Тайное свидание (Secret Tryst)

Она действительно собирается это сделать? Страх и тревога разрывали ее, пока она приближалась все ближе к месту назначения. Это была не она. Это не ее ноги толкали ее по лужайке. Бессознательно, а может и не так бессознательно как хотелось бы, она пыталась скрыть свои движения, стараясь как можно дольше не идти по дорожке к направлению своей гостиной. Однако с каждым ее шагом башня становилась все больше и больше. Новая волна тревоги заставила ее замереть, словно кролика, застывшего в абсолютном страхе перед лицом опасности. Она запрокинула голову, чтобы взглянуть на старую, каменную Астрономическую башню, потом на часы на запястье. Глаза ее обманули. Несмотря на ее пунктуальность и плотный график, до полуночи, назначенного ей времени, оставалось всего восемь минут. «О Боже!» Это было слишком рано! Она надеялась, что у нее будет больше времени, чтобы подготовиться. Вместо это, время неумолимо бежало, лишая ее этой возможности. Ее пальцы были холодными, и она не была уверена, чем это вызвано: легкой прохладой ночного воздуха или нервами. Гордость хотела отвергнуть саму мысль о том, чтобы когда-нибудь проявить такую слабость. Она была гриффиндоркой, и вся эта тревога крепко охватывала ее. Это было единственным, что заставляло ее ноги снова начать движения вперед, одна за другой. Ее злости было достаточно, чтобы побороть неловкость и заставить ее двигаться вперед. И это не говоря уже о той вспышке отчаяния, что была глубоко спрятана в ее груди. Неприятна была мысль о том, что она скоро закончит Хогвартс, и при этом ни разу не испытала малейшего страха. Нормальная школьная жизнь наполнила ее утратой, потерей возможностей. Ее недостаток. Больше не на кого было сбросить чувство вины. Она была молода, но при этом уже взрослой. Она больше не была ребенком. Ее время в Хогвартсе должно было быть наполнено новым опытом: социализацией, которое подразумевало собой знакомство с людьми, посещением вечеринок и школьных мероприятий. Дело было не только в учебе, поскольку лекции и учебники не могли дать всего необходимо для того, чтобы можно было правильно функционировать в обществе. В реальном мире. Она также общалась с другими учениками, устанавливала связи, будь это платонические или интимные. Она наткнулась на двух сильных друзей – Гарри и Рона, с которыми сложились платонические отношения, но никаких романтических связей, о которых можно было бы говорить. А пыталась ли она вообще? «Нет», с мраком подумала она, слишком поглащенная своей учебой. Разочарование в этом лежало тяжким грузом. Удивленное «Ты пришла» вывело ее из раздумий. Медленно моргая, смотря на стоявшего перед собой человека, она поняла, что вышла в свет луны. – Я не был уверен, что ты это сделаешь, – продолжил он. Несмотря на сомнение в его словах, взгляд, которым он одарил ее, был самоуверенным, а тон дразнящим. Почему-то однообразие в его поведении немного успокоило ее. – Ты все равно пришел, – она стояла у порога круглой башни, а Драко – в самом центре. Они не стали подниматься по ступеням наверх, а спрятались в темных глубинах входа. Она была маленькой, с четырьмя входами-выходами, с четырьмя тротуарами, ведущими наружу, к другим частям школьного крыла. Чтобы добраться до вершины башни, нужно было подняться по узкой лестницы, но вход к ней был закрыт. Она знала, как Драко был разочарован в том, что не может найти способ преодоления этой преграды и исследовать башню наверху. Он уже говорил ей об этом ранее. Он немного посмеялся над ее замечанием, и она ясно увидела на его лице веселье. Иногда она задавалась вопросом был ли он когда-нибудь серьезным, учитывая то, что они были близки. Ее размышления не были осуждающими, скорее любопытными. – Конечно я ждал, но еще немного и ты бы опоздала. «Слишком поздно». Гермиона твердила себе это на протяжении семестра. Спусковым крючком для изменения ее мышления, когда речь шла о ее приоритетах в школьные годы, которые состояли в основном из учебы, было то, что они заканчивали этот курс. Это означало то, что Драко оставит ее и начнет жить своей жизнью. Ее тайное увлечение. Такое происшествие повергло ее маленький мир в хаос, вызывая появление скандальных мыслей. Слишком смелый для такой, как она, и еще знание того, что ее воображение хочет выйти за пределы зоны комфорта, сильно раздражало ее. Пока она жила в своей оболочке, Драко был общительным и предприимчивым. Похождения в его прошлых приключениях, которыми он делился с ней, были ошеломляющими. Иногда, она хотела быть немного похожей на него — быть ловцом этих ощущений. Несмотря на то, что он был слизеринцем, она задавалась вопросом: был ли он большим гриффиндорцем, чем она, если бы не храбрость? Еще несколько мгновений она молча смотрела на него. Драко Малфой был высоким, со скрытыми сильными мышцами под облегающей одеждой. Гермиона была среднего роста, но Драко заставлял ее чувствовать себя маленькой. Блондинистые волосы и серые глаза, черты его лица были резкими, но надменно красивыми при лунном свете. Другие девушки завидовали его перламутровому цвету волос и идеальным бровям. Он был популярен, в то время как она… нет. Он был общительным и жаждал новых впечатлений, а она скрывалась в своих книгах. Различия в их характерах были очевидными. Если бы она могла хоть немного сгладить это различие. Вот почему она была здесь после отбоя. «Это просто исключено. Ужасно». И все же, наконец у нее будет что рассказать, только если она позволит развиваться событиям так, как сейчас. Может быть, если смелость не покинет ее первой. Легкий ветерок пробежал по ее спине, напоминая о прохладе в воздухе. Перед ней стоял Драко; он был одет в такую же черную манию, но не с гриффиндорской нашивкой, как у нее, а со слизеринской, и в то время как ее шарф был красно-оранжевым, его – черно-зеленым, чтобы защитить от холода. Она также была уверена, что как и у нее, под его одеждой была школьная форма. Ни один из них не переодевался. Это было просто странно. И все же, возможно, ей следовало быть немного осторожной со своей внешностью, если