Львиное сердце

На утро у Куроо болят голова, горло и рёбра. Голова – потому что он превысил свою норму крепких нефильтрованных напитков, употребляемых внутрь, а горло – потому что он слишком громко орал песни в караоке, куда они завалились после бара. Боль в рёбрах вызывает некоторые вопросы. Но он дома (это хорошо), в своей кровати (это более чем хорошо), и в этой кровати он один (это вообще редкая удача). В последний раз после попойки он проснулся в кровати милой длинноволосой девушки, которая была сильно удивлена его присутствием. В ее кровати. И квартире. И жизни в принципе. После долгих неловких объяснений они выяснили, что встретились на вечеринке в честь чьего-то дня рождения, но ни один из них не смог вспомнить именинника. Куроо, кстати, до сих пор не вспомнил. В общем, пробуждение в собственной квартире в одиночестве было огромной удачей. Осталось выяснить, повезло ли его друзьям. Конечно, волноваться за Бокуто смысла не было – Акааши наверняка организовал доставку босса до квартиры. А возможно, и до кровати. Интрига заключалась в том, - чьей именно квартиры. И кровати. Поэтому Куроо, с трудом оторвав себя от кровати, и выпив два стакана воды с пригоршней таблеток от похмелья, обосновался с телефоном на диване в гостиной. Отправляет Бокуто короткое смс: «ты где, бро?», а вот Яку решает позвонить. Во-первых, Мориске после подката со стороны представителя своего пола позорно быстро накидался. Во-вторых, обычно именно он заботился о пьяном Куроо. Поэтому тут вставал вопрос – либо кто-то неизвестный растащил их по домам, либо Яку даже в состоянии не стояния остается заботливой мамочкой. - Чего тебе? – прохрипели из телефона. - Хотел узнать, жив ли ты? – не особо бодро интересуется Куроо, потому что, блять, ему уже не 17, а таблетки еще не подействовали. - Нет, - лаконично ответил Яку и замолчал. Куроо буквально почувствовал, настолько другу хреново. - У тебя анти-похмелин есть? - Не знаю. - А вода? - Не знаю. - Мне приехать? - Нет, тебе бы отвалить от меня. - Ты собираешься ответить на звонок Льва? - …Я передумал – тебе бы сходить нахер. - То есть, собираешься, - удовлетворенно кивнул Куроо. Эта ситуация откровенно забавляла его даже с учетом тошноты, головной боли и размытых воспоминаниях о вчерашнем вечере. - Куроо, отъебись. Это было забавно вчера, но он парень, я парень, он возможно и не гетеросексуал, а вот я – да. У этой истории любви нет продолжения. Как и самой истории любви. И кстати, иди нахуй. - Судя по тому, какие длинные предложения ты складываешь, похмелья у тебя нет, - кисло улыбается Куроо, взъерошивая волосы. – Последний вопрос, и ты можешь еще раз послать меня нахер и уйти страдать в туман. - Давай. - Как я дома оказался? - В душе не ебу, - протяжно зевает Яку. – А ты дома? Не в чьей-то постели? - Я в своей постели. Был. Сейчас на диване, если тебе интересно, - любезно сообщает Куроо. Итак, домой его притащил не Яку. Значит, совесть проснулась у Акааши. - Не интересно. - Друг из тебя так себе, чтоб ты знал. - Охуенная новость. - Хорошо, что ты не собираешься общаться со Львом. Он не заслуживает такого злобного… - Я попрошу у Санты на Рождество нового друга, - перебивает его Яку и кладет трубку. Куроо зевает, проверяет, нет ли ответа от Бокуто – ответа нет. На рабочей почте висит непрочитанное письмо, но сейчас суббота, и Куроо не намерен думать о делах как минимум до первой кружки кофе. Он тащится на кухню, долго смотрит на кофе-машину, долго смотрит на холодильник, долго смотрит на стол. Потом собирается с силами, и ценой нечеловеческих усилий все же соображает себе чашку крепкого кофе. Собирается добавить молока, наливает его в маленькую кружку, чтобы немного подогреть, и вместо того, чтобы поставить в микроволновку, выливает прямиком в раковину. Долго смотрит в раковину. Думает. В очередной раз обещает себе не пить. Или хотя бы пить меньше. Или хотя бы не после игры. Или… Оповещение о новом входящем письме отрывает Куроо от тягостных мыслях о невыполнимом. Отхлебнув кофе, и увидев мир в новом свете, заряженном кофеиновой бодростью, он все же решает посмотреть, кто осмелился потревожить его в законный выходной. Скорее всего Тсукушима Кей - его бывший заместитель, ученик, а ныне бааальшой начальник в стремительно развивающейся компании бытовой техники, «Карасуно». К его удивлению, это вовсе не Тсукки. Адресат неизвестен, однако Куроо напрягается, и когда буквы* начинают складываться в слова, он с удивлением читает никнейм отправителя – «кодзукен». Память услужливо подкидывает вчерашние знакомства – Лев Хайба и Козуме Кенма. