Письмо Сириусу

      Ты мне снишься, знаешь? Каждую ночь снишься. Ты такой красивый. Самый-самый красивый мужчина на свете. И никого мне больше не надо. Нет, правда. Это все было так неожиданно. Настоящие происки судьбы. Самой смешно, но как иначе. Мы ведь не были даже знакомы. Да и общих знакомых тоже не было. Ну, до определенного момента. Да. Мне тяжело, знаешь? Мне очень тяжело. До сих пор поверить не могу. Это все жуткий сон. Кошмар. Нет, не реальность. Так просто не может быть. Я же еще вчера тебя видела. Ты мне улыбался. У тебя невероятная улыбка. И глаза. Они сияют ярче звёзд, когда ты действительно счастлив. Но…это так редко случалось. Я ведь на все готова ради тебя, твоего взгляда, твоей улыбки. Мне так тебя не хватает. Ты ведь не мог так поступить, правда?! Это не ты. Нет, нет. Конечно же, нет. Иначе и быть не может. Злой рок, честное слово. Но я все исправлю. Честно-честно. Вот увидишь. Все будет иначе. Я не позволю больше тебе страдать. Ты этого не заслужил. Тебе и так тяжелее всех. Но я все исправлю.       Я вижу тебя. Постоянно. В толпе. Я ведь среди магглов теперь. Ты только не ругайся сильно. Но тут безопаснее. И я отвлечься могу. Мне так легче. Или нет. Я не знаю. Все это так сложно. Ты, наверное, совсем уже не понимаешь, что тут написано. Да и я уже не понимаю. Ерунда какая-то выходит. Мысли сумбурные, не могу собрать в кучу. Ты мне снился. Снился задолго до нашего знакомства. Я ведь девчонка тогда еще была. Маленькая глупая девочка. Девять лет всего. Ну, вот как так. Сама не знаю. Просто однажды ночью ты пришел ко мне. Молодой. И красивый. Принц. Темные волосы и глаза серые-серые. Они так сверкали. А вокруг не было ничего. Совсем ничего. Пустота и тьма. И ты напротив меня. Ты просто стоял. Серьезный такой, брови нахмурены и взгляд цепкий. Ты очень внимательно меня рассматривал, а я не могла оторваться от тебя. Мне все почему-то страшно не хотелось, чтобы ты уходил. Мне казалось, что если ты уйдешь, обязательно случится что-то плохое. Случится с тобой. И я больше тебя не увижу. Мне было так страшно. Аж дыхание перехватило. Думала, что задохнусь. Я вцепилась в тебя, как дракон в свое сокровище. А ведь ты и был моим сокровищем. Самым-самым драгоценным. Хотя поняла я это еще очень не скоро. Ребенок, что еще сказать. А ты все стоял и смотрел на меня, на то, как крепко я держала твою руку. И не пытался вырваться. Просто стоял и все. А потом вдруг все исчезло. Меня мама разбудила. И я испугалась еще сильнее. Разревелась. Целый день сама не своя была. Я так ждала ночи, так хотелось уснуть, чтобы убедиться, что ты в порядке. И действительно, ты снова пришел в мой сон. И опять попал в мои объятия. Смешно, но в тот момент я чувствовала себя счастливее всех на свете. Ведь ты был живой. Ты был рядом. Ты приходил каждую ночь на протяжении пяти месяцев. Ты заговорил со мной на вторую неделю. Рассказывал мне интересные истории о проказах в школе. Рассказывал о звездах. Я так люблю звезды. А еще ты говорил о небе. Бескрайнем синем небе, которого можно коснуться рукой, если подняться высоко-высоко. Ты рассказывал о необыкновенных животных. О лесе. Я так люблю тишину, природу, мне так нравится лес. И ты говорил, много говорил. Тихим, хрипловатым голосом. Сидел на воображаемом полу, заключив меня в объятия и гладя по голове. Мне ведь так не хватало старшего брата. На момент моего первого сна он был уже месяц как мертв. У нас даже тела его не осталось. И ты так удачно появился. Ты стал моим лучом света в темном царстве. Ты вытянул меня из депрессии. А ведь у детей это очень тяжело проходит. Я никому об этом не рассказывала. Я ведь умная девочка. Ты всегда так говорил. Я знала, что такое бывает в сказках. Но я ведь еще девочка, самая настоящая девочка. Я верю в сказки. Верю в волшебство.       