мозга наконец доходит смысл сообщения. Быть того не может. Блэк смотрит на экран компьютера, куда автоматически выводятся результаты анализов, и не верит своим глазам. “Сообщение об ошибке: Невозможно проанализировать образец KI005” Это сбой, неполадка в устройстве, чертов глюк системы: что угодно, лишь бы не другая причина. Она страшнее, от мысли о ней по спине пробегает холодок и бледнеет лицо. Блэк говорит себе успокоиться, отметает пугающую причину, цепляясь за идею с ошибкой аппарата, и ставит образец на повторный анализ. Он мучается в ожидании результатов больше часа, меряет комнату нервными шагами и против воли думает о недавних сообщениях о других кораблях, где команда погибала ужасной смертью при неизвестных обстоятельствах. Официально штаб командования не давал никаких заключений, но по слухам произошел контакт с инопланетными существами, и закончился он явно не на дружеской ноте. Аппарат снова преудпреждающе пищит, и Блэк с полминуты сверлит сообщение об ошибке тяжелым взглядом. А потом выключает машину и ставит на полную перезагрузку. Перезагружу – и все пройдет, уговаривает он себя, но растущая паника отражается в участившемся дыхании. Снова ждать час, но вместо нервного хождения по комнате – эмоциональный паралич, с которого обычно начинается принятие. Машина пищит в третий раз, на экране повторяется сообщение. “Невозможно проанализировать образец KI005” Выходит, это не ошибка, не глюк и не проблема с образцом. Блэк молча достает бластер – он и предположить не мог, что однажды придется им воспользоваться – и нажимает на кнопку вызова. *** В медотсек заглядывает техник - молодой парень, любопытные коричневые глаза, приятная улыбка; если и есть в нем что-то выделяющееся, так это темно рыжие волосы почти под цвет скафандра. - Что-то накрылось, док? – спрашивает он, осматривая комнату на наличие явных признаков поломки. На первый взгляд ничего необычного - энергичный и приветливый как всегда, только сегодня что-то глазки бегают, лицо немного красное. Нервничает? Заподозрил? Блэк сдержанно кивает и, не вставая из-за стола, кивком указывает на аппарат анализа крови. - Машина накрылась, - говорит он, молясь, чтобы его голос звучал естественно, - Барахлит. Техник осматривает анализатор, раскладывает ремонтный инвентарь на столе и начинает копаться, напевая незнакомую веселую мелодию. Он дышит немного шумно, будто только недавно марафон пробежал, но в целом ведет себя как обычно. Безопасно. - А что с ней не так? – спрашивает он, не оборачиваясь, - Диагностика показывает, что все в порядке. Блэк сжимает бластер, что прятал на коленях, и беззвучно встает из-за стола. - Машина отказывается читать анализ крови, - говорит он, чувствуя как от волнения хрипит голос, - Твоей крови. Существо в оранжевом скафандре замирает. В давящей тяжелой тишине слышно лишь мерное гудение медицинского оборудования и ускоряющееся чужое дыхание. - Вот как... А может с образцом проблема? Недостаточно крови взял? Никаких попыток к бегству или атаке, он даже не оборачивается, не видит, как доктор прожигает его взглядом, как сжимается от напряжения его челюсть, как он наводит бластер на чужой затылок. - Крови я взял достаточно. Но вот с образцом действительно проблема. Существо в оранжевом скафандре медленно оборачивается, и Блэк замечает на его лице понимание - продолжать притворство больше нет смысла. Техник уже не улыбается: серьезно смотрит, хмурится, нервно выдыхает... А потом поднимает руки вверх в капитуляции, прежде чем доктор успевает приказать ему сделать это. С минуту они молча смотрят друг на друга: один напряженно ждет хоть какой-то агрессии, хоть малейшего повода спустить курок, а второй такого повода не дает – стоит неподвижно, беззащитно, только дыхание медленно переходит в хрип. - Остальные знают? – в интонации отчетливо слышно отчаяние, и это сбивает с толку. Блэк медлит с ответом. Сказать “нет” – все равно что признать себя единственным свидетелем преступления и сделаться очевидной мишенью. Сказать “да” означает подставить всю команду и навлечь на нее опасность, если пришелец настроен