14.
19 января 2021 г., 21:36
Майор Круглов раненым зверем метался по больничному коридору. Аню и Марину увезли на обследование. Николай Петрович сходил с ума от неизвестности. Время как будто специально для него замедлилось.
Круглов плюхнулся на металлический стул и уставился в одну точку. Перед глазами стояла все та же картина, увиденная в подвале. Она была настолько реалистичной, что его до сих пор била мелкая дрожь, хотя прошло уже несколько часов.
Они бежали по длинному, узкому коридору, неожиданно закончившемуся полутемным помещением, в центре которого двое громил избивали девушку. Разглядеть, кто это, было невозможно: распущенные волосы полностью скрывали ее лицо. Девушка уже потеряла сознание, и только веревки, на которых она была подвешена за руки к потолку, не давали ей упасть, распластаться у ног истязателей.
В нескольких метрах от них стоял еще один мужчина, в котором опера узнали майора Громова. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал за мучениями своей жертвы. Однако наслаждение сменилось паникой, когда в помещение ворвались Круглов и Майский с группой захвата.
Николай бросился к девушке и с ужасом понял, что это Аня. У него все внутри оборвалось. Он аккуратно разрезал веревки, освобождая ее руки, и едва успел подхватить израненное тело дочери, когда она с тихим стоном стала оседать на бетонный пол. Кто-то дал ему одеяло. Майор с благодарностью принял его и сразу укутал Аню.
Чуть поодаль Майский нашел Марину. Ее тоже избили. Девушка была без сознания и только негромко стонала в ответ на прикосновения Сергея, когда он поднимал ее и нес из подвала.
Похитителей упаковали, и Майский повез их в ФЭС, где им предстоял допрос. У Сергея кулаки чесались, так хотелось «поговорить». Он едва сдерживал себя, прекрасно зная, что Галя за подобные «разговоры» его по головке не погладит. Майору не хотелось причинять ей лишние неприятности.
Круглов поехал с девчонками в больницу.
«Что же они так долго?» — скрежетал зубами Николай Петрович, возвращаясь из воспоминаний в реальность. Он поднялся и принялся снова мерить шагами коридор.
За этим занятием его застали Галина и Инна.
«Я и не догадывалась, что мама умеет так водить», — думала девушка, выравнивая дыхание после быстрой езды и не менее быстрой ходьбы по извилистым больничным коридорам.
За ними едва поспевал взмыленный Султанов, с которым Рогозины встретились на стоянке возле больницы.
— Как они? — хором спросили Круглова вновь прибывшие.
Майор не ответил: открылась дверь, и вышел врач. Все взгляды устремились на него.
— Сильно избиты, но жить будут, — обнадежил доктор. — Обеим придется у нас немного задержаться. Мы дали им успокоительное. Пациентки проспят до утра.
— Я могу увидеть дочь? — спросил генерал.
— Недолго, — согласился врач.
Он остановил, проходящую мимо медсестру и попросил проводить Султанова в палату к Марине.
— Спасибо, доктор, — сказала Рогозина. — Мы тоже можем увидеть дочь?
— Да, конечно, но должен Вас предупредить.
— О чем? — Рогозина и Круглов смотрели на доктора с непониманием. Только Инна догадалась, о чем он скажет.
— У нее два относительно недавних пулевых ранения в область сердца. Если бы рука стрелявшего со спины не дрогнула, девушки уже не было бы в живых. Да, и судя по ранам, восстановление было тяжелым, — заключил доктор. — Вот, — он протянул Галине Николаевне пакетик с пулями, — нашли в кармане при осмотре.
Рогозина машинально забрала у него пули.
— Теперь прошу извинить, меня ждут другие пациенты. Медсестра проводит Вас в палату.
