Настоящие звёзды

— Ёдзи Кудо, бортовой врач. Искин издал соответствующую случаю гармонику, сняв биометрические показатели и внеся в свою базу последнего члена экипажа альфианского гонщика. Отмытый и одетый в лёгкий скафандр из корабельных запасов, портовый пьянчуга превратился в парня одних с Шульдихом лет с зелёными глазами и длинными, до плеч, каштановыми волосами. Кое-где на концах неровно остриженных прядей попадались светлые пятна. Ну, ещё одна жертва шоаррского маркетинга «добавь шкура цвет, порази сияньем партнёра». Ёдзи Кудо был неприлично худ, скафандр висел на нём мешком, но глаза его щурились в ухмылке. — Вы с Шульдихом что, серьёзно решили, что я смогу вернуться к практике? — Конечно, нет, — Кроуфорд позволил себе едкую улыбку, — как ты мог такое подумать. Мне просто нужен человек для прохождения таможни, вот и всё. Если тебе зададут какой-нибудь вопрос из профессиональной сферы, и ты сможешь на него ответить, не засыпавшись, мне этого хватит. Одно условие: пока ты на корабле, не напиваться и не ширяться всякой дурью. — Да где бы я её... — Я сказал! Никакой наркоты, и точка! — Кроуфорд сделал суровый вид и хлопнул ладонью по своему колену. Суровый вид создавать было удобно: он сидел во главе кухонного стола, а Ёдзи стоял перед ним навытяжку. Худой, бледный, всё ещё с трясущимися руками. На бомжа он уже не походил, но на измождённого подчинённого — вполне. — Иди в медотсек, осмотрись там. Сделай список, что нужно докупить из медикаментов. — Я же не должен лечить, ты сам только что... — Ну и какой из тебя будет корабельный врач без аспирина и йода? Лекарства тоже для вида, в крайнем случае, помажешь зелёнкой киборга Наги. А то он весь в порезах. Ёдзи покачал головой: — Сейчас йодом и зелёнкой пользуются только на отсталых планетах. Есть прекрасный биоклей, а также гель для... — Я очень рад. Иди в медотсек. Ёдзи понуро кивнул, потоптался на месте и спросил, указывая на кружку Кроуфорда, над которой вился дымок. — А можно мне тоже... Пусть кофе был и альфианский, но смолотый и сваренный, в выгодную сторону отличался от растворимого суррогата, который обычно пили в Эсцет. Кроуфорд по-хозяйски придвинул кружку к себе и ответил: — А ты ещё его не заработал. Ёдзи покладисто кивнул и прошёл через арку кухонного отсека. Обычной двери тут не было, кухонный угол со столом и привинченными к полу табуретами — всё альфианского дизайна, с плавно изгибающимися линиями, ни одного прямоугольника или квадрата в планировке, — находился рядом с рубкой и отделялся от неё лишь широкой выгнутой аркой, выражающей, похоже, всего лишь дизайнерское решение. Сидя на своём месте, Кроуфорд прекрасно видел рабочую консоль и обзорный экран. Удобно, что тут ещё скажешь. — Полегче бы ты с ним, — произнёс Шульдих, стоящий возле какой-то чёрно-бирюзовой дуры с непонятными альфианскими глифами на кнопках. Кроуфорд поднапряг память и сообразил, что это — биосинтезатор низкомолекулярных пайков для тех альфиан, чьи симбионты по какой-то причине не могут переваривать пищу. Должно быть, и человеку сгодится, пищеварительные потребности у людей и альфиан были схожими. — Ещё советы будут? — Кроуфорд взглянул на рыжего со всем пренебрежением, на которое, он надеялся, был способен. — Ой, да ладно тебе, — Шульдих оказался непрошибаем. Он шагнул ближе и с наглым видом присел на соседний табурет. — Я ни в коем случае не собирался вмешиваться в твоё управление кораблём и командой. — Вот и замечательно, — сухо ответил Кроуфорд. — Это был просто... ну, совет. У парня с головой не очень, — Шульдих покрутил пальцем у виска. — Так-то он почти нормальный, просто иногда срывается. — Вот и будешь сам за ним следить. — Да брось, не стреляй глазами. Для нашего плана лучше человека не придумаешь. Немного отбитый, но покладистый, не законник, имеет нужные навыки и не особо принципиальный. — «Для нашего плана»? — едко уточнил Кроуфорд. — Ну я же тоже в команде, — улыбнулся Шульдих. — Мы вместе. Кроуфорд жалел об этом. О, как сильно он об этом жалел! Видимо, его эмоции не удержались внутри, раз сделались понятны Шульдиху. Рыжий растянул губы в этой своей лягушачьей улыбке, как тогда, в «Кантине», и внезапно подался вперёд, усевшись на соседний с Кроуфордом