на убийство, но как раз в последнем доктор не уверен. В конце концов прошло уже три месяца с начала экспедиции, и если бы убийство команды было главной целью, к чему медлить? И почему анализ крови не прошел проверку только теперь, если до этого все образцы были чистыми? У доктора много вопросов, но он не знает, с чего начать, не знает, что предпримет стоящее в паре метров от него существо, враждебное ли оно, сильное ли, хочет ли оно убивать...? - Слушай, я не хочу никому навредить, но... Есть проблема, - пришелец рвано выдыхает и делает шаг навстречу, неотрывно смотрит на доктора, и тот не видит в темно-коричневых глазах ничего, кроме отчаяния и мольбы неизвестно о чем. Никакой злости, жестокости или желания убивать. У пришельца подрагивают руки, он переводит взгляд на нацеленный на него бластер и фокусируется на нем, чувствуя как тело начинает наливаться жаром. Он вздрагивает от неожиданности, когда на него наводят портативный медицинский сканер, но старается не делать резких движений. У Блэка от полученных сканером данных голова идет кругом: давление, пульс, частота дыхания, температура – все зашкаливает, любой человек при таких параметрах уже потерял бы сознание. С пришельцем, кем бы он ни был, происходит что-то странное, да и сам он, кажется, от этого не в восторге. - Тебе плохо? Ты чем-то болен? Ответ он получает не словами. Техник сдавленно вскрикивает, сгибается пополам, его скафандр рвется где-то внизу живота, обнажая сплетение гладких темно-оранжевых отростков. Поначалу совсем малоподвижные, они быстро увеличиваются в длине, расходятся чуть в стороны и обнажают нечто, явно превосходящее их в обхвате. Твою мать, это же...? Блэк ученый и доктор, ему не нужно думать дважды, чтобы понять, что именно он сейчас видит перед собой, даже если все выглядит совсем не так, как у человека. Становится понятно, что творится с пришельцем: объясняя человеческими терминами, его кровь – коктейль из адреналина и гормонов, что провоцирует нечто похожее на гон у земных животных. И именно это помешало анализу образца. Щупальца все растут, начинают медленно тянуться к Блэку, и тот сразу же приставляет бластер к чужому лбу. - Не вздумай. В ответ на стальной голос слышится шипение, щупальца держатся на небольшом расстоянии, подрагивая в нетерпении. Пришелец резко выпрямляется, и доктор едва не спускает курок от неожиданности, но глядя в затуманенные чистейшим возбуждением глаза замирает. Существо на его прицеле мучается, сгорает от гормонов в крови, от заложенных инопланетной природой инстинктов, что ему совершенно неподвластны. Доктору жаль его, он уже почти не опасается внезапной атаки, но все равно не может дать пришельцу то, чего тот хочет, - и бластер не убирает. Он думает о другом способе помочь, возможно с помощью какого-нибудь лекарства, но не знает ничего о строении чужого организма, а потому не может гарантировать, что земные пилюли не убьют его или не спровоцирует агрессию. Но если предположить, что нужна просто мощная разрядка, и не важно, каким способом... Блэк пугается собственной идеи, она кажется ему отвратительной и грязной, но он не успевает отринуть ее – из чужого рта вырывается сдавленный томный стон, и неестественно длинный язык проходится по стволу оружия. У Блэка путаются мысли, собственное быстрое дыхание почти догоняет чужое, и он пропускает момент, когда щупальце мягко обхватывает его запястье и отводит руку с бластером в сторону, а остальные отростки вцепляются в скафандр, быстро разбираясь с застежками и креплениями. Доктору становится жарко, прежняя трезвость рассудка стремительно гаснет, а сознание наполняется густым горячим туманом. Его состояние передалось мне – последняя связная мысль проносится в голове, но после этого инстинкты и эмоции берут полный контроль. Блэк наскоро разбирается с чужим скафандром и одеждой, вторя щупальцам, что уже во всю исследуют его голое тело, и опрокидывает легко поддающегося пришельца на стол. Тело у того бледное, худое, почти такое же, как человеческое, если бы только не эти странные отростки. Словно загипнотизированный, Блэк