учитывать где они стояли, в какое время и ту легенду, которую знали все ученики Хогвартса. Согласно легенде, многие влюбленные целовались прямо здесь, под башней с часами, когда они пробивали полночь. Эта легенда имеет два разных значения. Одно из которых – поиск своей единственной и настоящей любви. Странная идея. Точно история Золушки, в некотором смысле. Однако наиболее популярным является другое значение. Согласно нему, ученик не закончит школу, если у него не будет в какой-то момент времени поцелуя в полночь под этой башней с часами. Так глупо. Но кто рискнет быть отчисленным? «Ты просто дурочка», отчитывал ее разум. Тяжесть этой традиции обрушилась на нее из-за новых обстоятельств. Она была так близка к достижению своей цели, что это было одновременно и волнующе, и нервительно. В этот момент она поняла, что молчала слишком долго. Смущение грозило поглотить ее голос в пустоту тьмы, чтобы потом его никогда не найти. Как будто чувствуя ее внутренний конфликт между желанием и тревогой выйти за пределы зоны комфорта, Драко молча протянул ей руку, ладонью вверх. Она смотрела ему в глаза с расстояния не более тридцати сантиметров, так близко они стояли. Да, ей втайне всегда нравился этот плохой мальчик, Дьявол может быть заботлив; и год назад они начали тайно встречаться после неожиданной встречи в библиотеке, когда она увидела его слезы. Тяжесть ожидания его отца привела к краху, и она почувствовала, что просто обязана его утешить единственным способом, который знала – крепким объятьем. Его голова лежала на ее груди, и соль его горя пропитала ее свитер. После этого, вместо того, чтобы оттолкнуть ее и назвать «поганой грязнокровкой», он поцеловал ее в щеку и ушел, не проронив ни слова. С той ночи и возникла странная дружба, всегда тайная. Ее секрет. Это всегда заставляло ее чувствовать себя сильной, зная, что она сделала что-то немыслимое со своими друзьями, которые никогда не знали, что это была не она, более смелая Гермиона Грейнджер. Когда она смотрела в серебристые глаза Драко, часть ее хотела, чтобы он лишил ее выбора, схватил за руку, дернул ее в свое маленькое пространство и … Сверху раздался звон колокола. «Слишком поздно», эти слова прозвучали у нее в ушах. Ее сердце билось слишком сильно, и она сделала этот маленький шаг вперед, даже не думая об этом. Между ними все еще оставалось около пятнадцати сантиметров, но они были достаточно близко, чтобы заставить ее трепещущее сердце сбиться с ритма. Хотя она и не взяла его за руку, Драко пожал ее. Он не пытался преодолеть ту пропасть между ними больше, чем она уже сделала. Он смотрел на нее сверху, и этот зрительный контакт был почти невыносим для ее измотанных нервов; однако она выдержала этот пронзительный взгляд, даже когда почувствовала, как его свободная рука обхватила ее шею сзади под водопадом ее диких вьющихся волос. Его голова склонилась над ней. – Ты слишком много думаешь, – беззлобно пробормотал он. Она почувствовала его влажное дыхание на своей щеке. – Закрой свои глазки, Гермиона. Гермиона, не Грейнджер. Он говорил интимно, вызывая дрожь в ее венах. Но не этот приказ заставил ее сомкнуть свои веки, а повиноваться ее заставило легкое прикосновение его губ. Когда вокруг раздался звон колокола, Гермиона попыталась насладиться своим первым за долгое время поцелуем, но осознание того, что кто-то их может увидеть, взяло вверх. Ее тревожность брала свое. А что, если ее кто-нибудь увидит? С Малфоем? Хоть ночь и была темной, лунный свет, падавший на них, словно призывал всех посмотреть на то, что происходит под башней. Она слегка отстранилась. – Драко, я думаю… – Перестань думать, – мягко перебил он. Он отпустил руку и положил на поясницу. С твердостью в движениях он притянул ее к себе так, что между ними больше совсем не оставалось расстояния. – Просто чувствуй меня, – его губы легким прикосновением коснулись ее губ, словно это было прикосновение пера. – Но если ты хочешь остановиться, то просто оттолкни меня. Поцелуй вновь был таким же легким. Его губы пришли в движение, ее последовали за ним, скорее из-за участия в этом, чем из-за чего-либо еще, до того момента пока она действительно не почувствовала. Давление его тела от груди до бедер, неловкость ее рук, которые она положила на его бедра, но самым важным был сам поцелуй. Сколько прошло времени с тех пор, как она в последний раз подпускала мужчину так близко? Если сейчас она остановит его, то как долго она будет ждать снова такой возможности? Мысли о том, чтобы дождаться того, что она испытывала сейчас, и, возможно, не иметь этого снова в течение некоторого времени, заставили ее расслабиться и сосредоточиться на том, что они делали, а не где они это делали. Однако, если быть до конца честной, возбуждение от того, что ее могли увидеть, не было таким уж отвратительным. Это был просто поцелуй. Невинный контакт, учитывая все обстоятельства. Но как глубоко это было. Какими свободными для Гермионы оказались это чувства. Страх исчез, когда неизвестность исчезла под поцелуем Драко. Беспокойство было смягчено отсутствием у него напора. Он не воспользовался ее маленькой демонстрацией веры. Руки Драко не были в неуместных движениях, он не терся о нее в вульгарных движениях. Это был контраст с той личностью, которой его видел мир. Он целовал ее так, словно действительно заботился о том, чтобы ей было комфортно. Ответ никогда не был более очаровательным. То, что он не настаивал на большем, придавало ей смелости, заставляя думать о том, чтобы сделать вперед еще один шаг. Что в этом плохого, не так ли? И это была хорошая проверка на то, чтобы оценить его самоконтроль. Это потенциально опасная игра с любым другим мужчиной. В нем Гермиона не чувствовала угрозы. Не на физическом уровне, что придало ей смелости искать большего. Ее руки обвились вокруг его поясницы, и сейчас она откровенно прижималась к его телу. Она была мягка в том, где он был тверд. Единственной переменой в его теле было легкое напряжение в районе затылка и спине, которое поощряло ее близость. Она решилась на еще