Верила. Потому что через полгода ты пропал. И мне снова стало плохо. Хуже, чем было. Я закрылась даже от родителей. Мама говорила, что я неожиданно превратилась во взрослую женщину, которая многое видела и все потеряла. Девятилетняя девочка, представляешь?! Но мне было плохо. Книги стали моими лучшими друзьями. Не люблю людей. Они меня раздражают. Суетливые и шумные. Вечно куда-то спешащие и что-то требующие. А я люблю тишину и покой. Люблю темноту, камин и книги. А еще папин клетчатый плед и кресло. Особенно, если это все в библиотеке. Ты ведь знаешь, да?! Для меня время остановилось. Да и есть оно вообще? Наверное, есть. Мама поседела за этот год. Было тоскливо смотреть на то, как родной человек угасает. Но…мне было все равно. Нет, не то, чтобы я была вовсе равнодушна. Просто на тот момент я уже поняла, что в мире нет ничего вечного. Все рано или поздно уходят, умирают. И не стоит их держать. Это все равно случится. Такие вещи не зависят от нас. Смерть и Время забирают нас тогда, когда посчитают нужным. Нет, есть еще такое обстоятельство, как случайность. С ним, конечно, можно бороться, но будет ли толк?!       А потом пришло письмо. С совой. Это было смешно и до невозможности глупо. Так ведь не бывает. А тут ранним июльским утром прилетела сова с письмом. И не откуда-нибудь, а из Хогвартса! Школы чародейства и волшебства! Глупости все это. Так не бывает. Ученикам из Дурмстранга не может прийти письмо из Хогвартса. Да и не хотела я никуда переходить. Мне и там нравилось. А вот шило в одном месте у моей дорогой мамочки покоя нам давать не хотело. Да и понять ее можно. Ведь тут все напоминало ей о сыне. А папа. Папа просто хотел сделать маме приятное. Поэтому на следующей же день, взяв минимум вещей, мы отправились в Лондон. Мама всегда хотела в Лондон. Оттуда ведь папа родом. Мы поселились в его старом поместье. Папочка у нас из старинного чистокровного рода один остался. Правда, он все время повторял, что этого никому знать не надо. Для всех он полукровка, а мама магл. А мне просто было все равно. Какая мне разница кто есть кто? Меня это совершенно не волнует. Меня волнуют только знания и сила, которые я могла получить. В августе пришлось ехать на Косую Аллею. А там толпа. Я не люблю людей, знаешь?! Все шумят и носятся туда сюда. Родители отправились за одеждой для меня, а я пошла за палочкой. Я была очень недовольна тем, что нужно приобретать ее. Мне и со старой было неплохо. С другой стороны палочка лишней не бывает. Выбьют одну, смогу колдовать другой. Магазинчик Оливандера мне понравился. Ну, на столько, на сколько может понравится маленькое, пыльное помещение. Зато там было тихо. И был всего один мальчик. Странный. Лохматый, в несуразной одежде и в огромных круглых очках. А еще у него были зеленые колдовские испуганные детские глаза. Было смешно наблюдать, как он выбирал палочку. Постоянно что-то взрывалось или падало. Пришлось перебрать множество палочек, прежде чем Гаррик достал подходящую. Странная палочка была. Тяжелая. Нет, не в весе или внешнем виде дело. Я просто чувствовала, что палочка другая, странная. Это тяжело объяснить. Так бывает, когда видишь злого или жёсткого человека. У маглов это называется аура. Вот и тут также. Мальчика звали Гарри Поттер. Милый такой. Мы потом вместе пошли в книжный. Я ему рассказала о мире магии. Он был крайне удивлен и все время так смешно открывал рот и поднимал бровки. А он рассказал мне о себе, о том, как живет. Без подробностей, конечно. Но мне и этого хватило. А потом пришел странный полувеликан. И говорил он плохо. Зато он подарил Гарри сову. Очень красивую. Но мой ворон все равно лучше, да.       А потом было первое сентября. Так странно было ехать в школу на поезде. Но мне повезло встретить на вокзале Гарри. Мы ехали вместе. Я ему рассказывала о школе все, что узнала от папы и из книг. И он снова удивлялся. Смешной мальчик. Я чувствовала себя рядом с ним старшей сестрой, которая должна опекать и заботиться о младшем. Удивительно, но за несколько часов я успела привязаться к нему. Я пообещала, что пойду на тот факультет, на который попадет он. Не хотелось его оставлять одного.       