ведет ладонью вверх по чужому горячему животу, натыкаясь на ужасный неровный шрам, перечеркивающий грудь. Неизвестное существо морщится, убирает его руку и нетерпеливо притягивает к себе, будто стараясь отвлечь от увиденного. Их лица слишком близко, Блэк выдыхает на чужие губы, когда отростки обвиваются вокруг его члена, и впивается в них поцелуем, заглушая собственный сдавленный полустон. Чужой язык - слишком тонкий и длинный, напоминающий змеиный - тут же оплетает его собственный. Ощущения странные, но не неприятные, и от них неумолимо становится жарче. Самый крупный отросток упирается Блэку в живот, оставляя липкий влажный след и отчаянно требуя внимания. Доктор замирает, но потом все же решается провести по нему ладонью, и существо под ним отзывается мгновенно: выгибается, шумно втягивает воздух, и расслабляется под чужими ласками, довольно зажмурившись. Блэк чувствует давление на спину: сила щупалец поражает, они могли бы запросто свернуть ему шею, но вместо этого лишь притягивают ближе, заставляя упереться членом в чужое бедро. Последние сомнения исчезают: пришелец явно хочет этого, пусть даже не совсем так, как задумывал, но сил терпеть в нем просто не осталось. Он отрывается от человеческих губ, шепчет что-то на своем языке и вскрикивает, когда Блэк, наконец, входит в него. Это горячо, тесно и тягуче-приятно, практически так же, как с человеком, только люди не скользят щупальцами по спине, не поглаживают ими живот, и уж точно не издают таких звуков: на каждое движение внутри себя пришелец отзывается гортанными щелчками напополам с шипением. Блэк не понимает, является ли это реакцией на боль или удовольствие, но существо тянется к нему за еще одним поцелуем, а значит вероятнее все же второе. Доктор не дает увлечь себя надолго, он подхватывает пришельца под коленки и сводит их вместе, чтобы поменять угол и входить сильнее и глубже. Он не хочет быть грубым, просто делает как привык, как нравится ему самому, и судя по участившимся щелчкам нравится так не ему одному. Блэку жарко и хорошо, он играется со скоростью движений, заставляя существо под ним то ерзать в мольбе об ускорении, то выгибаться, задыхаясь от бешеных рывков. Пришелец тянется к нему рукой, снова шепчет о чем-то непонятными словами и давлением щупалец заставляет прильнуть к нему: он хочет быть ближе, хочет заглянуть в глаза человека – льдисто-голубые, но не холодные, а затуманенные таким же жаром и желанием, как и его собственные. И Блэк поддается, нависает над ним, отвечает на взгляд и дарит мокрый поцелуй в уголок рта, спускаясь ниже к шее. Он чувствует, как при каждом рывке чужое горло вибрирует инопланетными стонами, и втягивает ртом горячую кожу, оставляя красноватый след. Когда темп движений ускоряется, а шипение сменяется глухим рычанием, пришелец хватается одной рукой за край стола, а второй за чужое плечо. Блэк и сам уже почти на пределе, он вновь проводит ладонью по большому чувствительному отростку, оглаживает, слегка надавливая, задевает большим пальцем кончик, а после слышит чужой надсадный вскрик и чувствует, как по ладони растекается вязкая влага. Сам он кончает почти следом – после пары сильных рывков, с глухим стоном, прихватывая зубами кожу на беззащитной шее. Ни один из них не спешит приходить в себя: оба лежат неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Глаза пришельца закрыты, на его лице отражается лишь расслабленность и довольство, он даже не отзывается, когда доктор тихо зовет его. К Блэку же трезвость рассудка возвращается быстрее, с каждой секундой осознание произошедшего становится острее, и тот подскакивает, мгновенно жалея о резком движении – голова все еще кружится. Он первым делом хватается за ручной сканер и вскоре выдыхает с облегчением: все параметры в норме, температура спадает. Ему неуютно от своей наготы, а вот пришельцу, похоже, совершенно нет до этого дела – он открывает глаза и с довольной улыбкой наблюдает за тем, как доктор приводит себя в порядок и одевается. Подвижные отростки уменьшаются в длине, скручиваясь аккуратным узелком внизу живота. Блэк видит это