Ты мне больше не нужен

Я не перестаю думать о том, что было если бы не это сраное сообщение. Может быть я так и продолжил сидеть себе спокойно, может мне было бы не так тошно, может быть я не чувствовал будто бы меня выворачивает наружу. Меня бы не сковывал страх, боль внутри, чувство будто я сам кого-то предал, что я виноват во всём. Мне бы не щемило сердце до такого, что не могу дышать. *вернёмся чуть раньше чем этот поздний вечер, когда уже стемнело, когда ветер дул с сильной прохладой, а согреть не могло ничто кроме слов которые нужно сказать, ведь именно от их недостатка, всё так сложилось. Ведь именно от этого сейчас Кенма сидит на холодном бетоне и всё же пытается собраться с силами, смириться с этим реальным миром и сделать наконец-то шаг.*

Как же было хорошо когда ничего ещё не началось… Козуме вновь сидел у себя, зависая не в этом мире. За окном светили последние лучи летнего солнца, оно дарило своё последнее тепло, ведь прохладный ветер уже гулял по улицам. Парня это не заботило вообще, он наверняка даже и не подозревал о том какая там на улице погода, ведь даже не удосужился открыть шторы. Хотя, что тут говорить про шторы, он продолжал сидеть в своей уютной меховой лавандовой пижаме, с прелестными заячьими ушками, под одеялом. Он не особо то был принципиален на счёт своего внешнего вида, он же всё равно сидит лишь в своей комнате, а сегодня вообще париться не нужно, родоки уехали к друзьям на другой конец города и Кенма полностью свободен. Он собирался провести весь день, проходя уровень за уровнем, лишь иногда отлучаясь по нужде и поесть. Но вот мысли уже давно куда-то постоянно уплывают, растворяясь где-то вдали. Парнишка не понимает что же его может так волновать, что даже игры мутнеют в его сознании. Ну почти. «Неужели я переутомился» — возникает неубедительная мысль в его голове, в которую он и сам не верит. Да чтобы он мог переутомиться от телефона, да никогда! Это вся его жизнь, лишь тут он чувствует уют и спокойствие. Или же нет? Но всё же он заставляет себя начать двигаться и наконец вылезает из-под душного одеяла, потягиваясь. Он заламывает руки, разминая все затёкшие косточки. Проходя мимо зеркала в своей комнаты, что аккуратно стоит возле двери, но закидано вещами, он ненароком замечает собственное отражение. Он рукой смахивает мешающую одежду и смотрит на себя, а позже переводит взгляд на свой наряд и уголки его губ слегка расплываются в улыбке. Эта кофта прямое воспоминание к недавнему дню, когда Куроо вновь завалился к нему без предупреждения, а Кенма прибывал в таком же виде, впринципе в обычном виде, как всегда. Но забыть умирающего от смеха Тецуро и адское от этого смущение Козуме, никак нельзя. Ну как тот мог противиться когда этот придурок, задыхающийся в собственном смехе, лезет к нему со своими дурацкими нежными объятиями. - » -Хэй, так и будешь играть — лениво протягивает Куроо, склоняя голову к Кенме и упираясь подбородком в его плечо. И пока тот был заключён в крепких объятиях, он казался таким маленьким и хрупким в его больших руках. Казалось Куроо мог долго вот так сидеть позади Кенмы, прижимая того к себе, пока этот чертовски милый задрот играет. --Хэй…так совсем не интересно, ты не разговариваешь со мной — грустно вновь растягивает Тецуро, прямо на ухо парнишке. Он чувствует как того, пробивает лёгкая дрожь и это его лишь заводит. Пытаясь заглянуть в лицо Кенме, он случайно переворачивает того на спину, ведь он словно напуганный котёнок отпрянул когда пронзительные глаза Куроо посмотрели на него. Теперь же тот нависал над ним. Ух, а вот и неловкое молчание. Пока он наблюдает как Козуме краснеет, тот будто бы проворливый зверёк выворачивается из-под парня, уползая на другую сторону кровати. «Да он же весь красный…как помидор» со смехом в голове замечает Куроо, смотря на эту смущённо напуганную мордашку. Ему так и хочется подразнить его ещё, увидеть насколько сильно он сможет его ещё засмущать. Но как только он делает малейшее движение в сторону Кенмы, в лицо сразу же со всей силы прилетает подушка и Куроо слышит быстро удаляющиеся шаги. «Хэй нет, так быстро не уйдёшь» — он будто бы «хищник» расползся в коварной улыбке, направляясь за своей «жертвой», которая закрылась в другой комнате. --Хэй, Кеенма…ну что ты, выходиии…ну чего ты так — в его голосе отчётливо слышно эти лживо успокаивающие нотки. Кенма прекрасно понимает что точно не собирается выходить от сюда и ему остаётся лишь сидеть за дверью, в которую уже постукивает настырный друг. --Хэй, ну чего ты так засмущался…никак не признаешь того факта чтооо.