Впрочем, так и получилось. Мы были вместе на Гриффиндоре. К нам привязался рыжий противный мальчишка. Невоспитанный, наглый, прожорливый. Вспоминать тошно, как он постоянно стаскивал в свою тарелку все, до чего мог дотянуться. Кошмар.       Увы, спокойно мы прожили всего два месяца. До Хэллоуина. Там наша заучка Грейнджер вляпалась по самое небалуй. Надо же, встретиться с троллем в женском заброшенном туалете. И, кто бы сомневался, нашу тройку понесло туда, спасать эту недотепу. Вернее, понесло Гарри и Рона, а я не смогла их бросить. Спасли естественно. От преподавателей даже получи баллы и выговор небольшой, за безрассудство. А вот после этого начались приключения и наша тройка превратилась в четверку. А что делать. Не бросать же Грейнджер. Где она еще таких друзей найдет. Если честно, мне никогда не нравился Рон-сколько знакомы, а он так и не научился контролировать эмоции, думать и держать язык за зубами. Одни проблемы. К счастью, год учебный закончился без жертв. Благодаря нам с Гермионой. Хотя я и не отказалась бы покалечить младшего пацаненка Уизли. Да, я уже тогда была бессовестной и жестокой. Ничего не поделаешь. На Гриффиндор и не такие попадали. Переживут.       Лето пролетело. О тебе я даже не вспоминала, хотя в тайне надеялась увидеть. Но это все было не важно.       Второй год снова принес мне головную боль в виде тайной комнаты и василиска. И еще одной Уизли. Противная надоедливая девчонка, вешавшаяся на Поттера. Нет, это не ревность. Просто реально раздражала. Я уже так привыкла, что в моей жизни с появлением Гарри что-то происходит, что совершенно не обращала внимания. Обыденность.       Снова лето и выбор профильных предметов. Мне с моей тягой знаний было мало того, что позволяли выбрать. Хотелось всего и сразу. Впрочем, не мне одной. Заучка Грейнджер также решила набрать предметов выше крыши. В итоге Макгонагалл пришлось искать выход из того тупика, в который мы ее загнали. Решением оказался маховик времени. Хоть это и весьма опасная игрушка, нам позволили ею воспользоваться, как лучшим ученицам. До сих пор не пойму, как министр додумался дать разрешение. Дурак дураком. Этот год был очень тяжелым с самого начала. Мы просто валились с ног от усталости. В один день нам приходилось проживать два, а то и три дня. Посещение уроков, выполнение домашних заданий, так еще и отдыхать нужно. Через месяц мы, конечно, более менее втянулись, но все равно было тяжело. Гермиона очень удивлялась изменениям в своем организме. Мне пришлось потратить много времени, чтобы до нее дошло, в то время, как для всех прошел месяц, для нас прошло два, а то и три. Мы росли быстрее. Смешно.       У нас, наконец, был адекватный преподаватель ЗоТИ. Люпин прекрасно все объяснял. Было интересно. До меня первой дошло, что он оборотень, но я никому не сказала. А зачем? Что, он от этого стал хуже учить? Или покалечил кого? Я видела, что Снейп варит для него аконитовое зелье. Так что все было в порядке.       Не все. Все было ужасно. Зачем я вру? Я видела тебя. Не во сне. Вовсе нет. Оказывается, ты провел 12 лет в Азкабане. Это было для меня шоком. Что же с тобой случилось? Я не верила тому, что о тебе говорили. Не потому, что не хотела, а потому, что просто знала, что это ложь. Все было не так. Не знаю, как, но точно не так.       