один шаг вперед. Как и любая другая любопытная женщина, которую держали в столь интимных объятьях, она задавалась вопросами в другой области. Именно поэтому она прижалась к нему бедрами ближе, начиная тереться о него. Она не могла сказать возникла ли у него эрекция, и почему-то незнание этого подстегивала ее любопытство. Могла ли она вызвать такую реакция? А хотела бы она этого? Возможно, это и так. Внезапно, Драко стал медленно отстраняться от него. Когда костяшки ее пальцев коснулись кирпича за его спиной, Гермиона уставилась на него, и поцелуй прервался на мгновение. Он прислонился плечами к стене башни, стараясь не касаться бедрами камня, чтобы не ушибить ее руки, все еще прижатые к его пояснице. – Что ты делаешь? – спросила она тихим голосом. – Устраиваюсь поудобнее, – Обычно он был более разговорчив, поэтому его короткие ответы только заставляли ее больше сосредоточиться на том, как его тело ощущалось рядом с ее. Затем он стал поглаживать ее волосы на спине, прежде чем убрать несколько прядей со щеки, когда ветер играл с этой каштановой массой. Драко прикоснулся к ее щеке. Ее сердце дрогнуло. – Если ты хочешь, то мы можем остановиться. Не успел он договорить, как уже вновь целовал ее, приоткрывая губы. Она такая ручная, но дерзкая. Ей было легче сосредоточиться на нем, чтобы справиться с тревогой, поэтому Гермиона приняла участие в разговоре молчанием, хотя несколько минут назад собиралась положить конец этой интимной встрече. «Еще немного… чуть-чуть...», подумала она, позволяя себе погрузиться в этот момент, потому что никто не знает, когда она позволит случиться такому вновь. Мрачная мысль. Это заставляло ее желать удержать то время, которое она провела с ним. Это было дерзко с его стороны, но внезапно чья-то рука опустилась ей на зад. Это было не робкое прикосновение, а крепкий захват. В то же мгновение Драко наклонил голову для более глубокого поцелуя. Почувствовав прикосновение его языка, она передразнила его, пробуя на вкус. Любопытство взяло вверх над тревогой. Как далеко они зайдут прежде, чем кто-нибудь их заметит? Что он будет делать дальше? Конечно, она была в безопасности от слишком интимной близости, несмотря на поздний час. Там, где они чувствовали друг друга было ощущение безопасности. Это немного успокаивало. За пределами этой башни не было никаких ожиданий. Поэтому она позволила ему прикосновения, наслаждаясь ими. Трепет от той мысли «Что же будет дальше?» не давал ей покоя. Также это вызывало беспокойство в ожидании следующего шага. Она хотела этого, жаждала. Хотя полуночной перезвон уже давно прекратился, Гермионе не хотелось прекращать этого, чтобы не случилось. – Ты хочешь меня? – Не останавливайся. Гермиона замерла. Неужели она только что… Ее внутренний шок сменился удивление другого рода. Обняв ее за талию, рука Драко лежала на ее груди, сжимая и лаская сквозь ткань одежды. Мысль о том, где именно были его прикосновения пробудило в ней возбуждение. Словно шок для ее организма, потребность стала скапливаться внизу живота. На инстинктах она прижалась к нему еще ближе, а ее руки крепче обхватили его спину. Она не стала отговаривать его от этой дерзости, просто попыталась скрыть этот факт, если кто-нибудь посмотрит в их сторону. Еще один трепет заставил ее сердце колотиться со скоростью ста километров в час. Неужели их поймают? Она надеялась, что нет. Она бы умерла, если бы так, но опасность будоражила. Возможно, авантюризм Драко действовал на нее сильнее, чем она действовала на него. Ее молчание подбадривало его, потому что его бедро протиснулось меж ее бедер. Ее глаза инстинктивно приоткрылись. Нежный, но в то же время твердый толчок вверх и теперь она оказалась верхом на его бедре. Словно показывая ей, как это делается, его руки соскользнули к ее бедрам, передвигаясь по ноге. Электрические вспышки удовольствия мучили ее. Это были маленькие вспышки с потенциалом стать более мощными под правильным углом, под правильным давлением. Ее длинная юбка задралась высоко, скользя вдоль ее женских частей тела так, как она никогда не мечтала. И она хотела большего. Сосредоточенная на этих искрах удовольствия, Гермиона игнорировала все остальное, пока чья-то рука не потянула ее за волосы. Ее голова откинулась назад, и она уставилась на Драко, приоткрыв рот и хватая воздух. Его пристальный взгляд был прикован к ее лицу. В нем чувствовалась напряженность, которой она никогда раньше не замечала. И все же поцелуй, который он оставил на ее губах, был полон нежности. – Даа, оседлай меня. Возьми от меня то, что тебе нужно. Жар опалил ее лицо на этих словах. Они были наделены эротизмом, что сбивало ее с ритма. – Кто-нибудь может увидеть, – прошептала она. – Ну и пусть. – Нет! – она задохнулась от ужаса, увидев его пренебрежение этой перспективой. – Мы ведь еще ничего не делаем, – ее разум все же уловил это. – Держись поближе ко мне и никто этого не увидит. Его рука скользнула под ее свитер. Прохладные пальцы, ласкавшие ее живот, вызывали мелкую дрожь вдоль спины. Гермиона не остановила его в тот момент, когда он снова обхватил ее грудь; теперь лифчик был единственной преградой, отделявшей ее плоть от ласкающей руки. Почему она не останавливает его? Это было безумием! – Ты сумасшедший! – Гермиона понизила свой голос, хотя восклицание было сильным. Она обхватила его за запястье той руки, которая исследовала ее тело, удерживая его. И все же по-настоящему она не останавливала его. Ни слова не слетело с ее губ; она не оттолкнула его руку и не отступила. Вместо этого, как и было велено, не закрывалась от него. Некая дремлющая часть ее тела удерживала на месте. Любопытство, возбуждение, потребность. Драко заставил эти желания вспыхнуть словно адское пламя. Правда заключалась в том, что она не хотела, чтобы он останавливался, но будь она проклята, если признается ему в этом. От смущения она потеряла дар речи. Его большой палец опустился на сосок, который был едва ощутим сквозь ткань лифчика. Это заставило ее захотеть, чтобы он обошел этот барьер и … – Скажи мне остановится. Но она