табурет. — Если хочешь, чтобы я опекал парня, я буду это делать. Но гораздо с большим удовольствием я бы занялся другими вещами... — он уложил руку Кроуфорду на колено. Он глянул на длинные пальцы с кольцами, на беспорядочную мешанину браслетов на жилистом запястье и худом предплечье, поросшем редким рыжим волосом, и перевёл взгляд на лицо Шульдиха, выгнув бровь. — Что? — спросил Шульдих, позволяя своей руке продвинуться на пару сантиметров вперёд. — Я думал, ты веришь в приметы, — улыбнулся Кроуфорд. — Никакого секса в космосе. — Кто говорит о сексе, — Шульдих насмешливо фыркнул. — Так просто... — Хочешь получить место пилота через постель? — Кроуфорд поднёс к губам кружку и отпил кофе, разглядывая Шульдиха поверх посудины: оскорбится или нет? — Всю жизнь мечтал дать разок, и чтобы дальше всё само устроилось, — Шульдих рассмеялся, похоже, ничуть не обидевшись, но руку убрал. — Кстати, пилотирую я гораздо лучше тебя. То, как ты стартовал... — Хм? — игривое настроение медленно таяло. — Я мог бы лучше. Быстрее, — шепнул Шульдих, подавшись ещё ближе. Он облокотился о стол одной рукой. Другой провёл по застёжке его комбинезона, не пытаясь её расстегнуть, а просто дразня. Неожиданно под ложечкой засосало. Чёртов рыжий. — Оставайся капитаном, но дай мне хоть иногда... — влажный язык скользнул по губам, и Кроуфорд сглотнул, проследив за ним взглядом, — ...посидеть за штурвалом. Они застыли, оба прекрасно сознавая, как двусмысленно это звучало. Кроуфорд подумал, что если сейчас его поцелуют, он не будет, не станет возражать, он... Взгляд Шульдиха метнулся к его губам, какие у него странные длинные ресницы, но почти прозрачные, и рука, горячая, как можно быть таким худым и настолько горячим? Кроуфорд понял, что прикрывается кружкой, будто щитом, отставил её, и одновременно с его движением Шульдих подался назад, вернув задницу обратно на облюбованный им табурет. — Кхм... Я посмотрю, что можно будет сделать... — пробормотал Кроуфорд, прекрасно понимая, что дал слабину, но... Шульдих посмотрел на него так страстно, что ругать себя за прогиб даже не хотелось. — Кстати, как ты сказал про этот корабль, когда его увидел? Какое-то ругательство? Было очень… звучно. — Schwarz? Это значит «чёрный». — Хочу дать этому гонщику название. «Шварц» подойдёт. — О, признайся, тебе просто понравилось, как я это говорю. «Er ist so schwarz», — повторил свои же слова Шульдих, царапая его слух и заставляя опять смотреть на собственные губы. — Я не... Внезапно от входа прозвучал голос Наги: — А что из еды можно давать Фарфарелло? У него снизился уровень питательных веществ. Кроуфорд запоздало вздрогнул.

***

Пока Наги осваивал альфианский биосинтезатор, Шульдих присматривался к киборгу и наконец не выдержал, сказал: — Ходят слухи, что некоторые из них... Ну, как бы перестают слушаются своих программ. Начинают думать. В DEX-компани говорят, будто это брак производства, и просят владельцев сдавать таких киберов для починки. Вот я всё смотрю и думаю, твой Фарфарелло бракованный или у него просто программа имитации личности прокачана? Наги поставил перед сидящим за столом киборгом стакан с белково-углеводно-жировым коктейлем, который ему выдал биосинтезатор, и ответил: — Фарфарелло по-настоящему разумен. Он понимает свою уникальность и живёт с нею, не мешая жить другим. Он не будет первым нападать на других членов экипажа, не проявляет агрессию и не станет... — И чем же уникален бракованный киборг? — спросил Кроуфорд. — Я ищу бога, — ответил Фарфарелло сам, поставив опустевший стакан на стол. У него над верхней губой отпечатались едва заметные белёсые «усы». Покосившись на Наги, Фарфарелло вытер их тыльной стороной запястья, и Наги вздохнул: — Есть же салфетка... Это всё было до крайности мило, но Кроуфорд не дал себе обмануться. — Ищешь бога? И где? И какого именно? Проповедников разных конфессий навалом на любой планете, сами в шлюз стучатся. Фарфарелло искривил губы, как догадался Кроуфорд, в улыбке, и ответил: — Я бы с радостью их дождался, чтобы поговорить с ними о том, как они воспринимают бога. — Фарфарелло, нельзя, — угрюмо вмешался Наги. — Люди могу ошибаться и верить в ложное, сколько раз я тебе об этом говорил. — Ложное, да, — киборг