Все были взволнованы. Как же, известный кровожадный убийца Сириус Блэк сбежал из Азкабана. И он охотится за Гарри. Чушь все это. А дальше события развивались крайне быстро, только и успевай исправлять чужие ошибки. Урок УЗМС. Знакомство с гиппогрифом, интересное создание. Полет на нем Гарри и ошибка Малфоя, стоившая ему царапины на руке. Жалоба папочке. Суд. Приказ о казни Клювокрыла. Все это так быстро произошло, что я даже толком понять ничего не успела. Только помогала Мионе. В день казни мы пошли поддержать Хагрида. Ребята очень тяжело это перенесли. Но не я. Мне же все равно, помнишь? Я просто старалась не думать ни о чем. Зато Рон нашел свою крысу. Гадость какая. Всегда хотела ее раздавить и расцеловала Глотика, когда узнала, что тот наконец съел Коросту. Но нет. Рано радовалась. Это мелкая пакость укусила рыжего, когда мы поднялись на холм, чтобы директор с министром нас не увидели, и сбежала. Не удивлена, что Уизли помчался за ней. А мы? Мы, конечно же, за ним. Ооо, то чувство, когда огромный черный пес схватил его за ногу и потащил в яму под Гремучей Ивой. Естественно, нам пришлось лезть за ним.       В каком же шоке я была, когда увидела тебя в комнате — худого, измученного, грязного! Ты тогда даже внимания на меня не обратил. Все пытался достучаться до Гарри. Пришлось вмешаться и выдернуть крысу из судорожно сжатой ладони Рона. Ничуть не сомневалась, что ты окажешься прав и это Питер Петтигрю. Только после этого твой взгляд наконец сосредоточился на мне. Меня ведь представили тебе последней. «Мэри Холлуорд, приятно познакомиться. Не думали же вы, что Уайльд из головы взял талант Бэзила?!»       В твоих глазах в этот момент было столько эмоций. Конечно же ты понял, о чем я. Это ведь ты мне рассказал об этом произведении. Именно с твоего посыла я взялась читать его.       Я не стала более ничего говорить и направилась на выход. Я чувствовала твой взгляд. Он буквально прожигал во мне дыры. А потом время снова ускорило свой бег. Обращение Ремуса. Побег Питера. Твоя небольшая драка с оборотнем. Наш побег. Нападение дементоров на тебя и Гарри у озера. Больничное крыло. Дамблдор. Маховик времени.       Нам удалось спасти Клювика. Нам удалось убежать от оборотня. Гарри удалось отогнать дементоров от вас с помощью патронуса. Нам удалось долететь на Клювокрыле до башни, в которой тебя держали. Жаль Герми пришлось отправить ждать нас во дворике с фонтаном. Я помню, как ты сидел за моей спиной и обнимал меня за талию, уткнувшись лицом в волосы. Я тогда чуть не разревелась. Но мне снова пришлось тебя отпустить. Тебе удалось сбежать. А мне не удалось улететь с тобой. Ты не позволил уйти с тобой ни Гарри, ни мне. Так ведь будет лучше, да?! Глупости все это.       Последующая неделя далась мне тяжело. Депрессия снова навалилась на меня, как снежная лавина, замуровав под толщей снега. Не выбраться. Я из-за этого перестала общаться с ребятами. Контактировала только с Гермионой. А что делать, маховик-то один на двоих. А через неделю ты пришел ко мне во сне. Такой, каким я видела тебя в последний раз. Взрослый мужчина, рано постаревший из-за боли и утраты, с седыми прядями в волосах. Только ты был вымыт, одет в чистую, аккуратную одежду. Ты снова стоял напротив и смотрел на меня. Твои серые глаза не сверкали, их будто заволокло серыми тучами. Ты не улыбался, губы были сурово поджаты. Брови нахмурены. Ты смотрел на меня, не делая попыток приблизиться или что-то сказать. А я смотрела на тебя. Ты ведь так изменился. Ты столько пережил. Я вижу, как тебе было плохо. Да и сейчас тяжело. Мы так и стояли, пока я не проснулась. За этот день я вновь прожила трое суток. На этот раз без Гермионы. Она начинает задумываться об отказе от некоторых лишних предметов. Конечно же я не собираюсь поступать также. Да, мне тяжело. Да, время для меня идет иначе. Ну, и что. Знания, того стоят. Ну, и пусть я вечером валюсь от усталости. Это того стоит. Я засыпаю, как только падаю на кровать. А там снова ты. Ты так же стоишь поджав губы, а я не знаю, что сказать. Да и надо ли?       Может и надо. Да, нам определенно следует поговорить. Но я не могу. Слова словно застревают в горле. Губы только и могу поджимать, копируя тебя. И брови хмурю, как ты в свой первый приход. Смешно, право слово. Лучше бы поговорили.       