За тридевять земель

- Ещё раз, куда ты хочешь меня послать? - Под Серпенском завелось чудище болотное. Найди команду деревенских дурачков, подожди, когда они его убьют, и забери зубы. Делов-то. - А поля мои? А если Высшие нагрянут? - Олесю попросим посмотреть. Я дам ей гребень Вайды, чтобы она могла дольше держаться в Яви. Ничего твоей товарке не будет, успокойся. Чай, не первый раз так делаем. - Учти, если Олеся или мои посевы пострадают, платить будешь сверх меры. Нет, вы оба! Красибор поморщился. Когда в Варваре просыпался трезвый рассудок, добиться от неё чего-нибудь было сродни подвигу. Чаровнику нужны были зубы чудища для усиления защитного полога над теремом, который после заселения нового жильца стал слишком часто гореть или рваться насквозь. Злиться на Димитрия у Красибора не получалось, но и терять полюбившийся дом не хотелось. Поэтому зубы хтони нужны были позарез. - Пошли царевну свою. Что он без дела болтается? – буркнула Варвара. Она уже понимала, что от задания не отвертеться, и брыкалась только из вредности. - Димитрий ещё не готов. Он только начинающий чаровник! – Красибор сел в резное кресло и помассировал зудящие виски. Царевич тут же оказался рядом с кандюшкой снадобья в руках. Чаровник принял лекарство, выпил залпом и зло уставился на полудницу. – Иди прочь и без зубов не возвращайся. Надоела хуже горькой редьки. Варвара коротко поклонилась и вышла. Злой Красибор – это уже не шутки. Какой бы миролюбивый ведьмак ни был, он был ещё и сильным колдуном. Зачарует по самое небалуйся, а потом расхлёбывай. Полудница спустилась с ведьмачьего крыльца и направилась прочь со двора. Делать было нечего – надо на хтонь идти. Будь что будет, думалось Варваре, умереть в Нави она всё равно не сможет, а вот растерять крохи своей силы – не страшно. Сами восстановятся. Когда-нибудь. Колдовской лес громко шумел. Вековые деревья качались и гудели от сильного ветра, время от времени роняя мелкие ветки на зазевавшуюся Варвару. Перед отходом ей хотелось забрать несколько амулетов со своей земли да с Олесей попрощаться. А то переживать же будет, подруга всё-таки. Поляну, где обычно проходили их встречи, перекал небольшой, но очень весёлый ручеёк, а густые кусты скрывали от посторонних глаз. Варваре очень нравилось это место. Хотя, может говорить и не стоило… - Куда ты? На чудище?! Оно ж убьёт тебя! – Олеся чуть не плакала. – Не ходи, Варенька-а-а… У удельницы мелко дрожали плечи и срывался голос. Скромное и застенчивое по своей натуре существо, она всю жизнь пряталась за крепкую спину полудницы, и потерять Варвару значило для неё потерять единственную опору в жизни. - Не плачь, Олеська, ты и оглянуться не успеешь, как я вернусь. - А если не вернёшься-я-я?.. – всхлипы сорвались в плач. – И чудище тебя сожрё-ё-ёт? - Подавится, - уверенно заявила Варвара и обняла подругу. – Чай, я не лыком шита. - Мне бы твою уве-е-еренность, - удельница попыталась взять себя в руки. Сделав несколько глубоких вдохов, она отстранилась и утёрла лицо ладонями. – Раз тебя Красибор послал, значит, уверен, что ты справишься. Как бы мне от этого ни было горько… - она мотнула головой. – Но с пустыми руками ты от меня всё равно не уйдёшь! – и прежде, чем Варвара успела возразить, Олеся шагнула в ручей и исчезла в воде. Варвара улыбнулась. Заботливость подруги её всегда умиляла. Будучи духом водным, удельница хранила все свои вещи в ручьях и небольших озерцах, в которых жила и подпитывалась силой. Вскоре Олеся снова появилась рядом. В руке она сжимала что-то блестящее и напитанное колдовством. - И только посмей снять его, - неожиданно жёстко сказала она, перекидывая через шею полудницы тесёмку и завязывая её крепким узлом. – Лельник, может, и не очень сильный оберег, но лучше, чем совсем ничего. - Спасибо, Олесь, - Варвара ещё раз обняла её. - Благодарить будешь, когда пригодится, - отмахнулась удельница. – А теперь ступай с миром. Да хранит тебя Лада. - Да храни тебя Лада, - эхом повторила Варвара и направилась прочь с поляны. Надо было спешить. Полудница выла из леса и побежала к своему полю. Её личный оберег, когда-то подаренный Красибором, лежал в тайнике – старом дереве в центре удела. Забрав его, она пошла к Старгороду – небольшому городу, даже большой деревне, где любил жить царь в тёплые месяцы лета. Красибор говорил что-то про кабак, мол, где-то там и должны были собираться те самые «дурачки» для убийства хтони. Подходя к деревне, Варвара накинула на себя полог морока. Пусть для людей она почти и не видима, но лучше уж выглядеть в их глазах симпатичной, а не пугать острыми стальными зубами. Среди людей кипела жизнь. Бойко кричали торговки, играли дети, ржали лошади в стойлах – был обычный день. Варвара прошлась мимо несколько лавок, даже стащила наливное яблочко из корзины, - всяко угощение, если нет денег. Впереди замаячила табличка «Кабакъ «Гномье гостеприимство». Кто такие гномы, и почему они гостеприимны Варвара не знала, да и саму пивнушку открывал какой-то немец, так что… Полудница толкнула дверь. Лестница за ней вела в подвал. Длинное, узкое, чем-то напоминающее гроб помещение насквозь пропахло брагой, на стенах от сырости вырос вьюн. У каждого столика стояла бочка вина, а люди, сидящие вокруг, безостановочно его поглощали. Варвара поморщилась, вышла в Явь и двинулась к человеку за стойкой. - Скажи мне, милчеловек, а кто людей для похода на хтонь ищет? - А тебе-то зачем? Мелковата будешь, сожрёт тебя тварь, - мужчина скептически оглядел её и хмыкнул. - Подавится, - скривилась полудница. – Я от ведьмака местного и тоже кое-что умею, - она сделала вид, что шепчет заклинание. Мужик побледнел. - Перестань! В моём кабаке не колдуют! – нахмурился он и замахал руками. – Вот тот, с синими тряпками, тот набирает людей. С него и спрос! - Спасибо, милчеловек. Варвара двинулась к нему. Коренастый, лысый, обвязанный синими лоскутами мужик с рыжей бородой и с большим мечом был виден отчётливо. - Ты набираешь людей для похода на хтонь? – спросила полудница, он прервал разговор и обернулся. - Я, Брукир Краснолюд. А ты? - Варвара. Собираюсь с вами идти. - Рад новому человеку. Садись, - он кивнул на пустое место рядом и обернулся к оставленным собеседникам, - Жизнь без старых товарищей и горилки стоит столько же, сколько баба без жопы. Выпьем?