Совершенно необыкновенно

Блейн очень любил Курта. Вообще-то Курт об этом не знал, но это ничего не меняло. Блейн покупал билеты на все пьесы и мюзиклы, в которых играл Курт. Блейн купил себе квартиру через улицу от дома Курта, чтобы видеть его окна. Это не навязчивое состояние, и Блейн никакой не маньяк! Просто он любит, а Курт с ним не знаком. Почти… На рассвете он часто приносит ему цветы и вешает их на дверную ручку. Если Курт поздно идет со спектакля, Блейн провожает его до самой двери. Курт этого не замечает, но он в безопасности. Блейн рисует Курта. Блейн гениальный художник. Вся его жизнь – холсты и краски. Ему пророчат мировую известность и страницу в истории живописи. Он больше всего на свете любил рисовать, пока не познакомился с Куртом. Теперь больше всего на свете он любит Курта. Лучшие его картины – это Курт. Правда, он никому их не показывает. Портреты Курта надежно спрятаны от чужих глаз, но Курт есть в каждой его картине. Ему очень грустно продавать свои работы, потому что в небе над рекой – глаза Курта. Потому что снег такой же белый, как улыбка шатена. Потому что во всех этих картинах Курт, а он вот так вот просто продает их. Но он знает, что Курт не будет злиться, потому что Курт хороший. Курт красивый, скромный и очень нежный. Курту всего двадцать два, а Блейну уже почти тридцать, но это не мешает ему любить Курта вот уже шесть лет. Тогда Курт был просто юношей. Тогда Курт бежал под дождем, а Блейн проводил его до подъезда со своим зонтиком. Курт жутко тогда покраснел, поблагодарил, спрятал глаза и юркнул за дверь, а Блейн влюбился. Это просто, серьезно. Курт пел, как ангел. Курт играл так искренне, что Блейн всегда плакал. Курт был воплощением света, но никогда не гулял на солнце. - Ах, Рейчел, я так мечтаю однажды прогуляться по улице летом днем. Все жалуются на жару, а я мечтаю это ощутить, но ты же знаешь, что происходит с моим лицом. Я превращаюсь в одну сплошную веснушку, и меня не возьмут сыграть даже собаку! – капризно жалуется он своей подруге однажды, сидя на балконе под большим навесом. Блейн как раз шел за молоком, когда услышал обрывок этого разговора, и невольно замер. Курт живет на первом этаже, и у Блейна сворачивается желудок от нежности, когда он слышит голос Курта так близко. То, что говорит Курт – это смешно. Это детские капризы, это такая глупость, что Блейну хочется хихикать. Но Блейн знает, что Курт – совершенно необыкновенный, и любить его нужно соответственно. - Пойдешь со мной на свидание? – неожиданно выпаливает он, и Курт роняет от неожиданности телефонную трубку. Он смотрит на Блейна и моргает глазами. Его щеки краснеют, а губы приоткрываются. Он смеется, прикрывается рукой и тихонько спрашивает: - Вы шутите? - Нет, - просто отвечает Блейн, и его трясет от волнения. Курт смотрит на него пару секунд, а потом улыбается. - Я вас помню вообще-то. Не думал, что вы будете ждать так долго… Сердце Блейна пропускает целый ряд ударов, он открывает рот и хлопает глазами. - И спасибо за цветы. Мои друзья всегда знают, что мне нужно дарить, - он делает театральную паузу. - Вазы. Ваши цветы очень долго не вянут, а я не могу их выбросить. И спасибо за то, что вы меня провожаете вечером, я очень боюсь темноты, - Курт кокетливо улыбается и наклоняет голову, а у Блейна внутри сходит с ума армия бабочек. - Я люблю тебя, - выдыхает Блейн и получает улыбку Курта. - Я догадался. А вы поведете меня гулять? Летом. Днем. Сегодня. - Сегодня нет, - уверенно заявляет Блейн, а у Курта опускаются уголки губ. - Почему? - У тебя же веснушки будут. Курт смеется и снова краснеет, а Блейн просит: - Подождешь до завтра? - Подожду, - соглашается Курт, и прежде чем Блейн уйдет, он снимает с шеи свой белоснежный шелковый платок и отдает брюнету. - Возьмите. Я все время стеснялся это сделать. Блейн ничего не говорит, он целует платок и быстро спешит по улице вниз. Следующим утром Блейн стоит на пороге квартиры Курта с огромным