Время в тот момент летело еще быстрее. Я, решив, что мало мне дополнительных занятий по трансфигурации, чарам и зоти, приклеилась к Снейпу. И, кажется, вынесла остатки его самоконтроля, ибо через неделю моего бесконечного домогательства и нытья он сдался. Это смешно звучит, правда? Снейп и сдаться. Ребята тоже посмеялись. Но это было после того, как чуть не задушили меня собственным галстуком, висевшим бесхозной веревкой на шее. Но я снова отвоевала свою независимость. Как-то незаметно месяцы в моей жизни прибавлялись.       Я уставала еще больше, с ребятами общалась все меньше, а сны проходили все в таком же молчании и немом укоре. К счастью, ближе к концу учебного года я отошла и решилась-таки на разговор с тобой. Пока не серьезный. Для этого мы оба были еще морально не готовы. Ну, я так точно. Не хотелось тебя убить. Пусть и во сне.       Мы не затрагивали ничего серьезного. Вот прям совсем. Ты меня спрашивал об учебе, о Гарри. Я тебя-о здоровье, о том, как ты живешь в своем убежище. Мы разговаривали о простых бытовых мелочах. Позволяли себе снова привыкнуть друг к другу, расслабиться, отдохнуть от навалившихся проблем. Это было отдушиной. Конец года выдался очень сложным. Профессора давили на меня, устраивая постоянные проверки и готовя к своеобразному экзамену. Но я им благодарна. Ведь они давали действительно необходимые знания, помимо программы позволяя выбрать интересующие меня разделы. Даже Снейп.       Таким образом мы договорились, что в новом учебном году он научит меня окклюменции. А при определенных успехах и легелименции.       На самом деле он не такой плохой, как о нем говорят. Просто жизнь у него была сложная. По нему же видно, что душа и без помощи дементоров у него в клочья. Ему тоже тяжело. И он срывается. Но ведь если его лишний раз не раздражать, он очень даже вменяемый. Прекрасный преподаватель. Я бы сказала, самый лучший.       За неделю до конца каникул ты снова пришел ко мне во сне после двухнедельного перерыва. Рассказывал, что навел порядок в своем доме. Ты много мне рассказать не мог. Хотя и очень хотел. Неожиданно замолчав, ты замялся. Это выглядело невероятно очаровательно! Взрослый мужчина краснел, закусывал губу, хмурился, опускал взгляд и, переступая с ноги на ногу, теребил полы пиджака. А я все смотрела на тебя и оторваться не могла. Ты был таким настоящим, красивым… Ты был живым. Наконец что-то для себя решив ты резко поднял голову и нахмурился, сурово поджав губы. Выдохнул. И совершенно неожиданно решил пригласить меня к себе на лето. Это возмутительно! Кто? Что? Куда? Ты, в конце концов, взрослый мужик! Что мне делать наедине с тобой в твоем убежище?! Я была невероятно удивлена. И, видимо не удержав эмоции в узде, что-то такое отразилось на моем лице. О, а вот на твоем лице в этот момент было столько откровенной паники, даже страха! Ты принялся меня успокаивать. А я просто наслаждалась разыгрываемым спектаклем. Я иногда даже не улавливала смысла в твоих речах, но общим было одно: наедине мы не будем, дом будет полон знакомого мне народу и мы наконец сможем нормально поговорить. И это будет очень серьезный разговор.       Так незаметно пролетели мои очередные шесть месяцев. Экзамены уже не маячили, а откровенно нависали, как дамоклов меч. Использование маховика бесследно не проходит. Гермиона вовремя остановилась. А я. А мне, кажется, уже пятнадцать. Да и внешний вид оставляет желать лучшего. Я и так не была полненькой, а теперь о скулы можно порезаться соломкой, синяки под глазами, как у инфери. Ранее стройная фигура стала внушать опасения. Вдруг ветром унесет. Смех смехом, а тут заволновалась даже я. Зачем мне нужны будут знания и сила, если я и встать-то не смогу. Неделю до экзаменов я прожила, как нормальный человек. Ела, спала, отдыхала на солнышке. Не могла же я приехать к тебе в том виде. Стало не на много лучше, но я хотя бы не была похожа на ожившего мертвеца недельной свежести. Экзамены как-то прошли мимо меня. Как оказалось позже, Снейп меня, оказывается, даже хвалил. Ну, так, как умеет только он. Дорогу до Лондона я проспала. Я старалась спать в любую удобную и неудобную минуту. Ты мне, конечно, после того разговора не снился, но это и хорошо.       