не могла этого сделать. Ее губы не могли произнести те слова, чтобы он остановился или принудил ее. Она даже не могла встретиться с ним взглядом, она слишком смущена своими удивительно-сильными потребностями, которые заставляли ее опустить голову и смотреть на его грудь. – Гермиона… – он прошептал ей это в волосы до того, как прижаться щекой к ее макушке. Не торопясь, его пальцы стали смелее, начиная пробираться под ее бюстгальтер. Наконец, он обхватил ее полностью, не ставя барьеров между ними. Ладонью он обвел ее сосок. У нее сбилось дыхание. Она уткнулась лбом в его грудь, и единственным ободрением, которое она могла найти в этой странной ситуации, было крепче обнять его и прижаться к его руке. – Ты хочешь меня… Это прозвучало утверждением, а не вопросом. В любом случае, его болтовня не замедлила биение ее сердце, хоть боль между бедер стала более усиленной. «Возможно, он делает это специально!» Он должен был знать, что делает с ее измученными нервами. – Я думаю, что это ты хочешь меня, – дерзко парировала она, пытаясь вернуть себе контроль, который он так легко себе украл. Или скорее контроль, от которого она отказалась добровольно. Он разместил свою ногу между ее, потирая, поглаживая чувствительную плоть. – Я хочу тебя, – с легкостью произнес он. – И я чувствую, что ты тоже меня хочешь, – его дерзость не знала границ, что добавляло ее возбуждение. – Эгоист, – выпалила она. – Мне это показалось? – спросил он. Не в силах ответить, она решила, что он слишком много говорит для ее спокойствия, поэтому она схватила его за край мантии и притянула к себе для поцелуя. Гермиона не знала как долго они обнимались, целовались и прикасались друг к другу. Она не стала проверять время или останавливаться, чтобы спросить. Она нуждалась в большем. Ноющая боль давала о себе знать. В то время как росло ее волнение, казалось, что Драко твердо держал себя в руках. Его самообладание и сдержанность были одновременно благословением и источником ее разочарования. – Драко, – пьянящим стоном его имя прозвучало сквозь стиснутые зубы, что сигнализировало о ее желании. Словно прочувствовав, насколько трудно ей произнести свои желания, он представил ей возможность выбора. – Не хочешь пойти со мной до больничного крыла? – прежде, чем она успела что-то ответить, он добавил. – Я позаботился о том, чтобы нам гарантировали уединение, – его голос был глубоким и низким, и именно в этот момент она поняла, что был также взволнован этой встречей, как и она. Слава Богу! По крайне мере, она была не единственной. Тогда ее охватило подозрение: – Почему? Он рассмеялся от ее подозрительности. После он сильно ущипнул ее сосок, заставив выгнуть ее спину дугой, и тихий звук удовольствия пробрался через ее горло. – Принимаешь желаемое за действительное? Затем он огладил ее попку и схватил за другую грудь, играя с другим соском. – Пойдем со мной? Это был трудный вопрос, и она знала это. Он всегда давал ей возможность выбора, никогда не перетягивал на какую-то сторону, и она это ценила. Но, возможно, не столько на этот раз, сколько часть ее хотела, чтобы он забрал на себя этот выбор. Она желала, она жаждала, она… нуждалась в этом. Но вся тяжесть принятия была почти непосильной, чтобы взвалить это на ее плечи. Однако, даже она понимала, что было бы неправильно оставлять это на него, когда это должно быть взаимным выбором. Было бы несправедливо по отношению к нему, если бы она потом пожалела об этом и полностью возложила вину на его плечи. Это было по-детски, а разве она не сегодня вечером решила, что больше не ребенок? Что пришло время выйти из зоны комфорта и заняться чем-то большим, чем просто наблюдать, как мир проходит мимо нее? Ей хотелось на себе испытать те истории жизни, подобные тем, о которых рассказывал Драко. Хоть что-нибудь из ее школьной жизни. Осторожность – это тот же страх, который не дает ей развернуться. – Если ты решишь идти, – он вмешался в ее мысли, – то мы не должны делать ничего такого, что ты себе вообразила, – он будто читает ее скандальные мысли. – Мы могли бы поговорить или еще что-нибудь, если ты не хочешь возвращаться в свою гостиную. Но я серьезно: я позаботился о том, чтобы нам никто не помешал. Она верила ему. Если кто-то и мог устроить тайную романтическую встречу в госпитале, так это Драко Малфой. Она была уверена, что он задействовал свои связи, обратился к тому, кто знал, что нужно избегать всезнающего взгляда Дамблдора. Возможно, она играла с огнем, когда ответила «Хорошо». – Хорошоо? – протянул он звук «о». Отойдя от тепла его тела, она встретилась с ним взглядом после того, как привела свою одежду в порядок. – Хорошо, я пойду с тобой, – она пожала плечами, показывая безразличие, которого на самом деле не было. Неловкость грозила погасить ее пыл, когда они шли к зданию, оставив башню с часами позади. Драко не взял ее за руку, но и она сама не потянулась к нему. Это была долгая пятиминутная ходьба. Они сохраняли молчание и быстро двигались, постоянно озираясь по сторонам, потому что не хотели быть пойманы на этом месте. Только когда Драко закрыл за ними дверь госпиталя, ее наполнила решимость. Она должна была чувствовать опасность, но маленькая комнатка в глубине, которая была единственным уединением от большой, была заполнена маленькими кроватками, давали ей ощущение безопасности. Хотя ее пыл почти угас под тяжестью сомнительных мыслей, решимость взять на себя ответственность за этот момент наполнила ее. Это был один шаг из ее оболочки, один огромный шаг вперед, и она нуждалась в том, чтобы Драко помог ей в этом начинании. К его удивлению, Гермиона увидела это в его глазах и прижала его к двери своим телом. Он позволил это, не остановил ее, когда она встала на носочки и обхватила его за плечи для страстного поцелуя. Возможно, она не могла выразить свои потребности словами, но ее действия говорили громче слов. Она надеялась, что он поймет намек на ее действия. Должно быть, так оно и было, поскольку его руки обвились вокруг нее. Прижав ее к себе, его руки стали пробираться под ее рубашку. Пока