- он специально растягивает конец своего предложения, зная реакцию Кенмы. Тот за дверью сто пудов отрицательно мотает головой, заливаясь ещё больше алой краской. -Нет, нет…и…и ещё раз нет! — слышен его неуверенный дрожащий лепет, от чего у Куроо только подмывает и он наконец заканчивает свою мысль и по его интонации слышно как он расплывается в улыбке. --Я НРА-В-ЛЮ-СЬ…ТЕБЕ — Он не сдерживается и начинает злобно хихикать, пытаясь успокоиться, зная что у паренька сейчас просто крышу сносит. -Это не правда! ТЫ ПРОСТО…ТЫ ПРОСТО ПРИДУРОК! — - Срывается на жалобный крик где-то за дверью Кенма и замолкает, Куроо тоже неожиданно молчит. -Ну что же…раз нет, так нет — и он просто уходит. Уходит из дома, оставляя Кенму слушать его удаляющиеся шаги, как тот спускается на первый этаж и закрывающуюся дверь и только потом Козуме сможет выглянуть за дверь. «} Кенма резко вздрагивает и вновь смотрит на себя в зеркало, улыбка с которой он всё это время тонул в воспоминаниях быстро пропадает, ведь он сам ей шокирован, а щёки заливает румянец. Он разжимает пальцы, которыми он держался за кофту, ведь та до сих пор пахнет Куроо, от которого нет вестей уже несколько дней. «Не обиделся ли он…не был ли я тогда слишком резок» — пламя переживания, которое поселилось в нём ещё вчера, разгорается с новой силой. А вдруг он и правда его задел, Куроо всегда такой…такой саркастичный. Иногда и не поймёшь когда он говорит и показывает правду. «Да нет…он может чем-то занят… Да и сам он виноват дразнит меня этим постоянно…» — как-то неуверенно мысленно оправдывается сам перед собой Кенма «Он же…просто дразнит.да?» — идя сам не зная куда по коридору, то ли на кухню, то ли в ванну, думает он. Застывая посередине, он не может пошевелиться, ведь внутри что-то треснуло. «А если нет» — Да нет же, Куроо не может! Именно так думает Кенма, отгоняя странные мысли и думая куда же ему всё-таки надо. Решая что поесть было важнее, отправляется на кухню, пытаясь всеми силами отвлечься от этой надоедливой фразы:"А вдруг нет». Но это же правда, Куроо уже не в первый и не во второй раз заводит Кенму этим «нравится». Для чего он это делает, знает только сам Тецуро. От чего ему нравится вот так врываться в личное пространство к Кенме, нарушая его некую идиллию, почему нравится надоедать и смешить, а после смущать такими странными вопросами и поведением. А после вообще оставлять вот так и…заставляя его мучиться. А если он серьёзно это спрашивает? И почему же Кенма всё чаще и сильнее заливается чувством смущения, а не злости, почему же всё реже хочется оттолкнуть эту тупую рожу. Почему так хочется чтобы Куроо пришёл снова, ведь его запах из кофты постепенно улетучивается и от него уже почти ничего не осталось. Кенма сворачивается калачиком на кровати, в горе подушек и пытается учуять ещё хоть чуть-чуть запаха Куроо. Он же вроде должен быть где-то здесь. Он же так часто тут бывал, что стал будто бы своим, что его запах уж точно должен быть. Вот тут на кровати они сидели в последний раз, вон там на полу пытались делать уроки, среди груды книжек, вон там, за столом, где комп Кенма рассказывал Куроо о новых анонсах, а тот стоял и слушал пока он не закончит, хоть наверное и не очень то понимал его тогда. А вон там, у окна Кенма провожал взглядом Тецуро когда тот уходил и почти всегда он махал ему рукой. А ещё он всегда приходил когда Козуме болел. Все эти воспоминания, всё в этой комнате заполнено Куроо, но в то же время его нет, от этого всего Кенма и сам не заметил как слёзы начали капать из