кивнул. — На самом деле, люди такие глупцы. Я был удивлён, когда понял это. Их можно обмануть. — Он поднял взгляд на Кроуфорда, посмотрел прямо чуть ли не впервые за всё то короткое время, что они были знакомы, и стало заметно, что глаза у него с жёлтой радужкой, совершенно не похожие на человеческие. — Бог един, больше планеты, больше галактики, сравним со Вселенной, он слишком велик, чтобы слышать букашек человеческих, которые даже не могут правильно обратиться к нему и воззвать молитвой. Я хочу, чтобы люди перестали верить в ложных богов. — Оу. Хм. — Кроуфорд прищурился, пытаясь разобраться, создаст ли проблемы на борту верующий киборг, или нет. — Я вижу, у вас уже возрастает уровень стресса в организме, и потому хочу сообщить, что подсоединился к искину корабля, скопировал себе биометрические показатели всех членов команды, присвоил им статус временных хозяев с расширенным списком доступа и готов выполнять их приказы, — Фарфарелло снова улыбнулся своей кривоватой зловещей улыбкой. — Я не создам проблем, которых вы опасаетесь, капитан. — Хм... Хорошо, — вынужден был ответить Кроуфорд. Может статься, киборг действительно окажется самым послушным и исполнительным членом команды. — Ты можешь остаться. Постараемся выдать тебя за механика. Фарфарелло улыбнулся в очередной раз. И всё же дико было слушать его слова и допускать свободу воли в боевом DEX'е. Все киборги, которых Кроуфорд встречал раньше, будь то боевые модели или развлекательные Irien, проявляли лишь тот спектр эмоций, что был заложен в их программе. Если Фарфарелло обещал, что его «уникальность» не помешает выполнять приказы, это хорошо, пускай действительно остаётся в команде. Но если он начнёт проявлять самостоятельность и свободомыслие вместо того, чтобы слушаться, тогда... Кроуфорд решил, что в таком случае ему придётся обратиться в DEX-компани, чтобы сдать бракованного киборга в ремонт. — Фарфарелло чувствует процент искренности в вашем голосе, — сообщил Наги, переводя на себя внимание Кроуфорда заодно с его не особо радужным настроением. — Не пытайтесь обмануть... — Если мне на своём корабле придётся ходить, как по минному полю, то лучше я останусь один, без команды! Не пытайся ставить мне ультиматумы, мальчик, — грозно рыкнул Кроуфорд. — Фарфарелло придётся довольствоваться тем, что есть! Какой там у меня процент сейчас? — Девяносто восемь процентов искренности, — сообщил Фарфарелло. — И до этого — семьдесят пять, когда вы разрешили мне остаться в команде, капитан. Мне этого достаточно. Наги сник. Кажется, он выглядел немного обескураженным тем, что в ответ на попытку отстоять его права, Фарфарелло принял сторону Кроуфорда. — Хм. А почему девяносто восемь, а не сто? — заинтересовался Кроуфорд. — Программа допускает небольшую вероятность того, что вы говорите и действуете под действием психотропных препаратов. — У меня на корабле нет и не будет никаких психотропных веществ. Никогда, — хмуро припечатал Кроуфорд. — Я внесу эту поправку, — кивнул Фарфарелло. — У нас, — подал голос Шульдих. — Что? — У нас на корабле. Верно? И ты хотел назвать его «Шварц». — Добавить изменение названия в библиотеки искина? — живо отозвался Наги. Кажется, получив взбучку, он теперь горел желанием реабилитироваться. — Добавь, — кивнул Кроуфорд. Вот как должны идти дела на его корабле. Раздались шаркающие шаги в коридоре, и в просвете арки показался Ёдзи с какой-то мятой бумажкой в руке. — Не знаю как вы, а я не смогу изображать корабельного врача, не имея на борту ни одного человеческого лекарства. Тут всё альфианское. Конечно, можно пересчитать дозировку, метаболизм-то схожий, побочное действие на симбионта вообще можно исключить, х-ха. Но средства неотложной помощи, которые в первую очередь проверяют при любом таможенном досмотре, должны быть человеческими, увы. — Он прошаркал к столу и плюхнул перед Кроуфордом свою бумажку, оказавшуюся списком покупок. — Так что вот, что нам нужно купить. Аптечка «Ромашка» — три штуки, аптечка «Виктория» — пять штук, кислородные маски — пять, ну и далее по тексту. — У меня пониженная потребность в кислороде, можете не покупать на меня кислородную маску, — тут же влез Фарфарелло. — Мы будем выдавать тебя за человека, так что придётся