его руки обхватывали ее грудь сквозь лифчик, она поглаживала его спину, но его мантия мешала получить доступ к телу. Отчаянно желая вернуться назад в то состояние, когда физическое влечение вытеснило весь разум, Гермиона удивилась, когда Драко остановил ее, не дав скинуть с себя мантию. – Что… я не знаю… Чувство смущения угрожало поглотить ее, так как она тут же подумала, что ее отвергают, но прежде, чем обида успела проникнуть в ее грудь, она услышала отчетливый щелчок открываемого замка. Теперь настала его очередь избавляться от одежды, стряхивая ее с себя и позволяя растекаться на полу у его ног. Под ней была школьная форма. Драко уже развязывал галстук и смотрел ей прямо в лицо. Тупо уставившись на него, Гермиона вдруг поняла как неловко она себя ведет. Вместо жара и насыщенности, она представила себе, что думает о ее неумелости. – Я не знаю, что делать, – призналась она. Не похоже, что она делала что-то подобное раньше. Она должна уйти. Прийти сюда вместе с ним было огромной ошибкой. Ее беспокойство только усугубляло ситуацию, но он как будто не обращал внимания на ее неловкость; Драко придвинулся ближе, когда она отступила на несколько шагов, чтобы прижать ее спиной к своему телу. – Да, это так, – заверил он, и его губы нависли над ее, словно призрачное прикосновение. – Ты опять слишком много думаешь, сейчас время чувствовать, не думать. Его губы скользнули по ее щеке в едва ощутимой ласке. Он убрал ее волосы с шеи и наклонился, прокладывая губами дорожку поцелуев. Тихий вздох вырвался из ее груди, когда она закрыла глаза, пытаясь следовать его наставлениям. Она хотела этого, хотя и упорно продолжала держаться за свой разум, вновь забегая в свою оболочку. Сожаление было горькой таблеткой, которую она отказывалась принимать сегодняшней ночью. Наслаждение наступало и она просто… почувствовала. – Я хочу тебя, – прошептал он ей на ухо. «Я тоже хочу тебя». Эта мысль так и осталась не озвученной. Его большая ладонь взяла ее за щеку. Их взгляды встретились. – Ты даже не представляешь, как долго я хотел тебя, – Гермиона тяжело сглотнула от этого признания, горячий взгляд Драко привлек ее внимание, как мотылек, привлеченный пламенем. Она сгорит. И при этом она хотела этого. – Но я покажу тебе это, – пообещал он. Мурашки пробежали вдоль ее спины. Она смотрела, как он медленно снимает с себя рубашку, и когда его руки потянулись к ее мантии, она не остановила его. Во всяком случае, ей становилась жарко в теплой комнате. «Не думай, просто чувствуй», сказала она себе. Ее рубашка вскоре отправилась к растущей груде одежды на полу, оставив ее в лифчике и юбке. Мгновенье спустя, его рука опустилась на спину, и она прижалась к его обнаженной груди. Его волосв на груди щекотали ее плоть гладкой груди. Между ними не было пространства, и Гермиона наслаждалась ощущением соприкосновения кожи с кожи. Был ли он инициатором поцелуя, который они сейчас разделяли, или это была она? Гермиона не была уверена в правильном ответе. Все, что она чувствовала – это тепло его кожи и мягкость его губ. Она почувствовала, как его подбородок коснулся ее и ощутила щетину над верхней губой, когда они целовались, гиперактивно реагируя на каждое ощущение. Ее ощущения были возбуждены вместе с ней. Кончики пальцев проскользили по ее спине. Этого ощущения было достаточно, чтобы вызвать легкую дрожь в спине. Его прикосновения ползли вверх. Едва заметное движение, и внезапно ее лифчик ослабел. Драко успешно расстегнул застежку на спине без всякого сопротивления. Его умение обращаться с ее лифчиком безмолвно доказывало о его опыте в подобных делах. Вместо того, чтобы оттолкнуть, это было… захватывающе. Если он был способен вести, Гермиона знала, что она сможет следовать за ним. Ей не нужно было думать, только реагировать, и, черт возьми, она среагировала, когда легкие прикосновения его пальцев коснулись лямок на ее плечах. Но белые чашечки удерживались на месте их телами, все еще плотно прижатыми друг к другу. Это была она, она сделала небольшой шаг назад, позволив ее лифчику упасть на пол. Драко потянул ее назад. Теперь он стал делать легкие движения, от которых волосы на его груди растирали ее грудь, дразня этими ощущениями. «Он двигается чертовски медленно», – нетерпеливо подумала она. Они все еще были полуодеты и стояли у двери в комнату, которая, как она догадалась предназначалась для сиделки, когда ей приходилось оставаться на ночь, чтобы ухаживать за больными или ранеными учениками. Сделав выбор быть здесь и наслаждаться моментом, Гермиона захотела всё. Взяв достаточно инициативы в свои руки, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, она сделала маленький шаг назад. Положив руки ему на бедра, она пригласила его следовать за ним. Еще один шаг назад, потом еще и еще. Однако она не имела никаких идей на счет того, что будет дальше. Они все еще были прижаты друг к другу, его язык пробрался в ее рот. Она уже собиралась отойти, чтобы поискать кровать, как вдруг ее почти грубо толкнули к стене, о близости которой она и не подозревала. Рука под ее правым бедром подтянула ее колено к его бедру. Вынужденная держаться на одной ноге, Гермиона бессознательно подтянула ногу ближе к нему, чтобы удержать равновесие, в то время как ее руки обвились вокруг его шеи. Их взгляды пересеклись. Он смотрел на нее, когда взялся за ее левую грудь, и их теснота согревала ее лицо. Большой палец коснулся ее соска. Затем снова, пока он не начал играть с ней, но когда он с нежностью ущипнул его, она отреагировала. Она вздрогнула; сдавленный звук застрял в ее горле. Он сделал это снова, покрутил ее сосок, прежде чем еще раз ущипнуть, сопровождая нежные потягиванием. Он играл с ней снова и снова. Сердце бешено колотилось, она пыталась дышать, но это было трудно, складывалось ощущение, что она только что пробежала милю. Положив обе руки ей на грудь, Драко усилил ее желание, заставляя боль внизу живота усиливаться до тех пор, пока между бедер не пробудилось жжение. Это было ужасно, и все же она жаждала большего. – Я просто горю, – ее шепот