глаз, прямо на плед, на котором он лежал. Он скучал. Его не было пару дней, а он чувствовал себя так виновато и так одиноко без него. «Я должен ему написать! Должен спросить!» Он рванулся к телефону, как никогда к нему не рвался, даже когда спешил открыть новую игру, когда он был вновь у него после наказания. Он судорожно взял его и уже хотел набрать сообщение, как заметил уже висящее, от Бокуто. «Что…а ему то что от меня надо» Недовольно думает парень, но всё же заходит посмотреть, что же тот мог ему написать, полностью уверенный в том, что от того ничего интересного или важного уж точно нельзя будет услышать. Но когда Кенма читает текст внутри всё холодеет и замерзает. «Нет, Бокуто, что ты несёшь…» — он не может смириться с этими тремя строчками, которые разбили его внутренний мир. «Да как так то…это бред…бред же» — от потрясения с его губ слетает шёпотом ~~Бред…- эти слова ложь по мнению Кенмы, ну как так то. «Что… ещё» — думает парень, когда прилетает ещё одно сообщение, это оказывается фотография. Бокуто, лицо которого сейчас крайне бесит, ведь тот, как всегда непринуждённо улыбается, не подозревая что стал вестником неприятного. За спиной Котаро виден Куроо, а на нём…повисла какая-то крашеная баба. От чего-то внутри у Кенмы разгорается ненависть ко всем троим. Он злится и на себя, на себя идиота, который от чего-то начал думать слишком много о реальности. Он же всегда знал что тут невыносимо больно так для чего опять попался на эту удочку. Напридумывал себе всякий бред, забывая что вокруг одни идиоты. Бокуто идиот, он сам идиот и Куроо, он тоже идиот. Лез к нему со своими всеми этими пидорскими штучками, говорил ему всякий бред, а сейчас мотается с какой-то тёлкой и… --Да я вообще же никак не гей, так что мне похуй! — истерично срываясь кричит Кенма. Но голос, срываясь ломается, начинает хрипеть, задыхаясь в воздухе и слезах. Он не мог больше ни вздохнуть, ни выдохнуть. В горле застрял ком, от которого драло горло в беззвучном крике, пока слёзы градом текли по щекам. Они заливались в рот, стекали ниже на подбородок, капали вниз или стекали по шее под кофту. Он запрокидывал голову, пытаясь сглотнуть плач и вновь начать дышать, но он попросту не мог. Всё темнело и расплывалось, будто бы всё куда-то утекло с невероятно быстротой. Стены размывались перед глазами, пол куда-то проваливался. Он пытался встать и куда-то пойти когда всё исчезло к чертям. В голове лишь остались угнетающие мысли. «Куро, неужели ты и правда хочешь…блять с ней замутить, как и сказал Бокуто. Почему же ты всё это делал со мной. Зачем начал это всё. Неужели это всё было…шуткой, а я просто поверил в неё? Чёрт, я уже и забыл когда всё превратилось в это…когда же мы стали так странно близки. Ты же вроде бы был моим единственным другом, был рядом, заставлял гулять, когда же ты начал эту игру. Или же это я так долго тупил, я заставил тебя так долго ждать, я не замечал этого всего и сейчас уже поздно. Вот бы сейчас открыть глаза и узнать что это всего лишь сон, что у меня есть время, что я ещё успею к тебе. Хах…такие мысли будто бы это конец света, но блин. Почему ты мне не позвонишь просто…не скажешь всё как есть. Ты бы пришёл, я уверен и я бы не валялся на полу без сознания из-за недосыпа. Ты же меня так часто предупреждал, так часто заботился обо мне, а я грёбаный эгоист…всё что я делал, так это сбегал отсюда, жил где-то там. Ты отдавал мне всего себя. Хаха, а ещё ты наверное даже не подозревает как я тебя ревновал к другим, к тем с кем ты уходил играть, на тренировку…просто общался. Я обижался на тебя, запирался в комнате и сидел тут часами играя, а потом ты вновь врывался ко мне и я был просто рад тебя видеть, забывал про эти дурацкие обиды, а когда вспоминал было уже поздно. А ещё…я всегда был рад когда ты приходил, ведь…» ~~я тебя люблю — тихим шёпотом раздались первые слова Кенмы, когда тот пришёл в себя. Пытаясь открыть заплаканные глаза из которых продолжали литься слёзы и по всей видимости лились и до, он не смог определить сколько времени, ведь вокруг всё было темно. Мир