и отказывается верить в то, что произошло: он вычислил инопланетное существо на борту корабля, но вместо отчета капитану разложил его прямо здесь, на своем рабочем столе, в медицинском отсеке. Как он на это поддался? Почему пришелец не напал и позволил сделать это с собой? Что ему вообще нужно, и что это была за странная горячка? Вопросов слишком много, и от них болит голова. Доктор смотрит на экран компьютера, где все еще светится сообщение об ошибке, и не знает, как поступить. - Не выдавай меня, пожалуйста, - голос за спиной не жалостливый, но в нем искренняя просьба, и от этого лишь тяжелее, - Клянусь, я не хочу никому навредить: ни тебе, ни твоей команде. Моей миссией было размножение, а не атака, но по ошибке я попал не на тот корабль, ведь здесь нет особей, способных вынашивать потомство. С ответом его не подгоняют. Блэк долго молчит, потом вздыхает, отходит от монитора и достает из встроенного в стену хранилища свежий набор одежды, упакованный в прозрачный пластик. - Запасные скафандры находятся в основном хранилище, а этот, - Блэк кивает на пятно надорванного материала на полу, - я уничтожу. Вот и ответ: слишком похожий на обычного человека парень принимает его с благодарностью и начинает приводить себя в порядок. Доктору и самому бы получить несколько ответов, прежде чем он нарушит всевозможные законы и позволит инопланетному существу спокойно жить на корабле. - На борту есть еще пришельцы? Блэк хмурится, когда ответом ему служит неуверенное пожимание плечами. Если уж просишь хранить твою тайну, будь добр ничего не утаивать, - думает он, но не успевает сказать об этом вслух. - Скорее всего есть. На этом корабле невозможно размножение, а значит у моих сородичей на него совсем другие планы. Но я не знаю, кто бы это мог быть и сколько их, со мной на контакт никто не выходил. Сам не понимая почему, Блэк ему верит, хотя и раздражается от того, что толком ничего не узнал. Голова гудит, он устало трет переносицу и вздрагивает, когда рука мягко опускается на его плечо. - Если я что-то узнаю, то обязательно расскажу тебе. Вот это поворот. Хочется спросить столько всего сразу, мысли путаются и опережают одна другую, но вместо логичных и последовательных вопросов доктор выдает: - Имя у тебя есть? Все они знают друг друга лишь по кодовым названиям цветов их скафандров, и по иронии судьбы фамилия Блэка созвучна с цветом, который ему достался, но было бы неплохо называть стоящего перед ним нечеловека как-то иначе, чем “существо”, “инопланетянин” или “оранжевый”. - Я Танжерин, хотя лучше просто Тэнжи, - на лице уже ни тени волнения, сплошная простота и открытость, - Приятно познакомиться, доктор Джереми Блэк. Доктору не по себе: давно уже его полное имя никто не произносил, его даже знать никто не должен, так откуда же...? - У тебя в углу экрана имя для доступа в систему, - говорит техник, указывая на монитор, - Наверное, забыл закодировать после перезагрузки? Вот же наблюдательный попался. Блэк отворачивается к экрану и набирает нужные коды для зашифровки информации, а Тэнжи решает оставить доктора в покое. Уже у выхода он произносит приглушенное “Спасибо” и уходит проверять реакторную, не слыша брошенного ему вслед “Я буду за тобой следить”. Блэк принимает ряд важных решений: обдумывать все постепенно и разузнать об остальном позже – аккуратно, не вызывая лишних подозрений у команды; вести себя как можно более нейтрально при встрече; наблюдать и проверять любые, самые малейшие подозрения. Не верить. Не верить до конца, всегда сомневаться, всегда быть начеку, всегда помнить о своей миссии и родной планете. “Невозможно проанализировать образец KI005 ---> Подтвердить удаление сообщения об ошибке? ---> Да” Дело сделано. *** Через неделю Танжерин врывается в медотсек с горящими щеками, пылающим взглядом и трясущимися руками, - тянется к доктору без объяснений, целует жадно и напористо, будто от этого зависит его жизнь. Он снова в горячке: кровь закипает, взгляд затуманивается желанием, а тихие мольбы на незнакомом языке затягивают сознание Блэка сладостной мглой. И все повторяется снова.