букетом подсолнухов. Курт выходит в льняных брюках и тонкой белой футболке, его глаза расширяются, и он забирает цветы, прижимает их к груди и шепчет: - Ух ты… Это первые... Блейн смеется и проходит за Куртом в квартиру. Парень ставит цветы в вазу и видит, что на его футболке остался след от подсолнухов. Он вздыхает и стаскивает с себя часть одежды, бросая ее на пол. Блейн больше всего на свете хочет нарисовать Курта с обнаженной спиной, но знает, что уже не может. Курт переодевается в рубашку и тянет руку к шляпе с широкими полями, но Блейн останавливает его. - Не нужно. - Почему? - Ты увидишь. Курт дает ему свою руку, они выходят на улицу, и Курт замирает, пораженный. Целая улица между их домами в узорчатой тени. Шатен поднимает голову и открывает рот, не веря своим глазам. - Блейн, это же зонтики! Тысячи зонтиков! - От дождя хватило одного, от солнца пришлось взять немного больше, - тихо смеется Блейн и задыхается от нежности, когда Курт выбегает с ним на середину улицы, когда обхватывает его шею руками и совершенно по-детски непосредственно просит: - Покружи меня! Блейн обхватывает руками свое сокровище, Блейн кружит его по всей улице и вдыхает запах свежести и восторга. Через несколько недель Блейн поцелует Курта, когда тот приболеет и позволит Блейну себе помогать. Он тогда накормит его бульоном и будет укачивать на коленях, а Курт сам потянется к нему лицом, немного выпятит губу и обиженно спросит: - Ну, когда ты уже меня поцелуешь? И Блейн будет целовать его очень долго. Он будет целовать его очень часто. Нежно и страстно. Утром и вечером. После обеда и вместо него. Будет целовать на удачу, будет целовать, утешая. Будет целовать мокрые от слез щеки и напряженные от улыбки тоже. Будет целовать пальчики, не зная никакой разницы между девятнадцатью, и выделяя только один. Безымянный на левой руке. Его он целует немного чаще, потому что ему еще всю жизнь носить кольцо. Через несколько месяцев Курт впервые хнычет от боли, которую причиняет ему Блейн, но это длится всего пару минут, а сразу после этого его глаза вспыхивают новым блеском, и комната наполняется стонами. Блейн тогда позовет Курта к себе и покажет все его портреты. Курт будет пищать от восторга, а потом тихонько спросит, опуская взгляд: - А ты бы не хотел, чтобы я позировал тебе без одежды? И Блейн ничего не ответит, он просто подхватит мальчика на руки и положит на свою кровать. Он будет несколько часов покрывать поцелуями фарфоровую кожу, пока Курт сам не попросит скорее заняться с ним любовью. Они будут делать это всегда одинаково нежно. Даже когда Курт однажды встретит его на коленях, самостоятельно приковав себя к кровати наручниками, Блейн будет с ним грубым ровно настолько, как того захочет шатен. Даже когда Курт однажды попросит попробовать «сверху», Блейн возведет глаза к небу, скажет что-то о избалованных мальчиках и послушно перевернется на живот. Даже когда за стенкой будет сопеть их дочка, они будут закрывать рты друг другу ласковыми поцелуями. - Я люблю тебя, - эту фразу Курт скажет Блейну тысячи раз. Блейн – на один раз больше, потому что тогда, на балконе, Курт сказал что-то другое. Даже когда их сын будет заканчивать школу, Курт умудрится прокрасться за Блейном в кабинку туалета в ресторане, и Блейн будет нежно портить его укладку. Блейн никогда не пожалеет, что в тот день у балкона отказал Курту и поспешил к старой колдунье. Никогда не забудет короткий разговор: - Чего ты хочешь? - Хочу заботиться о нем, делать его счастливым. Хочу творить волшебство только для него одного и всегда находиться рядом. - Я заберу твой талант. - Спасибо. И однажды, через год после первого свидания, или, может быть, через десять, Курт проведет пальчиками по голой груди Блейна и с нотками грусти спросит: - Ты что, променял тогда свой талант на сотню зонтиков на телефонных проводах? - Я променял его на тебя, - тихо шепнет Блейн и счастливо прижмет к себе воплощение целого мира.