будто бы не прогрузился и непонятно, это у тебя зрение отказало или это ты провалялся на полу столько времени и уже поздняя ночь. Было трудно заставить как-то пошевелиться своё тело, ведь всё жутко болело после падения. Ноги еде двигались, а руки еле гнулись. Кое-как, будто бы ребёнок не умеющий ходить Козуме поднялся и придерживаясь за всё что мог нащупать, а непроглядной темноте. Так он как-то, спотыкаясь и ударяясь обо всё что встречалось на пути, и не было замечено, он добрался до рубильника, наконец включая свет. Его неожиданная яркость заставила парня жмуриться, закрывать и тереть глаза которые и без того болели и были все красные. Он осмотрелся убеждаясь что в своей комнате, всё ещё один. Так и оказалось, ничего не произошло, никто не приходил, никто даже не знал что с Кенмой могло что-то произойти и единственный человек который наверняка мог беспокоиться раньше, сейчас тоже о нём не думал ну или не старался. Если ему кто-то и пытался писать, никто бы ничего не заподозрил от его игнора. ~~Я же…никому не нужен — от неожиданности собственных выводов, Кенму вновь бросает в мелкую дрожь и он лишь может устало сползти по стене, оседая на пол. Он пытается закрыться от всего что чувствует прямо сейчас, ведь уже не может терпеть всю эту разрывающую его боль. Она же так неожиданно нахлынула, будто бы всегда таилась где-то там. Так долго не подавать виду о своих чувствах, так долго молчать, именно это привело его в нынешнее состояние, когда ты не зная от чего разрывается изнутри и хочешь чтобы тебя уже разорвало на части, только бы эта боль прекратилась. «Нельзя же продолжать просто сидеть и реветь из-за… из-за всяких мелочей жизни» — действительно, может и не так трудно смириться с этим бредовым фактом о том, что Куроо решил сдаться или же…просто играл Кенмой. Нет, он же решил отпустить это, не надо зацикливаться, он уже совсем скоро это забудет! Просто много всего накопилось, вот ему и плохо, да, нужно просто принять душ. Как же глупо искать отговорки в самых обычных ситуациях, но и принять всё это слишком тяжело. Неужели остаётся только вариант ожидания, просто пустить всё на самотёк или он тоже хочет сдаться? А он разве собирался бороться? Чёрт, как же много мыслей, их точно нужно поскорее смыть с себя, будто бы грязь. Козуме спешит в ванну, пытаясь верить что вода волшебным образом и правда может ему помочь. Он предвкушает чувство облегчения, как вся тяжесть души утекает в канализацию. Он бы хотел бы побыстрее избавиться от этого всего, но звенящая от недавнего падения голова и общая усталость, не давала совершать быстрые движение. Он еле мог стянуть с себя вещи и зашвырнуть кофту куда подальше в угол, дабы глаза его больше её никогда не видели. Он хотел избавиться от воспоминаний последних недель. Забыть чувства что начали от чего-то разгораться в нём уже давно. Его так и мучил вопрос:"Почему я раньше не заметил?» «Не может быть чтобы я мог быть настолько слеп…может я не хотел принимать того факта, что влюбился» — как же трудно было не думать, когда мыслей целый вагон и маленькая тележка. Ну, ничего, сейчас струи облегчающего душа коснуться его и всё что так его угнетает, вмиг отступит. Но не тут то было, ледяная вода, с грохотом тяжёлых капель, обваливается на обнажённую хрупкую спину. Козуме вмиг отскакивает и поскользнувшись вновь падает. Как назло он опять же больно ударяется головой. В миг нахлынувших чувств, от боли и неудач что сегодня произошли с ним, слёзы начинают сами катиться, а он уже и не пытается успокоиться. Он как маленький ребёнок, который ничего не может сделать, лежит на спине в холодной ванне, пока его медленно пробирает холод и плачет. Он уже не скрывает крика боли, полностью утопая в отчаяние. Холодная вода, что так и осталась включённой, льётся мелким градом, создавая шумящий звук, который наполняет всё пространство. -Почему? ПОЧЕМУ, КУРОО?! РАЗВЕ Я ТЕБЕ НЕ БЫЛ НУЖЕН! ПОЧЕМУ ВДРУГ ОНА?! — неустанно повторяет Кенма захлёбываясь в слезах. Он и правда перестал что-либо понимать, окончательно запутавшись и в себе, и