брать и на тебя, — буркнул Кроуфорд. — Вы меня что, может, и лечить будете? — насторожился Фарфарелло. Кроуфорд с прищуром посмотрел на сутулого и тощего Ёдзи, вспомнил, как у него время от времени начинали дрожать руки, и задумался, не сделает ли горе-врач киборгу хуже, чем было. Внезапно от рубки по кораблю разнеслась упреждающая гармоника, и Кроуфорд глянул сперва на пилотский пульт, над которым самопроизвольно сформировалось голографическое окно, а потом на Наги. Тот живо вызвал вирт-клавиатуру своего комма и почти сразу сообщил: — Искин сделал вывод, что с Джек-Пота за нами вылетел преследующий корабль. — Неужели Барт? — удивился Шульдих. — Да не настолько же я его в карты обманул, чтобы он меня теперь преследовал!.. — Не-е, это точно не Барт, — сказал он парой минут спустя, понаблюдав за манерой движения незнакомого корабля. — Тот бы нагнал нас на всех парах и орал по всем частотам, какой я мудак, и чтобы я вернул деньги и извинился. А эти... — Держатся на границе видимости лидара, что не позволяет нам определить тип корабля, — добавил Наги. — Манера «чаек», — сообразил Кроуфорд, про себя подумав, что если это действительно всего лишь безобидные «чайки», пираты, в поисках лёгкой наживы, потрошители одиноких судов, то он бы им, пожалуй, даже обрадовался. Он мог бы вполне привести за собой с Джек-Пота парочку-другую «чаек», но что-то говорило ему, что — нет, так легко он не отделается. — Был бы здесь лидар помощнее... — задумчиво протянул Наги. — Но мы же не полицейский корвет. Альфианские гонщики всё-таки относятся к гражданским судам, и значит оборудование на них стоит стандартное. — Приходилось летать на полицейских корветах? — будто невзначай поинтересовался Кроуфорд. — Что? Нет! Просто у нас на астероиде они часто чинились. Даже госконтракт был заключён, субсидии шли. Ну вот мне и показывали, чем обычный лидар отличается от полицейского. Кстати. А здесь есть какое-нибудь вооружение? Мы могли бы встретить его и обстрелять. Если не распылим на атомы, то хоть припугнём. Кроуфорд покачал головой: — Это гонщик. У него приличная скорость за счёт аэродинамических характеристик, которые снизятся, если мы установим лазерную батарею... — А если поставить центаврианскую катушку гравилуча? — предложил Наги. — И разрешения не требуется, и объём небольшой, а с мощностью я поработаю, за счёт энергии с двигателей будет пробивать обшивку и внешние конструкции. Кроуфорд прищурился. Потом признался: — Это было бы замечательно. Но сейчас делу не поможет. Катушки у нас пока нет. — Ляжем в дрейф, дождёмся их, пристыкуемся и возьмём на абордаж? — предложил вдруг до сих пор молчавший Ёдзи. Кроуфорд с удивлением на него уставился. Давно ли этот пьянчуга сидел с похмельной трясучкой в вонючих коробках в доке? — Не вижу здесь штурмовых скафандров и взвода десантников. Ёдзи неприятно щёлкнул костяшками пальцев, разминая суставы. — Зато у нас есть киборг. — У них он тоже может быть, — поспешил встрять Шульдих. Кроуфорд только сейчас заметил, что рыжий успел нагло усесться в пилотское кресло и теперь вызвал себе дополнительное вирт-окно с данными работы двигателя, количеством энергии... И ещё одно, с подробной картой здешнего квадранта с учётом возможных метеороидов, чёрных дыр, — которых тут не было, — и блуждающих космических тел, из которых наблюдались только несколько гигантских остовов кораблей, давным-давно облазанных исследователями вдоль и поперёк и обобранных до самой последней несущей конструкции, которую удалось свинтить и пристроить к делу. Всё, что с них могли снять, уже сняли, а потом оставили дрейфовать в космосе, направив в сторону от Джек-Пота. В прошлом веке на таких кораблях-гигантах путешествовали первые переселенцы с Земли. Кроуфорд не успел шугануть наглеца со своего места. Ёдзи сказал: — Я обнаружил в медотсеке аэрозольный подавитель активности альфианских симбионтов. На людей действует, как хорошее снотворное. Открываем шлюз, включаем подачу газа, все люди засыпают. Потом Наги удалённо взламывает чужого киборга и заодно искин чужого корабля, и после мы запускаем Фарфарелло... — Я сейчас тебя запущу, — прохрипел Фарфарелло, — на абордаж, без скафандра, с двумя аэрозольными баллонами наперевес. Ёдзи