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто адресат. Впрочем, открыв первое письмо, Куроо понимает, что можно было не играть в Шерлока. «Это Кенма Козуме, мы познакомились вчера в баре. У меня два вопроса. Первый - жив ли мой кохай, опрометчиво отправившийся проводить тебя до дома, и не отвечающий на мои звонки, и второй – ты всегда так быстро упиваешься в хлам? Алкоголизм – это очень серьезно. П.С. поёшь ты отвратительно». Куроо некоторое время пялится на экран собственного смартфона, потом откладывает его и, сделав еще один глоток кофе, отчаянно пытается вспомнить, какого хрена вчера все же было. В памяти провал. Вот он рассказывает Акааши про Льва, вот Яку бьет его по ребрам (ага, так вот почему болят ребра!), вот приходит Бокуто с пивом, и ему никто ничего не рассказывает, потому что он тут же помчит заводить знакомства, еще пиво, вот они решают пойти в караоке… конец. Куроо сдается и снова звонит Яку. - Отъебись, пожалуйста. - Не могу, - бубнит Куроо и быстро пересказывает содержание странного письма другу. Тот долго молчит, но наконец со вздохом отвечает: - Нет, все равно не помню ничего. Тут Куроо вспоминает, что письма было два, и второе возможно тоже от Кенмы. - Я перезвоню. - Эй, како… Не успев отключиться, он лезет в почту. Открывает непрочитанное письмо. «Вопрос про Льва снят. Он дома». Иногда Куроо сначало делает, а потом думает. Не часто. Но такое бывает. Сейчас именно такой случай, поэтому сначала он отправляет сообщение, а потом уже думает нахера, и почему именно это. Rе: куроо.тетсуро «Вы живете вместе?». Это безусловно важный вопрос, и ему реально интересно, живут ли они вместе, но блять. Re: кодзукен «Нет. Но у Льва есть дом. Сейчас он там. Примерно это я имел ввиду, когда написал: «он дома». - Ты маленький засранец, - бормочет Куроо, и набирает новое сообщение, стараясь попадать по нужным клавишам. Rе: куроо.тетсуро «Откуда у тебя моя почта?» Проходит несколько долгих минут, прежде чем телефон снова оживает. «Ты дал мне визитку. Там указана твоя почта». «Зачем я дал тебе визитку?» «Ты реально спрашиваешь об этом меня?» Куроо чертыхается. Откуда у него вообще визитка… Погодите-ка. Rе: куроо.тетсуро «Дай свой номер. Я напишу в лайн». Re: кодзукен «Зачем?» Rе: куроо.тетсуро «У меня есть вопросы, а ты засоряешь мою рабочую почту». Re: кодзукен «92748246514635. Только не звони». - Ага, да, - бормочет Куроо и звонит. - Я ведь мог бы просто не взять трубку, - раздается после третьего гудка недовольный и заспанный голос. - Не таскаю я визитки в спортивной форме. На линии воцаряется тишина. - Но вариант был хорошим, согласись? – отвечает, наконец, Кенма и Куроо ухмыляется. - Если бы я пришел в бар не после волейбола, вариант был бы беспроигрышный. - Таскаешь визитницу в нагрудном кармане костюма-тройки, мистер белый воротничок? – равнодушно интересуется Кенма, нимало не стесняясь раскрытия обмана. - Пробиваешь в гугле всех новых знакомых, мистер хакер? – в тон ему отвечает Куроо. На другом конце трубки едва слышно хмыкают. - Один-один. - Так пробиваешь новых знакомых, или мистер хакер? - Два - один, - уже менее равнодушно отзывается Кенма. – Удачливый, или просто умело притворяешься идиотом? Куроо дергает бровью и кисло улыбается, игнорируя тот факт, что собеседник его не видит. - Два-три. - Я так и подумал. - Нашу весьма интригующую игру немного портит тот факт, что я нихрена не помню со вчерашнего дня. А вот ты, вероятнее всего, помнишь, - Куроо подходит к холодильнику и открывает его со смутной надеждой. Надежда оправдывается – на второй полке стоят одинокие онигири, которые, скорее всего, передал Акааши. – И еще один, гораздо более весомый факт – я очень разговорчив, когда пьян. - Да, - со смешком соглашается Кенма, и у Куроо тут же возникает острое ощущение, что сейчас он услышит что-то, что слышать не захочет. – Именно поэтому вчера я выслушал пару занимательных историй о том, как ты совершенно случайно оказывался после пьянки в