сопроводился резким толчком бедер в его сторону. Но тем не менее, угла соприкосновения было недостаточно, чтобы успокоить это жжение. – Где именно? «Он играл с ней?», подумала Гермиона с легким раздражением. – Ты знаешь где, – сказала она. Ее челюсти были крепко сжаты, когда наслаждение нахлынуло на нее от его порочного прикосновения; она попыталась сдержать свои звуки наслаждения к минимуму. Драко вновь прижался к ней. Его голос был хриплым, когда он поддразнивал: – Я так не думаю. Она винила свою сексуальность, когда кусала его нижнюю губу, возможно сильнее, чем это было необходимо для его игр. Вместо того, чтобы отстраниться от ее небольшого наказания, Драко ответил жестким поцелуем. Словно воодушевленный ее дерзкой атакой, он отпустил ее грудь, но только для того, чтобы схватить ее сзади за бедра и дернуть вверх. Он легко принял на себя ее вес. – Обхвати меня ногами, – потребовал он. Она уже собиралась сделать именно это. Подложив одну руку ей под зад, а другую прислонив к стене рядом с ее головой, он пристально посмотрел ей в глаза, повернув ее как раз так, чтобы она оказалась рядом. Сейчас это был тот правильный угол. Точно такой же, какой был под башней с часами, когда велел ей оседлать его бедро, потираясь о него. Их одежда все еще отделяла их от соединения плоти; однако они имитировали этот акт, двигаясь друг против друга. Внезапно, Драко дернул ее выше к своему телу, переместив ее ноги с его бедер на спину. Сделав маленький шаг назад от стены, чтобы положить руку между ее лопаток, он заставил ее выгнуть спину. Наклонив голову, он пропустил ее сосок между губ. Сначала он нежно пососал его, а потом еще сильнее впился в него. Удовольствие вызывало электрические удары тока. Гермиона чисто рефлекторно прижалась к его животу. Крепко обхватив его ногами, они легко работали вместе, чтобы удержать ее от падения на пол. Не желая останавливаться, она обхватила его сзади за шею, удерживая его рот на ее. Когда Гермиона с готовностью погрузилась в ощущения, ее разум стал пуст, и она едва осознавала, когда он начал движение. Только когда он перестал посасывать ее сосок, она поняла, что он идет. Все еще держа ее на руках, он сбросил ее туфли. Тогда она начала падать. Удерживая их, он прижал ее к кровати под собой. Одеяло под ней было холодным, вызывая шок в ее организме. Его рука все еще была между ее лопатками, но она не была в плену, поэтому он немного провел рукой и схватил ее за волосы. Резко дернув, он выгнул ее шею. Вместо того, чтобы вновь завладеть ее ртом, он опустился на ее шею. Его язык быстро нащупал ее бьющийся пульс. Зубы впились в то место, где шея переходила в плечо. Он поцеловал ее ключицу и спустился ниже. Держа в руках ее волосы, он не дал посмотреть на его движения, и будь она проклята, если это не усилило ее жжение, растущее внутри нее. Он заставил ее чувствовать, просто не дал другого выбора, и без ее взгляда, чтобы следить за ним, ощущения усилились. Он погладил ее грудь, лаская и сжимая, как будто был доволен ее тяжестью и округлостью. И все же он отважился двинуться немного южнее, лаская губами. Время от времени он останавливался. Коснувшись языком ее обделенного соска, он обвел затвердевший бугорок, заставляя ее ждать большего внимания. В нетерпении она схватила его за затылок, отчаянно желая, чтобы перестал сосать и дразнить ее. Словно не желая, чтобы его торопили, он заставил ее терпеть и вместо этого ударил по ее соску кончиком языка. Она издала тихий грудной стон. Этот звук закончился резче, чем начался, но тогда он удивил ее нежным покусыванием. – Мне нравится этот звук, – похвалил он ее, – продолжай говорить мне, что тебе нравится, – хрипло продолжил он. – Если не словами, то умоляй меня этими хриплыми стонами. Те вещи, что он говорил, используя более глубокий тон, чем обычно… Может быть он пытается свести ее с ума? Хотя она не была готова, чтобы поддержать этот грязный разговор, поскольку смущение чуть не задушило ее; если бы она осмелилась сделать попытку, Гермиона была бы сильно взволнована, когда он проделывает с ней такое. Слова могли быть интимной лаской, и она, затаив дыхание, ждала не только его следующего прикосновения, но и того, что он еще скажет. Комната была полутемной, освещенной только не сгорающим пламенем свечи и лунным светом, просачивающимся в окно. Она закрыла глаза и с легкостью сосредоточилась на его губах, щекочущих живот. То, что он показал, было что-то новым – его легкие поцелуи внизу живота заставляли ее дергаться и дрожать от чувствительности. Щелкнув языком, он прекратил свои исследования. Ее волосы были распущены, и она в замешательстве смотрела на него, пока он не начал снимать с нее носки. Вскоре он снял и свои носки. Положив руки на ее бедра, он в тишине смотрел на нее, как она расстегивает молнию на юбке. Реальность того, что они делали и что они собирались сделать, угрожала разрушить этот момент для нее, поэтому Гермиона сосредоточилась на жаре между бедер, той боли, что она чувствовала внутри себя. Похоже, что это сработало, потому что теперь она отчаянно хотела, чтобы он покончил с одеждой и спустился вниз по ее ногам. Ее белые трусики остались на месте. Вместо того, чтобы немедленно снять их с нее, Драко опустился на колени у края кровати. Обхватив руками ее коленки, он легко потянул ее на кровати, прижимая к себе. Показ его силы взволновал ее. Наблюдая за ним, она приподнялась на локтях. Ее дыхание застряло в легких, глаза расширились, и секундой спустя она обратно упала на кровать, тяжело дыша. Ткань трусиков была отодвинута в сторону. Горячее дыхание опаляло ее плоть. Широко раскрывшись для его прикосновения и положив ноги ему на плечи и спину, Гермиона сжала одеяло в кулаках, когда он впервые коснулся ее языком. Раздвинув ее гладкие складочки кончиком языка, Драко без сомнений погладил ее чувствительный бугорок над промежностью. Тот напор, что она чувствовала ранее во время их прелюдии, был ничтожеством, по сравнению с тем, что он делал сейчас. Нервы пели и танцевали вдоль ее плоти, сосредоточенной вокруг того единственного