я был сокрыт за небесами

Морискэ ненавидел проигрывать. Его начинало тошнить от одной мысли, что Нишиноя Юу принимает мячи лучше, чем он, что тот—самый лучший либеро. Его выворачивало от слов, что он слишком себя загоняет, делает чересчур много и вообще не отдыхает. Куроо буквально отстранял своего товарища от двух тренировок, чтобы парень поспал, но Яку ставил себе слишком высокие стандарты, чтоб так отдыхать. Яку Морискэ считал, считает и будет считать что он, именно он - пример для таких первогодок, как Лев. Хайба же в свою очередь относился к сенпаю с великим уважением . Наш полурусский дружок привозносил его до небес, собственно говоря, на то и твои причины. Яку-сан действительно был недосягаем в плане техники игры. Его можно было назвать гением приема мяча, асом волейбольной команды. Лев любил наблюдать за теми редкими моментами, когда либеро подлетал, чтоб дать свой коронный пас, в такие моменты казалось, что он - и вправду что-то неземное. Когда Куроо в очередной раз спросил, какого типажа девушек придерживается "маленький Яку-сенмай", тот грубо отвечал, что сто раз повторял про короткие волосы и любовь к горам. Горы вызывали у Мори-куна ассоциации с высотой, с тем пространством, которого он из-за своего роста не может разглядеть. Его привлекало все высокое и наш полурусский кошак не стал исключением. Лев и вправду не был обычным первогодкой. Парень гордился своим учеником, он считал, помимо занимания титула лучшего либеро своим долгом помочь этому придурковатому достичь цели "ас команды Некомы". Да и для самого Яку это было довольно весело, хоть и ругался он часто. — Хэй, Яку-сан, не хотите ли Вы подать мяч?— двухметровая шпала села на пол около разминающегося на парную тренировку Морискэ. — Лев, к твоему сведению я— либеро, и я не подаю,— раздражение в голосе вызвало у Хайбы улыбку и тот потянулся, хрустнув спиной. — Но Вы так красивы, когда прыгаете! Словно с небес летите!— Яку изумлённо вытаращился на своего протеже.— Когда Вы подлетаете, мне кажется, что вы парили всю жизнь! Лев тараторил, жестикулируя руками. Он начал осыпать своего сенпая сравнениями с ангелами, вгоняя второго в краску. — К чему такие слова,Хайба?— Мори-кун хитро улыбнулся, доставая кончиками пальца до края спортивной обуви и наклонив голову. Он догадывался, что тут что-то нечисто, да и Бокуто Котаро (друг капитана) проболтался, что Лёва у нас «того», с «приколом на маленьких». Ему льстили слова о том, что он как будто закрыт небесами, когда подпрыгивает или совсем резко ныряет в бок, но признать это — ни за что не мог. — Ну в общем, Яку-сенпай, Вы мне нравитесь!— Уши русского стали пунцовыми, а слова были сказаны так тихо, что обладатель высоких стандартов даже и не понял сперва. — Э...это нормально, когда тебе нравятся друзья, фонарный столб,— Яку постарался скрыть необоснованную дрожь в голосе своей привычной грубостью, даже легонько ткнул кулаком в плечо, но, кажется, Льва такой ответ не устроил. Тот схватил либеро за руку и приблизился близко-близко, дыша прямо в миг покрасневшие лицо. — Вы знаете о чем я говорю, Яку. Морискэ выдохнул. Конечно же он лгал Куроо о своих типах в девушках, его сердце волновало только одно высокое чудо, которое могло заставить его чувствовать себя на небе. Парень неуклюже клюнул своего сокомандника в губы, прежде чем тот придавил его своим весом, обнимая. — Хайба, ты меня задушишь! — Простите,Яку-сан, но вы такой ангел!