Следующие три недели я провела с родителями в Стамбуле. Всегда любила этот город. Там совершенно особенная суета. Неторопливая, плавная. Солнце жаркое, песок, национальный колорит. Босфор. Там же отметили мой 14, скорее 16, день рождения. В Лондон я вернулась уже в приличном состоянии. Без синяков и впалых щек. Мордред! Меня так не трясло даже перед поступление в Дурмстранг! Меня тошнило, кружилась голова и постоянно трясло. Это были самые ужасные два дня. И вот, 20 июля я стояла на площади Гриммо и ждала, когда меня впустят.       Знаешь, как бы ты не любил этот дом, отрицать, что он был некогда прекрасным городским родовым домом нельзя. Некогда насыщенно зелёные стены с цветочным орнаментом сейчас были темного, почти черного цвета. Тусклый светильник у входа с трудом рассеивал темноту коридора, не давая разглядеть детали. Встретила меня Молли Уизли. Суетливая женщина. Вечно носится и кричит не по делу. Я думала она задушит меня в своих объятиях. Но мне повезло, хотя это как посмотреть. Неразлучные близнецы утащили меня, чтобы похвастаться новыми батончиками. До сих пор понять не могу, с чего вообще начала с ними столь тесно общаться. Хотя на самом деле они не такие уж и плохие ребята. Хотя тормозов им определенно не хватает. Тебя я в тот день так и не встретила. Знаешь, это было чрезвычайно обидно. Ты меня пригласил, но даже к ужину не вышел.       Ночью я опять не спала. Слишком сильно нервничала, злилась, а потом просто мысли не давали мозгу отдохнуть. К двум ночи я поняла, что попытки уснуть бессмысленны. Что я ещё могу делать в свободное время? Конечно читать. Библиотека у тебя что надо. Большая, темная, с уютными уголками для чтения. И с таким любимым мне камином и двумя креслами рядом с ним. Занятым креслом. Конечно, где же ещё ты мог спрятаться. Никто из твоих шумных гостей не посещает библиотеку. Честно сказать, ты был удивлен, увидев меня в столь поздний час. Хорошие девочки ночью спят. Только если плохие мальчики не треплют им нервы! Это был тяжёлый разговор. Я была так зла на тебя, что решила не откладывать в долгий ящик. Лучше сразу во всем разобраться. Атмосфера располагала к разговору. Так что даже ты сдержался и не убежал. Говорили мы и о твоём заключении в Азкабане, о побеге и моем участии в нем, о моем использовании хроноворота, о наших разговорах, о жизни. Долго говорили, что за окном забрезжил рассвет, но расставаться не хотелось. Мы переместились на ковер у камина. Ты обнимал меня, как в наших снах. И мне впервые после смерти брата было действительно спокойно и счастливо.       Кто сказал, что счастье не длится долго? Этот человек был чертовски прав. Полтора месяца пролетели незаметно, и вот я уже снова стою на платформе 9 ¾. Маги все так же куда-то мчатся, торопятся проводить детей, спешат дать последние наставления. Люди на продолжении всей жизни летят, не оглядываясь, стараясь все успеть на бегу. Мимоходом любят, за компанию дружат, по случаю рожают и внезапно умирают. Нападения на маглов участились. Пожиратели Смерти более не скрывались так тщательно, как прежде, но министерство все ещё отказывалось верить в возвращение Темного Лорда, хотя на чемпионате по квиддичу вызов министерству был брошен однозначный. Так глупо, правда? Хотя, даже если бы и признали, вряд ли бы что-то изменилось. Современное магическое общество стало рассадником предателей и трусов, боящихся собственной тени! Какие же они маги, если не могли справиться с одним психопатом, тогда как ещё в средневековье маглы сотнями убивали волшебников! Позорище.       