уставился на него в немом удивлении. Наги рассмеялся. Фарфарелло тоже скривил губы в подобии улыбки. Ёдзи хмыкнул и отгородился от них, гордо скрестив руки на груди с видом «я предложил, ваше право отказаться, но в таком случае вы идиоты». — Раз это гонщик, то давайте погоняем, — предложил Шульдих, погасив карту и разминая пальцы с кольцами-кастетами на манер Ёдзи, только беззвучно. — У нас скоро встреча с поставщиками поблизости, — буркнул Кроуфорд, ревниво разглядывая своё кресло, занятое чужой задницей. — Далеко всё равно не улететь. — Так мы просто погоняем, — пожал плечами Шульдих. — Заодно, может, они достаточно сократят расстояние, и лидар сможет прочесть характеристики корабля. В том, что предлагал Шульдих, Кроуфорд не увидел ничего плохого. Немного погонять? Это абсолютно не запрещено в открытом космосе. — Ладно, можешь попробовать стряхнуть хвост, только будь по этим координатам к указанному времени, — он шагнул к капитанскому возвышению и перекинул на экран Шульдиха координаты, полученные в «Кантине» от Павла. Шульдих наложил их на сетку квадранта, отметил нужную точку маркером и кивнул рыжей макушкой. Наги юркнул в кресло навигатора и пристегнулся страховочными ремнями. Вряд ли он собирался сейчас помогать Шульдиху расчётами и прокладкой курса. Скорей всего, интересовали его именно страховочные ремни. Ну точно: — Сядь там и пристегнись, — сказал он, обращаясь к Фарфарелло и указывая на выдвижные дополнительные сиденья в углу рубки. Ёдзи потоптался пару секунд на месте, посмотрел на обзорный экран, который по-прежнему транслировал космос, и решительно вышел из рубки вон. — В каюте пережду, — пояснил он, проходя мимо Кроуфорда, хотя никаких пояснений он и не спрашивал. Он не хотел допускать Шульдиха к управлению кораблём. Он сам всегда был пилотом, и неплохим. Не лихачом, конечно же, — он не любил ненужное лихачество ни в космосе, ни тем более в атмосфере планет, — но полёт из пункта «А» в пункт «Б» всегда казался ему завершённым действием, сродни наведению порядка. Ему нравилась именно завершённость и конечность. Судя по всему, Шульдиху нравился адреналин и скорость. Совсем не то, что нужно нормальному пилоту, в чьи задачи входит довезти пассажиров и груз в целости и сохранности до места назначения. Если сейчас Шульдих допустит ошибку, не фатальную, а мелкую незначительную ошибку, — если грозить будет фатальная, Кроуфорд перехватит управление кораблём на себя капитанским произволом, устройство приборной панели его рабочего места это позволяло, — то сразу отправится в каюту, а после — в первый попавшийся порт ближайшей кислородной планеты. И пусть он хоть десять раз будет таким рыжим и таким худым, а ещё гибким, насмешливым и с пристальным, будто бы всё понимающим взглядом... Кроуфорд сглотнул и постарался настроиться обратно на рабочий лад. В этом Шульдихе не было ничего такого, что вызывало бы в нём такой жгучий интерес, абсолютно ничего. Гонщик прянул вперёд, но гравикомпенсаторы поглотили рывок движка, и ускорение осталось незамеченным. Кроуфорд хмыкнул, вывел себе на экран сетку лидара и наложил на карту квадранта: так было понятнее, куда направляется Шульдих, и где их преследователи... Те тоже прибавили скорости: тёмная точка, которой искин обозначал неопознанный корабль, мелькнула у границы видимости лидара. Шульдих разгонялся быстро, резко. Очевидно, намереваясь затеряться среди старых остовов гигантских кораблей. Когда преследователь додумался до того же, он прибавил скорость, но было поздно: гонщик вступил в экранированную часть, бывшую когда-то ангаром или, быть может, верфью, — Кроуфорд слышал, что на таких космических гигантах даже корабли собирали, прямо в космосе. Он поднял голову к обзорному экрану, чтобы вовремя увидеть, как гонщик под невообразимым углом наклона боком входит в очередной исполинский изгиб рёбер линкора-левиафина, остов, частью оплавленный, частью побитый космической пылью, частью разобранный жадными до материалов людьми, что, будто моль шубу, грызли лазерными резаками шкуру гигантского космического корабля и всё никак не могли догрызть до кости, до остова... Голое ребро проплыло по краю обзорного экрана, как будто у Кроуфорда над головой, и он испытал безотчётное