в ситуации. Почему Куроо всё это начал, почему вдруг оставил, почему вдруг прошёл с ней?! Кенма пытается ответить себе на эти вопросы, пытается понять что же хотел изначально сделать Куроо и почему же не он, а эта…кто она вообще?! Он пытается вспомнить фото. Закрывая рукой глаза, отгораживаясь от слепящего белого света ламп, он копается в памяти, вспоминая ту девушку. ~Чёрт — разозлёно цокает Кенма, понимая что не может вспомнить лица девушки. Всё что он помнит…это волосы. Странно что он запомнил только эту деталь внешности, хотя, если подумать, то кажется не так безумно. У девушки длинные тёмные волосы, с осветлёнными концами, прямо как у Кенмы. Он резко поднимается, шокированный своим умозаключением и проведённым сравнением. Но чем же он хуже? Тем что он…парень? «Куроо…ты…ты…» — он не может подобрать слов, ведь даже не знает что чувствует, не знает может ли вообще винить его. -ты придурок — выцеживает он, выбираясь из ванны, так и не помывшись. И не понятно, кого он обозвал придурком, Куроо или же себя. Теперь же он продолжительно смотрит в зеркало на себя и свои волосы. Понурый вид, сведённые к переносице брови, уставшее лицо, красные от слёз глаза…и эти волосы. «Как у девчонки…» — с омерзением думает он, теребя небольшую прядь между пальцами. Он переводит взгляд вновь в зеркало, после осматривая всего себя и то что есть вокруг. Очень плохо, что его взгляд цепляют ножницы, которые лежат неподалёку от раковины, так заманчиво переливаясь под белым светом. «Кто вообще оставляет в ванне ножницы?» — но уже поздно, пальцы сами тянуться к ним и он будто под гипнозом берёт их, собираясь сделать неизбежное. Так странно всё будто бы остановилось, дыхание исчезло, мысли, казалось что даже за пределами дома всё замерло. Эту вязкую тишину прерывает так звонко раздавшийся лязг лезвий друг об друга и звук обрезающихся с тихим хрустом волос. После этого все в миг возвращается на круги своя, а парень с испугом смотрит на себя и на обрезанный светлый клок волос в его пальцах. В голову вновь удаляются, будто волны об скалы, мысли, отметая все сомнения и с новым порывом начали лязгать ножницы. Ломкие волосы падали на голые плечи. Они словно белые перья, кружась немного в воздухе опускались на холодный кафель. Время то тянулось, то ускорялось, а Кенма всё резал и резал, желая чтобы осталось как можно меньше светлых прядей. Теперь же перед зеркалом склонился совсем другой юноша. Опираясь на края раковины он не может найти в себе силы поднять глаза и посмотреть как же он теперь выглядит. Он так долго ходил с той причёской, ему всегда было так уютно, будто бы он имел больше защиты с длинными волосами, мог ими закрыться. Он быстро встряхивает головой, от чего оставшиеся на макушке волосы разлетаются в разные стороны, и наконец смотрит на себя. Теперь его шея полностью открыта, теперь он видит как краснеют его уши, он видит всего себя и теперь другие смогут увидеть. -ЧЁРТ, ЧЁРТ, ЧЁРТ…это ужасно — с ещё большим отвращением чем было прежде говорит он, вцепившись в волосы, которые теперь быстро будто бы утекают через пальцы. Почти все они чёрные, лишь маленькие прядки остались светлыми, и теперь ему кажется что он выглядит как попугай. Отшатнувшись от собственного отражения он хочет сбежать от самого себя, желательно накинув на все зеркала в доме чёрную ткань и больше никогда не смотреть в них. Приходиться ещё убрать всё что осталось и лишь потом оставшись в полной темноте своей комнаты, хотя уже скоро утро, он начинает понимать что же сделал. В эту ночь, от которой осталось совсем чуть-чуть, он так и не уснул, в принципе ничего не мог сделать, даже пошевелиться. Его будто бы сковало, даже мыслей не было в голове, он просто наблюдал за тем как поднимается солнце за окном, как комната начинает светлеть, как пропадают неясные очертания и уход темнота. Он так и не смог понять что-то, так и не смог что-то решить, так ничего и не предпринял. Единственная фраза которая неуловимо мелькала в пустоте его головы, неожиданно соскочила с его губ. --Ты мне больше не нужен, Куроо.