Учебный же год преподнес нам невероятный сюрприз в виде Тремудрого Турнира. Было весьма неожиданно узнать, что в наше захолустье приедут студенты из Шармбатона и Дурмстранга. Естественно, все с нетерпением ждали этого, несомненно, знаменательного события и, естественно, ни о какой нормальной учебе и речи идти не могло. Для чистокровных и образованных полукровок это был шанс наладить связи с иностранцами или обзавестись женихом или невестой. Это же, конечно, как всегда не касалось Гриффиндора. Когда львят интересовали подобные мелочи.       Таким образом время подошло к прибытию двух школ-участниц. Все были так взволнованы. А то как же: Игорь Каркаров привез своего фаворита Крама. Самый молодой ловец сборной Болгарии, красивый, сильный. Никто не сомневался, что именно он станет представлять Дурмстранг. Говорят, что года летят тем быстрее, чем старше становится человек. Но это не так. Года летят тем быстрее, чем заполненнее мы ведём жизнь. И это вовсе не обязательно что-то полезное, интересное или важное. Школьные будни от субботы до субботы, рабочие дни от выходного до выходного, отпуска, каникулы. Все по расписанию. Все как надо. Почему-то мне кажется, что в глубине души ни один не сомневался, что Гарри опять выделится. Ни к своему, ни к нашему удовольствию. А что хорошего участвовать в турнире, где стабильно как минимум один из трёх участников погибал?! Рон повел себя, как распоследний мудак! Всегда его терпеть не могла. Как только Гарри не замечал его гнилую натуру?! Видите ли Поттер не сказал своему «другу» как забросить свое имя в кубок! Вот и думал бы сам! И участвовал бы! И страдал бы лучше он! Гарри не заслужил такого отношения к себе! Но кого когда это интересовало. Ему устроили бойкот. Если тотальное гнобление можно так назвать. Все ещё не понимаю, как он это выдержал и не свихнулся. Поразительный ребенок.       Единственное, что чуть было не сломало его, так это твое: «Молодец! Поступок достойный настоящего мародёра!» В тот момент мне казалось, что я готова убить тебя. Твоему крестнику нужна была помощь, поддержка и любовь! А не сравнение с отцом! В конце концов Гарри это Гарри. Недолюбленный ребенок, которым не занимались, не воспитывали, не обучали, терроризировали с самого рождения, морили голодом и били. Ему нужен был единственный родной человек, защитник, опора, наставник. Ему нужен был крестный отец. Он хотел, чтобы ты схватил его в охапку и рванул на другой конец мира, спрятав от боли, страха, войны. Он хотел семью.       Я бы хотела сказать, что ты понял свою ошибку и исправился. Да, это, конечно, случилось, но ему пришлось ждать этого ещё полгода. Я была так зла на тебя, что, несмотря на все твои попытки снова закрыться от меня, прорвалась сквозь все кордоны. И кричала так, как никогда не кричала. Я высказала все, что копилось несколько лет. И закрылась. Потому что знала, что ты ни единого моего слова не воспримешь всерьез.       Тем не менее соревнования закончились: Гарри победил, Седрик Диггори умер, Темный Лорд возродился, а Гарри прослыл сумасшедшим. Лето у Дурслей, опять же, не лучшим образом сказалось на нем. Он так извел себя переживаниями, что сбросил добрых 20 фунтов. Это выглядело просто ужасно! Впалые щеки, серое лицо, синяки под глазами, рваные движения и тремор. Я плакать хотела, когда впервые увидела его, приехав в конце июля. Его «друзьям», конечно же, никакого дела до этого не было. Они радостно тискали его, а отсутствие писем объясняли: «нам Дамблдор запретил тебе писать, ведь это опасно!» Свиньи. И сволочи. Единственное радостное событие: ты таки додумался поговорить с крестником. После окончания пятого курса и сдачи СОВ вы должны были уехать в Америку. Должны были.       