***
Как только стало ясно, что с Аней все в порядке, Круглов и Рогозина оставили Инну рядом с сестрой в больнице, а сами вернулись в ФЭС. — Громов никак не раскалывается, — посетовал Майский. Начальство встретилось с ним в теневой. — Одним своим видом показывает, что ему плевать на все мои доводы с высокой колокольни. — Николай Петрович! Галина Николаевна! — в помещении появился взволнованный Шустов. — У меня новости! Помните, я говорил, что в пистолете не хватает двух патронов? Присутствующие кивнули. — Я сравнил пулю из пистолета с теми, что вы мне принесли на экспертизу. Есть совпадение! — Это подтверждает слова Шорохова о том, что он стрелял в Аню, — заметила Рогозина, отвлекаясь от бумаг, которые принес баллистик. — Именно, — продолжал Игорь, — но это еще не все! Шустов решил уподобиться Тихонову, выдерживая театральную паузу. — Мы установили: Шорохова убили из винтовки, найденной на месте преступления. Там тоже не хватало патрона. Игорь перевел дыхание и продолжил. — В общем, Инна была права. Второй стрелявший в Аню — Юрий Громов. На стол перед начальством легли результаты экспертиз. Майор Круглов быстро пробежал по бумагам взглядом. — Галина Николаевна, я с ним поговорю? Рогозина внимательно посмотрела на мужа. Он был само спокойствие. Полковник кивнула. Николай Петрович собрал результаты экспертиз и вышел из переговорной. Громов вальяжно устроился в допросной. Он чем-то напоминал отдыхающего, если бы не одно «но»: наручники, плотно обхватывающие его запястья. Мужчина был расслаблен, и даже появление майора Круглова не заставило его пульс биться чаще. «А зря!» — подумал Майский, вместе с Рогозиной наблюдая за допросом из теневой. — Громов Юрий Анатольевич, Вы подозреваетесь в убийстве Анны Кругловой, Егора Шорохова, похищении и истязании Марины Афанасьевой и Инны Рогозиной. Майор не стал ходить вокруг да около. Круглов нарочно не сказал подозреваемому, что Аня жива, решив приберечь этот козырь на потом. — Вы ничего не докажете, — заявил Громов. — Уже доказали, — парировал Николай Петрович. Майор выложил на стол результаты экспертиз, листок за листком, сопровождая каждый из них едким комментарием. Улыбка моментально исчезла с лица Громова. — Так что, по совокупности, сидеть тебе до конца жизни, — спокойно подытожил Круглов, переходя на «ты». — Но сидеть, как ты понимаешь, можно по-разному, — майор смотрел на Громова в упор. Мужчина съежился под этим взглядом. — Я лично костьми лягу, но сделаю все, чтобы условия содержания были самыми ужасными, какие только можно представить. Чтобы каждый день ты мучился так же, как мучились жертвы, которых истязали по твоему приказу. Угроза в голосе майора Круглова была настолько осязаемой, что Громов замер на несколько долгих минут. — Я все расскажу, — вдруг тихо произнес он. «Что и требовалось, — подумал Николай Петрович, — даже «стариковские» методы особо применять не пришлось». За стеклом Майский восхищенно наблюдал за старшим товарищем. Рогозина вся превратилась вслух, боясь пропустить что-то важное. — Кто и за что приказал убить Анну Круглову? — Кто не знаю. Приказы поступали от человека «сверху». Насколько я понял, она кому-то помешала, и ее решили убрать. С моей стороны это была месть за отвергнутые чувства. Дальше Громов рассказал Николаю Петровичу то же, что говорил Кругловой. У майора волосы встали дыбом от его откровений. В теневой у Майского снова зачесались кулаки. Рогозина поймала себя на мысли, что всерьез опасается за психологическое состояние дочери. — Убийство Шорохова тоже приказ? — продолжал допрос Круглов. — Да. Егор помог с Афанасьевым. Нам нужен был программист из-за этих чертовых кодов. Он нашел старого друга Мохова. Под него была разработана операция с заменой. Никто ничего не заметил. — Однако Виктор в любой момент мог заговорить и сдать вас с потрохами, — констатировал майор. — Именно. Тут и подвернулся Шорохов. У него какие-то давние счеты с Афанасьевой. Егору пришло в голову подставить жену под убийство мужа. Сейчас такое сплошь и рядом. Уже не вызывает особого удивления. — Он знал, что Мохов — лже-Афанасьев и все равно его убил? Круглова тяжело было чем-то удивить, но поступок Шорохова был за гранью его понимания. — Да. Вы не понимаете, — Громов смотрел на майора в упор. — Он просто помешался на своей ненависти к Афанасьевой. Шорохов был готов на все, чтобы она страдала как можно сильнее. — А потом Егор перестал быть вам нужен, и его тоже убрали. Мужчина согласно кивнул. — Вы заполучили программиста, а похищения Афанасьевой и Рогозиной тогда зачем? — Потому что он нам так ничего и не сказал. Мы предполагали, что девчонки что-то знают. — Хорошо, — Николай Петрович ненадолго задумался. — Как вы собираетесь передать коды заказчику? — Я должен отправить сообщение и назначить встречу, — ответил Громов. — Прекрасно. Звони и назначай. В ходе спецоперации при передаче кодов был задержан сотрудник министерства — полковник Ступин. Рогозина определила его в КПЗ, справедливо рассудив, что допрос может немного подождать. Начальство устроилось в буфете. После бессонной ночи Галине просто необходима была чашка кофе, чтобы взбодриться, а Николай собирался рассказать ей подробности задержания.***