желание пригнуться. Ещё ребро, и ещё одно, они мелькали быстро, казалось, на предельной скорости. Шульдих разогнался почти до прыжковой скорости, если бы сейчас был включён генератор червоточины, то можно было бы прыгнуть... Гонщик вильнул в сторону, и Кроуфорд понял: сейчас они разобьются, их размажет об обшивку. На сей раз гравикомпенсаторы не справились, Кроуфорд схватился за поручень-ограждение тумбы, когда его повело в сторону. Шульдих рассмеялся и что-то произнёс, колкое, отрывистое, гортанное. Он послал корабль в дыру в обшивке, возле хвоста, где раньше, должно быть, располагался гигантский двигательный отсек. Двигатели с таких линкоров всегда снимали в первую очередь. Не успел Кроуфорд выдохнуть и перевести взгляд на карту и лидарную сетку, как их кораблик нырнул в чрево соседнего линкора и помчался уже в другом направлении. Шульдих пронзал их веретеном, иглой, и преследователи... — Кроуфорд внимательно пригляделся, потом мысленно чертыхнулся, ничего не найдя, — преследователи, экранированные от лидара гонщика остатками брони очередного линкора, были не видны. Точно так же они не могли видеть гонщика. Что ж, это тоже было хорошо. Но рано или поздно им всё-таки придётся покинуть это кладбище кораблей, и тогда... Шульдих снова вылетел в открытый космос, будто сумасшедший пилот, стартующий в гипер прямо с поверхности космодрома. Кроуфорда снова накрыло иррациональным страхом: нельзя разгоняться до такой скорости вблизи крупных объектов, это нарушало технику безопасности, не позволяло вовремя затормозить и остановиться, но Шульдих не собирался останавливаться, он на полной скорости развернул гонщик, заставив его перекувырнуться носом назад, пройти под брюхом очередного линкора, плотно прилипнув к нему, будто тень. Дойдя до огромной прорехи в остове прямо посреди корпуса, Шульдих опять нырнул внутрь; на самом деле Кроуфорд волновался зря, в такую дыру пролетело бы три корабля их размера, не вписаться в неё было очень трудно, но бешеная скорость и дестабилизированный полёт не по прямой, а зигзагами, заставлял его психовать и хвататься за ограждение. Впрочем, теперь гравикомпенсаторы справлялись, и о движении их корабля можно было судить лишь по картинке с камеры, что выводилась на обзорный экран. Кроуфорд перевёл взгляд с обзорного экрана на своё вирт-окно и охнул, успев прочесть данные, которые искин вывел на лидарную сетку. Он знал этот корабль, даже когда-то летал на нём. Быстрый, надёжный, не такой быстрый, как их альфианец, но достаточно скоростной. С такого станется составить им конкуренцию на короткой дистанции, а вот до прыжковой скорости будет разгоняться на несколько секунд дольше, что значит, что у их гонщика есть шанс оторваться при переходе в гиперпрыжок. Правда, если они прыгнут сейчас и не смогут погаситься при выходе из гиперпространства, то зависнут в космическом нигде на месяц, а то и больше, пока колебания двигателя не угаснут сами собой. Так что в прыжок входить не стоит. Кроуфорд ещё помнил про встречу с поставщиками. Внезапно Шульдих заставил гонщик совершить какой-то зубодробительный кульбит с переворотом, закрутил его по плоскости, заставил почти штопором пойти к самому дну рёбер, едва одетых обшивкой, задействовал двигатели обратной тяги, затормозил маневровыми, — и как ещё не сорвал их вовсе, мерзавец, — и гонщик прилип к погнутому куску обшивки, вошёл в карман, будто в персональный док. Финальным жестом фокусника на детском утреннике Шульдих отключил работу всех двигателей и развернулся к Кроуфорду, тяжело переводя дух. — Всё. Теперь они нас не найдут. У него сверкали глаза и собрался пот над верхней губой; Кроуфорд разглядел блеск влажной кожи и проглотил ругательство. На адреналиновых наркоманов, как известно, ругаться бесполезно. На талантливых адреналиновых наркоманов — и подавно. В Эсцет Шульдиха живо прибрали бы к рукам, нашли бы ему обязанности по способностям. Там любого могли пристроить к делу, даже для пилота-самоубийцы нашлась бы работа. И как они проглядели такой самородок? Наверное потому, что никогда не обращали внимания на население Джек-Пота, позволяя пиратскому астероиду жить и развиваться по своим законам и тем самым служить живым прикрытием перед полицией и