Начиная с сентября месяца Гарри мучили кошмары с участием Риддла. Пытки, убийства, допросы. Занятия окклюменцией прошли даром. Гарри ломался. Ни поддержка, ни обещания не возвращали и доли веры в себя и свои силы. Зелье сна без сновидений не помогало. Он снова перестал нормально спать и есть. Он вновь стал рассеянным и дёрганным. Поэтому, когда ему приснился сон, где ты стоишь на коленях перед Волдемортом, извиваешься под Круцио, он не выдержал. Он рванул со скоростью своей горячо любимой молнии. Снейп, о чем он только думал, говоря неуравновешенному подростку, что без понятия, о чем тот говорит?! Естественно, что Гарри отправился в министерство.       Я…мне тяжело даже думать о том, что там произошло. Луна, милая светлая девочка. Невилл, наш гениальный будущий герболог. Гермиона, как бы я ее не не любила, но, возможно, в будущем прекрасный адвокат или сотрудник отдела правопорядка. Кингсли, сильный, спокойный, надёжный. Ты. Взбалмошный, самоуверенный, смешливый, дикий, упертый, бескомпромиссный…родной. Любимый. Единственный.       И вот я сижу в тишине дома на Гриммо 12 и пишу это письмо. Это моя последняя возможность обратиться к тебе.       Тогда в министерстве в Отделе Тайн мы с Гарри влетели в стеллаж с маховиками. Вокруг нас летал золотой песок, а под руками расплывалось кровавое пятно от врезавшихся в ладони стеклянных осколков. Чисто машинально, а может интуитивно или сама Судьба подтолкнула мою руку. И я вцепилась в цепочку единственного целого маховика. Хах, ну, как целого. Прилично побитого. С примерно половиной необходимого песка времени. Но рабочего. Когда мы были на третьем курсе и мы с Гермионой пользовались этим замечательным предметом, сейчас без иронии, я прочитала о них все, до чего дотянулись мои руки. Что-то я не поняла, часть забылась, но самое важное всплыло, когда я, сидя в твоей комнате, рассматривала окровавленный артефакт в своих руках: я могу переместиться, я смогу спасти всех. Но не смогу вернуться. Я растворюсь в песках времени. Я не знаю, останусь ли я в вашей памяти или Магия сотрёт меня, как преступившую закон. Но и не сделать ничего я не могу.       Поэтому в последний раз хочу обратиться к тебе, Сириус, если ты дочитал мое письмо. Даже если ты не помнишь меня, не помнишь событий, предшествовавших этому письму, пожалуйста, отнесись к моим словам серьезно. Я люблю тебя. Я люблю Гарри. Люблю Гермиону, Невилла и Луну. Люблю так сильно, что не могу оставить все так, как есть. Поэтому поступаю так, как считаю необходимым. Надеюсь, у меня все получилось и сейчас ребята находятся в школе, а ты сидишь в своей комнате, вот так же, как и я сейчас, за своим столом или на кровати, сидишь и читаешь мое письмо.       Я люблю тебя. Я люблю Гарри. Поэтому расскажу маленький секрет вселенского масштаба, все равно он уже не имеет совершенно никакого значения: особенность женщин нашего рода — стихийное ведание. Именно ведание, а не провидение или как там ещё это называют. Просто в какой-то момент мы знаем, что произойдет или что нужно делать, знаем, что случилось ранее. Это никак не контролируется. Я не знала, что вы умрёте. Но сейчас я ведаю, как разгадать загадку Гарри Поттера и Тома Риддла. Как только ты дочитаешь письмо, ты должен взять за шкирку Гарри и отправиться к гоблинам. Сделать полную проверку крови. Там вам посоветуют вызвать человека определенной профессии. И ты обязан согласиться со всеми условия и всеми предложениями, что вам сделают! Таким образом вы решите самую главную проблему — жизнь Гарри и смерть Волдеморта.       Я столько ещё хотела бы сказать. Я так хотела бы в последний раз увидеть тебя. Друзей и семью. Но нужно спешить, количество песка четко отмеряет количество времени, на которое я могу вернуться в прошлое. Помни, я сделала это ради вас. Не просрите свой шанс! Передай тем, кто будет помнить о случившемся, что я люблю их. Я люблю тебя. Навечно твоя Мэри.