Аня усилием воли разлепила тяжелые веки. Девушка осмотрелась. «Судя по всему, утро уже наступило», — подумала Круглова. Из-под опущенных жалюзи в палату пробивалось солнце. То, что она в больнице, Аня даже не сомневалась. После ранения девушка несколько месяцев провела в госпитале, поэтому без труда почувствовала больничную атмосферу. Все вокруг белое или светлое, звуки медицинских аппаратов ни с чем не спутаешь. Даже тишина какая-то особенная, лечебная что ли. Голова побаливала. Круглова аккуратно повернула ее на бок, чтобы не вызвать очередной приступ боли. Ее, по мнению Ани, и так было предостаточно. Глазам девушки предстало любопытное зрелище. Возле ее кровати, нет не на стуле, а в большом удобном кресле, свернувшись калачиком, подложив ладони под щеку, спала Инна. Круглова не стала ее будить. Она решила тихонько выбраться из палаты и отправиться на поиски лечащего врача. Однако едва она поставила ноги на пол, послышался предательский скрип больничного ложа, и Инна проснулась. Быстро смахнув с себя остатки сна, девушка уставилась на сестру. — С добрым утром! — С добрым утром! Куда это ты собралась? Сейчас я врача позову, — Рогозина метнулась к выходу. — Подожди! — Аня едва успела остановить не в меру активную с утра сестру. — Давай так. Я пока отбрасываю мысль о побеге из палаты, возвращаюсь в постель, а ты рассказываешь мне, как я здесь оказалась. — А ты не помнишь? — спросила Инна. — Помню, но частично, — призналась Аня. — Тогда устраивайся поудобнее, — заметила сестра, — разговор будет долгим. Инна поведала сестре все, начиная с ее звонка в ФЭС. — Когда папа с Майским нашли тебя, ты была без сознания. Аня вспомнила крепкие руки, которые укутали ее в одеяло, потом куда-то несли. Ей слышался голос, нашептывающий что-то успокаивающее. «Значит, это был папа!» –Тебя и Марину сразу повезли в больницу, — продолжала Рогозина. Сестра передала Ане разговор с врачом. Инна настояла на том, чтобы остаться в больнице рядом с сестрой. Доктор согласился. Он же, заглянув в палату ночью и увидев ее тщетные попытки разместиться на неудобном стуле, сжалился над девушкой и организовал ей кресло. За что Инна была ему благодарна. Иначе сейчас она бы с болью ощущала каждую косточку, каждую мышцу. — Я осталась с тобой в больнице, — сказала она Ане. — Родители уехали в ФЭС допрашивать Громова. Надеюсь, они узнали что-нибудь важное. Круглова слушала сестру, не перебивая. Ее рассказ заполнил пробелы в лоскутном одеяле Аниной памяти. Когда Инна закончила говорить, сестра настояла на том, чтобы отправиться на поиски лечащего врача вместе. Аня хотела уехать из больницы как можно быстрее. Ей казалось: если она задержится здесь еще хоть на полчаса, то окончательно сойдет с ума. Доктор не был настроен так радужно, однако, использовав свой дар убеждения, Круглова добилась своего. Врач отпустил ее, снабдив целым списком назначений и предписаний, приказал немедленно ехать домой. Девчонки так и сделали.***
— Наконец-то, в этом деле все более-менее понятно, — сказала Рогозина, когда они шли из допросной в ее кабинет. Полковник Ступин дополнил рассказ Громова, при этом сдал своих подельников с потрохами. Дальше с ними будет разбираться Змейковский. — Осталось еще несколько вопросов к Ане и Инне, — заметил Круглов. Галина на его реплику не отреагировала. Она с удивлением отметила, что жалюзи в ее кабинете плотно закрыты, хотя она была уверена, что сама этого не делала. Галина Николаевна быстро открыла дверь и застыла на пороге, вглядываясь, в родные лица дочерей. Николай Петрович за ее спиной не мог скрыть радости и удивления, увидев девчонок. Через несколько секунд они уже крепко обнимались. В уголках глаз Галины стояли слезы. Мыслей в голове не было. Были только ощущения, ощущения безграничной радости и покоя. Все переживания и волнения последних нескольких дней отошли на второй план. Аня своих слез сдержать не могла. В больнице она много раз представляла себе встречу с родителями. Ее переполняли эмоции. Именно здесь и сейчас она поняла: все ее страхи и переживания по поводу долгого отсутствия и столь неожиданного возвращения оказались напрасными. Инна тоже присоединилась к их объятиям. Девушка была счастлива, что, наконец-то, все закончилось. Благополучно! «Вот оно, счастье!» — подумала Галина Николаевна, обнимая дочерей.
