Хогвартский Дозор

Больница Святого Мунго В палате лежали двое детей. Одинаковые лица, рыжие волосы, потрёпанная одежда — близнецы Уизли. Тусклый свет ламп падал на белые стены, пахло зельями и чем-то пряно-горьким. Один из них открыл глаза, недоумённо посмотрел на свои руки и разразился матом на русском языке. Мысли тёмного, сейчас находившегося в теле ребёнка, были сумбурны: «Шутка наставника? Не похоже… Память тела… Да и Сумрак странный… силу жрёт как не в себя». Он нырнул в свою тень, но через несколько секунд его выбросило обратно. «Какого чёрта я смог войти только на первый слой? И где синий мох?» — мысли мага метались в голове, цепляясь одна за другую. Первое, что ощутил Владимир Камышко, придя в себя, была сильная головная боль. Мысли путались: вот он вспоминает, как живёт вдвоём с мамой в маленькой квартире; вот — как носится по дому с братьями и младшей сестрёнкой; вот он уже в Дозоре, выслеживает выхинского вампира. Потом его охватывает страх — будто ему приснилось, что он маг, живущий в крошечной квартире… в Норе? Затем он услышал отборный мат и резко открыл глаза. Рядом, на соседней койке, сидел его брат Фред и изрыгал ругательства — причём на русском, которого знать не мог. По привычке дозорный глянул сквозь Сумрак и увидел: это тот самый тёмный, который был у Павла — Михаил Исполатов. Володя посмотрел на свои руки — худые, длинные, подростковые. Его руки. Руки Джорджа Гидеона Уизли, сына Артура и Молли. Мысли испуганными птицами заметались в голове: «Как это возможно? Я — Владимир Иванович Камышко, светлый иной третьего уровня, оперативник Ночного Дозора. Уизли — персонаж книги. Как я могу быть им?» Но одновременно он помнил жизнь Джорджа — семью, дом, шутки, запах кухни, голос матери. «Так кто я? Владимир Камышко, попавший в Джорджа Уизли, или Джордж Уизли, получивший память иного?» Михаил прикрыл глаза. Когда он осознал, что в теле «его брата» находится тот самый светлый, то едва сдержался, чтобы не начать обвинять его во всех грехах. Тёмный внимательно осмотрел свою ауру и зло выругался: половина щитов канула в небытие, а заклинание, позволяющее сдерживать эмоции, вообще исчезло. — «Светлый, тебе известно, что с нами произошло?» — мысленно задал он вопрос, глядя на Джорджа. — «И ты можешь связаться со своим наставником?» Тот замотал головой, ощущая странную слабость: — «Мне Пашка позвонил, просил подъехать. Я приехал, а дальше ты и сам знаешь. А с Семёном связаться не получается, и силы как-то слишком много ушло». Фред поморщился, потянулся к чужой боли и страданиям, пополняя резерв, затем встал с кровати и накинул иллюзию, скрывая потрёпанную одежду. — «Я бывал в Лондоне в 60–70-х и знаю, где офисы Дозоров. Нужно наведаться туда». Он оглянулся на светлого, как бы спрашивая, пойдёт ли тот с ним. Поднявшись с кровати, светлый подошёл к тёмному. — «Наложи иллюзию на одежду, иначе могут быть проблемы», — бросил тот и, прикрыв глаза, открыл портал, в который шагнул первым. Эбби-роуд, дом 15. Полчаса спустя Михаил непонимающе оглядел дом. Улица выглядела обычно: аккуратные фасады, чистая мостовая, ни намёка на магию. — Не понимаю, адрес верный, но пусто. Ладно, наведаемся к вам в офис, а по пути зайдём в одно место. Темный шёл уверенно, будто ориентируясь по невидимой карте. Через тридцать минут они подошли к небольшому зданию, где располагалась аптека. — Не понял… здесь должно быть кафе. Он с недоумением уставился на вывеску. Владимир пожал плечами: — Давай зайдём внутрь, узнаем. Может, что-то поменялось. Исполатов кивнул и, войдя в аптеку, обратился к продавцу: — Здравствуйте. Подскажите, здесь раньше было кафе? Оно переехало? Молодой парень — «Малькольм», как гласил бейджик — вежливо улыбнулся: — Думаю, вы что-то перепутали. Эта аптека основана в 1890 году. Вежливо попрощавшись, подростки вышли на улицу. Тёмный явно злился, внутри всё кипело. Память у него была отличная — адрес был именно тот. — «Странно. За всё время, пока мы здесь, я не увидел ни одного иного. И нет синего мха», — задумчиво произнёс он. — «Идём в библиотеку, посмотрим книги и газеты». 2 часа спустя — Похоже, это правда мир Гарри Поттер, — констатировал тёмный, присев на лавочку и вытянув ноги. — История различается: не было СССР, да и некоторые другие факты отличаются… Владимир, да какой Владимир — Джордж, внимательно посмотрел на Фреда: — Я тоже ничего не понимаю. Да, есть заклинания обмена телами, но… значит, сейчас в наших телах эти дети? Он поднялся на ноги, чувствуя лёгкую неуверенность: — Надо вернуться в больницу. Мама… вернее, миссис Уизли будет волноваться. Да и обсудить, что будем делать дальше, нужно. Вновь оказавшись в больнице, они поняли, что вернулись вовремя. В палату вошла медведьма Рокки Тоуз, как подсказала память Джорджа. Вслед за ней вбежала рыжеволосая женщина. У попаданца возник резкий диссонанс: разум мальчика кричал «мама!», а иной внутри него не мог воспринимать её как свою мать. Понимая, что нужно приспосабливаться, он вскочил с кровати и обнял Молли. Тёмный продолжил сидеть на кровати, вертя в пальцах перо. Он терпеть не мог вторжения в личное пространство, да и тёплых воспоминаний о собственной матери у него не было — он видел её в основном лишь издалека. На причитания миссис Уизли он не обращал внимания. — Детям нужен покой, — заявила медведьма и, выставив Молли за дверь, поставила на тумбочки флаконы с зельями. — Выпейте их. Когда она вышла, тёмный с подозрением открыл флакон, принюхался, покривился от запаха и всё же выпил зелье. Когда в палате погас свет, он буркнул: — «Спокойной ночи». Затем залез под одеяло, укрывшись с головой, и перед этим наложил на кровать несколько охранных плетений.