властями: пока те заняты мелкими преступниками, на дела корпорации никто не обратит внимание. Поняв, что думает сейчас не о том, Кроуфорд заставил себя вернуться в настоящее. Лидарная сетка была бесполезна, показывая полную глухоту: их ослепила обшивка линкора. Их преследователи также не должны были их разглядеть. Погашенные двигатели, конечно, излучали тепло, но уловить его на расстоянии было нереально. Но Шульдих завёл их в такой тесный и глухой карман, что Кроуфорд сомневался, что преследователи смогут засечь их, даже если пролетят рядом. Если на борту те, о ком он думает, то терпение не их конёк, и на долгие поиски они не будут размениваться. — Хорошо, — сказал Кроуфорд. — Продолжаем следить за показаниями лидара, ждём час, потом направляемся на встречу с поставщиками. Если немного опоздаем, не страшно. Я предупрежу их сообщением. — Искин успел засечь их, — тут же доложил Наги. — Малый крейсер, выпуск прошлого десятилетия, выхлоп двигателя и грузоизмещение... Не думаю, что это сильно полезная информация, — мальчишка разочарованно вздохнул. — Нет, это точно не Барт. Он на таком доисторическом корыте летает... — Шульдих махнул рукой, потом с усмешкой поглядел на Кроуфорда. — Ну так как я летаю? Годно? — Надо подумать, — Кроуфорд пожал плечами. — Ты нас пока не доставил до места назначения. — Но от преследователей ушёл! — Это пока тоже неизвестно. Время покажет. Шульдих хмыкнул и развернулся обратно к приборной панели. Кроуфорд запоздало сообразил, что ему ни разу не захотелось перехватить управление на себя, его пилотские инстинкты на таких скоростях просто отключились и включилось что-то иное. Уверенность в чужих действиях что ли... Чёртов рыжий был хорош и знал об этом, и знал, должно быть, что Кроуфорд тоже это оценил. Это был чувствительный удар по лидерским качествам... Ну, если бы собственный статус лидера команды его всерьёз заботил. — Так что пока ты всё равно на испытательном сроке, — сказал Кроуфорд, когда пауза между ними достаточно, на его вкус, затянулась. Выйдя из рубки, он услышал, как Шульдих пробормотал какое-то ругательство, и решил записать очко в свою пользу. Он заново заварил себе кофе и не спеша выпил его, помыл кружку и сделал себе отметку в планшет о приобретении дополнительной посуды, когда хронометр подал сигнал: если сейчас они не улетят, то опоздают на встречу с поставщиком. — Ну что, начинаем движение? — тут же ожил комм голосом Шульдиха. Наверное, рыжий тоже установил себе обратный отсчёт. — Да, — ответил Кроуфорд и направился обратно к капитанскому рабочему месту. По правде сказать, что-то в этом было: стоять и наблюдать за работой навигатора и пилота оказалось очень умиротворяюще. — ...полчаса лететь, — как раз говорил Наги. Он был странным. Его манера речи казалась слишком правильной для того, кто родился и вырос на захолустном ремонтном астероиде. Прособеседовать бы его более подробно не второпях, а... скажем, за ужином. — Уложусь в двадцать три минуты, даже не напрягаясь, — хвастливо заявил Шульдих. — Вон там что, облако пыли? Если насквозь пройти, а не в обход, как ты предлагаешь... — Придерживайся курса Наги, — тут же наложил вето на рисковые лихачества Кроуфорд. Только пробоины в обшивке свежеугнанного корабля ему не хватало. — Да, капитан, — уныло прогнусавил Шульдих и внезапно ткнул Наги пальцами под рёбра, добавив: — Аккуратист мелкий. Мелкий аккуратист дёрнулся, зашипел и в ответ пнул Шульдиха ногой по голени. Точнее, попытался пнуть; Шульдих вовремя развернул кресло. Кроуфорд прикрыл глаза ладонью, отказываясь это видеть, и пробормотал, ни к кому не обращаясь: — Детский сад. Шульдих наконец вспомнил о своих обязанностях и взялся за управление кораблём. В секторе они, судя по показаниям лидара, теперь были одни. Видимо, их преследователи, рассчитав их скорость и вектор движения, решили, что гонщик нырнул в червоточину, открыв переход прямо внутри кладбища линкоров. Кстати, это был рисковый ход, но не невозможный, и Кроуфорд действительно воспользовался бы им, если бы больше доверял расчётам навигатора и не имел иного выбора. Те, на корвете, слишком хорошо его знали. Чего они не знали, так это его планов по поводу тихой и мирной жизни вольнонаёмного грузоперевозчика.