места, с которым он продолжал играть. – Боже мой! – воскликнула она. Она выгнула спину и ее живот сжался, ноги напряглись на его спине, что только сильнее прижало его к ней. Боль усилилась, когда он вставил палец в ее влажную глубину. Как будто зная, что ей нужно больше, он толкнулся в нее буквально на секунду, чтобы она почувствовала себя более наполненной. Движением «иди сюда» он прижал пальцы к себе изнутри ее киски и потер то местечко, которое могло бы запросто сбросить ее с кровати, если бы не его крепкий захват. Он удерживал ее на месте, пока она извивалась наслаждением под его натиском. Она не находила себе место, чувствуя, как электрический ток экстаза пробегает по ней от того места, где Драко дразнил ее; о тишине также не могло идти речи. Ее губы приоткрылись от прерывистого дыхания, стоны и тихие вскрики и всхлипывания вырвались из ее горла и эхом разносились по тихой комнате. Его тело покрылось испариной. Она чувствовала как напряжена и была близка к тому, чтобы разбиться вдребезги. Никогда ранее она не испытывала подобного удовольствия. Это было так мощно, что граничило с болью. Она была так близка к разрядке! Она сама хотела этого, нуждалась в этом. – Пожалуйста! – воскликнула она и повторила свою мольбу еще несколько раз, пока стон не оборвал ее слова. Обхватив ладонью ее ягодицу, удерживая бедра подвешенными в воздухе для его рта, Драко начал быстрее толкаться в нее пальцами, сильно надавливая на то место, которое сводило ее с ума. Но то, что опрокинуло ее через край, случилось, когда он обхватил губами ее нежную плоть и добавил всасывания к ее клитору. От совокупности этих действий у нее перехватило дыхание, когда она хотела закричать о своем освобождении. Ее внутренние стенки содрогнулись, сжавшись вокруг пальцев, которые продолжали движения внутри нее, продлевая ее экстаз. Лежа и дрожа, после того, как Гермиона попыталась восстановить хотя бы нить связных мыслей, кровать опустела около ее бедер; рука обхватила ее поясницу, когда ее подняли и переместили дальше на кровать. Открыв глаза, которые она даже не заметила, как закрыла, она увидела, что Драко навис над ней на четвереньках. Как будто он только и ждал, пока она откроет глаза. Он начал говорить. – Прекрасная, – положив руку на ее бедро, он погладил ее по боку. То, как он смотрел на нее, заставило верить ему. И только когда он протиснулся между ее бедер, она осознала несколько фактов. Первое, она была голой. Драко снял с нее трусики, когда она отходила от своего первого оргазма, и второе, теперь он также был обнажен. Слишком захваченная экстазом она не увидела, как он разделся. Она не смотрела вниз на их тела, но чувствовала его твердое и горячее начало на своем животе. То, что он был возбужден, заставило ее сердце биться с новым интересом. Хоть она и не могла видеть его, она чувствовала его длину, и он не был маленьким. Он был большим, определенно больше среднего. «Насколько он большой», внутренне восхищалась она. Ей хотелось спросить об этом, но голос отказывался произносить этот вопрос вслух. От смущения у нее отнялся язык. Однако у Драко, похоже, таких проблем не было. – Ты нужна мне, – прошептал он, его голос был глубже, чем когда-либо. «О Боже, неужели это случится?!» – Раскройся для меня, – подбодрил он, удобнее устраиваясь между ее бедер. Она почувствовала, как он протянул руку между ними, и поняла, что он обхватил себя. Когда кончик его члена потерся о ее неприкрытость, Гермиона напряглась, вспоминая, каким большим он был у нее на животе. И как он вообще туда поместится?! Ее мышцы рефлекторно напряглись, а руки в волнении сжались вокруг его бицепсов. Словно почувствовав ее беспокойство, он прошептал: – Я не причиню тебе вреда. Расслабься. Вместо того, чтобы вонзиться в нее, он провел своей эрекцией вдоль ее промежности, стимулируя ее. – Боже, ты вся мокрая, – ее женская сущность сделала его член скользким, когда он двигался. Она не могла не ответить ему на это. – Да, двигайся со мной, – подбодрил он, когда она двигала бедрами в такт его небольшим движениям. Подтянув колени, чтобы обхватить его покачивающиеся бедра, Гермиона приподнялась, и Драко встретил ее страстный поцелуй. Это было не слияние ртов, а эротический танец, предваряющий соединение других областей тел дальше к низу. Боль внизу живота была очень сильной. Она чувствовала себя опустошенной. Ей нужно было, чтобы он вошел в нее. Ее ногти впились в его плоть, бедра еще сильнее прижались к нему. Было очевидно, что она хочет большего, так почему же он не дает ей этого?! – О Боже, пожалуйста, хватит уже дразнить меня, – наконец сказала ему. Будь проклята застенчивость перед лицом таких мучений. – Ты сводишь меня с ума! – Ты хочешь меня? – его голос выражал спокойствие. У нее же все было иначе. – Да! – Ты нуждаешься во мне, чтобы я был внутри тебя? – Да! – она ногтями вцепилась в него, беспокойно ерзая под ним, но он крепко прижал ее к себе. Если он не сделает что-нибудь в ближайшем будущем, она сама это сделает. И вот вторжение. Он вошел в нее, его толщина заставила ее мышцы разжаться и освободить под него место. Это было невероятно. Потом стало больно. Однако Драко медлил, позволяя привыкнуть к его размеру. Она чувствовала все, как он наполнял ее. Как он продолжал свои движения. Все глубже и глубже. Когда он остановился, чтобы отодвинуться назад, Гермиона быстро обхватила его ногами за поясницу и уперлась пятками в позвоночник, пытаясь вернуть его назад, несмотря на жгучее проникновение. – Да, обхвати меня ногами. Дай мне войти в тебя. Его слова только подстегнули ее, заставляя сходить с ума от желания. Когда он снова вошел в нее, она поняла, что до этого он не входил в нее полностью, потому что сейчас он был глубже. Боль и наслаждение завладели ее. Наружу и внутрь. Туда и обратно. Он прижимался все глубже и глубже, заставляя ее тело принять его. Он был не только длинным, но и толстым. Он погладил ее чувствительную плоть, ее гладкость позволяла ему легко двигаться внутри нее. Когда она подумала, что больше не сможет терпеть его еще больше, он