кроватях незнакомых людей. И, кстати, ты заставил меня дать обещание, что с моей кроватью такого не случится. Куроо тоскливо смотрит на онигири, онигири смотрят в ответ откровенно осуждающе. «Вот до чего доводят пьянки», - говорит левый. «Заканчивай бухать, Тетсуро», - говорит правый. «Ты долбаеба кусок», - максимально категорично заявляет тот, что посередине. Его Куроо решает съесть первым. - И как? - Что, как? - Ты дал мне обещание? - Ну, ты ведь не проснулся со мной в одной кровати, - хмыкает Кенма, и Куроо закатывает глаза. - Почему-то я думаю, что тут гораздо большую роль сыграл тот факт, что я парень. - Правда? – тянет Кенма, и Куроо снова кажется, что он услышит что-то, что заставит его говорить с онигири. – Это довольно странно, учитывая, что ты рассказывал про какого-то офисного клерка… - Я имел ввиду тебя, не себя, - контратакует Куроо в отчаянной попытке защитить остатки собственной гордости. – Или тебе нравятся парни? - Не думаю. До настоящего момента не нравились. Вряд ли что-то изменится на 26 году жизни. Если бы Куроо ел, он бы стопроцентов подавился. Потому что… в смысле, то есть, этот паренек, которому он дал максимум двадцать, всего на год младше его? - Ты… очень молодо выглядишь для своих лет. Очень. Молодо, - мрачно сообщает Куроо. Он-то выглядит на все свои 27. Ни днем меньше. – Погоди, а этому, Льву, тоже под тридцатник? - Мне не под тридцатник, - вяло возмущается Кенма. – Мне всего 25. Через две недели будет 26. А Льву только 23. - Господи, он на три года младше Яку. - Сомневаюсь, что Яку-сана волнует исключительно разница в возрасте. Скорее уж, отсутствие разницы в половой принадлежности. - Ну… - задумчиво тянет Куроо, и случайно увидев свое отражение в темной глади экрана телевизора, пытается безуспешно пригладить торчащие волосы. – Яку, конечно, на моей памяти не встречался с парнями, но, насколько я знаю, относится к этому спокойно. - Я тоже отношусь к этому спокойно, однако шансов, что я внезапно заинтересуюсь мужчинами – мало. Куроо немного колеблется, потому что Яку вроде как его друг, и некрасиво вываливать все его тайны на незнакомого человека, но возможно – лишь возможно! – половая принадлежность Льва не станет таким уж сильным препятствием. Не то, чтобы у него были какие-то доказательства, скорее наоборот – Яку всегда был дружелюбен к мужчинам и восхищен женщинами, но, откровенно говоря, Куроо уже давно не видел, чтобы друг так смотрел на кого-либо. Так, как он смотрел вчера на Льва. - Скажем так, вся моя удачливость, наблюдательность, и тщательно скрытый ум, - Кенма на другом конце провода тихо хихикает, и это парадоксально радует Куроо, - говорят мне, что Лев произвел на Яку впечатление. Впечатление сексуального характера, не дружеского. - Господи, как это вообще возможно? – бормочет Кенма. – Где Лев, и где сексуальность? - Нуу, он довольно симпатичный, - рискует высказаться Куроо, хотя нихрена он не помнит о внешности Хайбы, кроме того, что он дылда, и того, что у него глаза зеленые. - Он весьма симпатичный, он же модель, - терпеливо соглашается Кенма. – Но красота и сексуальность – это разное. Куроо, который на секунду залипает на том, как Кенма произносит слово «сексуальность», встряхивается. - Погоди, модель? В смысле, фотомодель? - В смысле, да. - А где можно посмотреть его фото? Просто интересно, ничего тако… - Не помнишь, как он выглядит? – в лоб спрашивает Кенма. – Дай угадаю, помнишь, что он высокий и зеленоглазый. Куроо аккуратно падает лбом на столешницу, и внезапно, расплывается в улыбке. - А ты прямолинейный, как танк, да, Кенма-кун? Вопреки общему настрою разговора, Козуме отвечает не сразу. - Пожалуй, да. - Это бесит, но круто, - ухмыляется Куроо. – Я со школы не общался с кем-то без экивоков, вежливых оборотов и постоянных извинений. В трубке тишина. - Эй, Кенма? - Да, я… слышу. Просто, в основном, меня ругают за прямолинейность, - внезапно сознается парень. Куроо задумчиво чешет висок. В принципе, оно и ясно – не всем нравится слушать про себя что-то … правдивое. Типа, «ты бухаешь как тварь, трахаешься незнамо с кем и не запоминаешь людей, с которыми знакомишься». - Ну, а я не ругаю. - Три-три. - Ой, ты накинул мне бал просто за то, что я душка? – растроганно спрашивает Куроо, и Кенма снова тихо смеется.