показал ей, что она ошибалась. Наклонившись при следующем толчке, он погладил ее. То местечко. – Сделай это еще раз! – попросила она, задыхаясь. Без слов, Драко подчинился, давая ей то, в чем она нуждалась. Боль медленно отпускала по мере того, как расцветало удовольствие. И тогда, при следующем толчке, он ударился своим концом внутри нее. Как будто он тоже это почувствовал, он прижался к ней, сжимая шейку матки, прежде, чем отстраниться и сделать это еще раз. Дергаясь вверх при каждом толчке внутрь, чтобы попасть в ее сладкое местечко, он показал ей, насколько это может быть приятно с мужчиной его размера, когда он снова нежно коснулся ее матки. Он не останавливался. И не был грубым. Он сохранял медленный, но глубокий темп, ритмичное скользив. Несмотря на свою твердость, он казался таким сдержанным, в то время как она была в экстазе. «Как он мог быть таким спокойным перед лицом столь опустошающего наслаждения?» Звуки, которые он издавал, не шли в ни какое сравнение с теми, что срывались с ее губ, словно он вырывал их из ее горла по одному толчку за раз. Ее живот сжался, когда он подался вверх, встречая его толчки и пытаясь заставить его двигаться быстрее. Несмотря на все усилия подстегнуть его, Драко легко удерживал свой медленный темп. – Шшш, доверься мне, – прошептал он, прижимаясь лицом к ее виску и прижимая ее к своей груди. Он не давил на нее своим весом, прижав предплечье к матрасу рядом с ней; другая его рука обвивала ее поясницу, удерживая под углом для его толчков. – Я не могу думать, – выдохнула она. – Ты и не должна этого делать, – сказал он ей. – Ты… мучаешь… меня! – она почти плакала. Она знала, что он намеренно держит ее на грани, не позволяя упасть в экстаз. И это убивало ее. – Я дарю тебе удовольствие, – с легкостью возразил он. Она попыталась толкнуть его в плечо, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы показать свое разочарование. Он не сдвинулся с места, не ускорился и продолжал сводить ее с ума. Неужели он не понимает, как сильно она горит? Как глубоко вошла эта боль? Она умоляла покончить с ней. Она нуждалась в этом. Она жаждала этого. Тогда он удивил ее. Он перекатился. Легко оставаясь внутри нее, пока он менял их положение, Драко держался за ее бедра и она села на него сверху. Гермиона заморгала, глядя на него сверху вниз. – Оседлай меня, – хрипло сказал он ей. Он дернул ее за бедра вниз, задевая шейку матки. Задыхаясь, она крепко зажмурилась, когда удовольствие поползло вверх по спине. – Возьми у меня то, что тебе нужно. И она это сделала. Она не могла себе отказать. Она горела с яростью. Покачивая бедрами, она прижимала свой чувствительный клитор к его тазу, поглаживая его глубоко внутри себя. Она двигалась вперед и назад. Извиваясь и прижимаясь к его телу, она нашла его. «Ох, Боже, прямо здесь!» Его руки лежали на ее бедрах, помогая ей, покачивая ее на своей эрекции. Но затем он сделал выпад, разрывая связь своего таза и ее клитора. Это разочаровало. Пытаясь прижать его обратно, она склонилась над ним. Когда она положила руки на его плечи, он встретился с ней взглядом. Ее длинные волосы упали вокруг них, скрывая в их собственном мире. – Перестань двигаться, – задыхаясь, сказала она ему. Покачивая бедрами, она снова нашла свой ритм. Полнота киски, которую он растягивал, в сочетании с трением о него, была совершенством. Она была так близко к концу. Она знала это, чувствовала. Черт возьми, почему она не может сделать этот последний шаг, когда она нуждается в этом? Ее движения стали отрывистыми, менее ритмичными и более отчаянными, когда она пыталась найти свое наслаждение. Умоляя о помощи, она резко выкрикнула его имя. Крепче сжав ее бедра, он сильнее прижал ее к себе. Оттолкнувшись ногами, он еще сильнее вошел в нее. Кончик его члена стимулировал ее изнутри сильными движениями. И, кончая, она упала. Когда оргазм лишил ее чувств, ее глаза больше ничего не видели. Черные пятна лишили ее видения, а в ушах звенел гул. Сила в ее руках иссякла, прижимая ее к его груди, когда она забилась в конвульсиях над ним. Когда она кончала, Драко не был на месте. Внезапно, он снова оказался над ней. Положив руку ей на плечо и удерживая на месте, он широко раскрыл ее, обхватив коленом за свое предплечье. Он двигался быстрее, даже когда она дрожала, наслаждаясь ею и, даже когда она просила его остановиться. Это было слишком, удовольствие было слишком интенсивным. – Я не могу этого больше вынести, – сказала она, положив руку ему на грудь. – Даа, ты можешь, – Драко не давал ей пощады. – Это уже слишком! – Этого недостаточно! Хотя она умоляла об отсрочке, часть ее была рада, что он этого не сделал, потому что напряженность момента была странно захватывающей. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Когда мир вокруг нее распался, Драко продолжал смотреть на нее сверху вниз. Нет, не на ее лицо, а там, внизу. Она проследила за ним взглядом. Вниз по ее телу, пока она не увидела, где они соединяются. Ее первый взгляд на его член был направлен на то, как он постоянно погружался в ее киску. Он блестел от ее возбуждения. Она смотрела, зачарованная и возбужденная этим зрелищем. Настолько, что визуальный эффект усилил ее желание. Невероятно, но она почувствовала подъем сил, чтобы прийти еще к одному освобождению. «Ни в коем случае, невозможно!», ее разум взбунтовался. И все же это происходило. – Только не это, – возразила она, мотая головой по кровати. – Еще раз, – простонал Драко, – Еще, еще, еще. – Ты убиваешь меня! – она уткнулась ему в плечо, когда он опустился на нее сверху. Драко прижал ее к груди. Позволив ей принять на себя весь его вес, он обнял ее. Он обхватил ее ягодицы рукой, а другой затылок, притягивая ее лицо к себе. И все же он двигался. Делал неглубокие толчки. Он проникал в нее, в то время как его тазовая область упиралась в ее чрезмерно чувствительный клитор. Она кусала его за плечо, даже когда ее ногти впивались в его спину и держась за него, когда он уносил ее в нирвану. Еще до конца ночи Гермиона узнала, что он лишил ее для других мужчин.