***

За неимением погрузчика или манипулятора, банки с тушёнкой пришлось грузить вручную. Та же участь постигла и медицинские препараты. Кроуфорд настоял на том, чтобы вскрыть одну пачку медикаментов. Не то чтобы он разбирался в выжимках и гормональных пастах, но вид сухого порошка с пряным ни с чем не сравнимым запахом и прозрачные запаянные тубы с прозрачным же содержимым его слегка успокоили. На фицу с добавлением перламутровой дряни, от которой людей и альфиан накрывало со страшной силой, это не было похоже, так что Кроуфорд расслабился. В «Кантине» он говорил Павлу чистую правду: с наркотиками он не собирался иметь ничего общего. Ящики через шлюз он заставил таскать Ёдзи, Шульдиха и Фарфарелло — посредством Наги. Мальчишке же запретил ящиков даже касаться. — Мал ты ещё для грузовых работ. Лучше пойдём со мной, получим подробные координаты и подпишем договор. Наги, к его удивлению, поскучнел лицом и пошёл с ним с явной неохотой. С поставщиком по имени Фил он только поздоровался и встал в сторонке. Впрочем, Кроуфорд бы с Филом тоже особо не контактировал, если бы у него был особый выбор: похоже, то оказался вовсе не владелец товара, а простой барыга-перекупщик; этот вывод можно было сделать, глядя на его привычку жевать палочку фицы, сплёвывать себе под ноги, отсутствие привычки часто мыть руки и вовремя менять ношеную одежду на чистую. — Ну, бывайте, коллеги, — важно сказал Фил и пожал Кроуфорду руку напоследок. Кроуфорд изобразил улыбку, скрывая, как ему до смерти хочется сбежать к себе на корабль и вымыть руки. Наги отделался кивком и ретировался из шлюза-переходника первым. Как только Кроуфорд проследовал за ним, подвешивая планшетку на пояс, пониженная на время погрузки до половины g гравитация снова вернулась к норме. Он заглянул в грузовой отсек, полюбовался на составленные ровным штабелем и закреплённые силовыми стяжками упаковки тушёнки и на отдельно стоящие у дальней стены коробки с медикаментами. Градусник показывал плюс два по Цельсию. Это и был тот самый «особый» режим, что требовался для его груза. Кивнув сам себе, Кроуфорд заблокировал панель — дактилоскопический замок мигнул зелёным из-под голограммы стенной панели, — и прошёл мимо «легального» товара, купленного наобум на барахолке пару месяцев назад. Тут были сухофрукты, шоаррские краски, голокристаллы с книгами, мелкая кухонная утварь вроде открывашек и прихваток. Если бы Кроуфорда остановил таможенный патруль, он предъявил бы им для проверки эти самые ящики со словами, что он-де частный предприниматель и летит торговать мелкой розницей в дальние колонии.

***

Поговорить начистоту получилось только поздним корабельным вечером. Кроуфорд, уже и так прободрствовавший около двадцати часов, капитанским произволом установил отбой, и послушный искин тут же начал гасить потолочное освещение, оставляя лишь дежурную подсветку в коридорах, рубке и кухонном блоке. Своего навигатора и механика Кроуфорд отловил на выходе из ванной комнаты. — Хочу прояснить несколько моментов, — сказал он без предисловий. Наги кивнул и пригласил его в свою каюту. Там, само собой, пока что было голо, пусто и необжито. Точно так же, как и у самого Кроуфорда, если честно. Просто времени не было обустроить себе что-то вроде подобия постоянного жилья. — Скажи, что тебе мешает выгнать всех посторонних с этого корабля и оставить его себе? — спросил Кроуфорд, прислоняясь к стенной панели и разглядывая Наги в упор. Он успел заметить, как по лицу мальчишки скользнуло какое-то странное выражение. Замешательство? Страх? И пропало. — Если честно, я не умею управлять кораблём. Только чинить. — Наги пожал плечами и с замечательным самообладанием опустился на жёсткую койку. Ещё и постельное бельё нужно купить, — сообразил Кроуфорд и мысленно вздохнул. Обустраивать собственный корабль было так сложно. Куда ни ткни, везде всего нет или не хватает. — Ты мог бы нанять свою команду. Того же Шульдиха оставить, а меня... — Не умею договариваться с людьми. А Шульдих тот ещё пройдоха. Ушлый тип. Услышав эту нелестную характеристику, Кроуфорд только хмыкнул. Словечки «ушлый» и «пройдоха» вполне могли использовать на захолустной ремонтной станции, и то, что они проскользнули в правильной грамотной речи Наги, подтверждало легенду, и это успокаивало. — Меня всё устраивает в моём нынешнем положении, — сказал Наги. Не было похоже, что он испытывает какие-то трудности, общаясь с Кроуфордом. Тогда как от Фила с немытыми руками он бежал как от огня. Интересно. — Вы нормально отнеслись к Фарфарелло, процент от каждой сделки и премиальные выплаты, которые вы указали в контракте, в качестве оплаты мне подходят. Удобно, что с торговцами мне не придётся разговаривать, у вас есть связи, знакомства и нужные для торговли контакты... Мне не нужен корабль с командой, я искал только тихое место, где бы можно было... Ну... Немного заработать. Кроуфорд понимающе кивнул. Ответ Наги его устраивал. — А для чего тебе нужны деньги? Наги внезапно порозовел щеками, стрельнул глазами вбок и чуть тише ответил: — Всё детство я просидел на астероиде, а космические корабли гасились, заправлялись, чинились и улетали дальше. Я всегда мечтал путешествовать. Мечта для мальчишки лет пятнадцати, но Кроуфорд и это мог понять. Старые детские мечты, вовремя не исполненные, могут всю жизнь попортить. — А как вы с Фарфарелло оказались на Джек-Поте? — У меня был один контракт на харвестре «Космический ветер». Фарфарелло числился в литейном цеху, хотя чаще всего его использовали для выполнения различных поручений, он был смышлёнее остальных киборгов. Я хакнул его из интереса, когда понял, что его поведение выбивается из нормы. Когда харвестр добрался до пункта назначения, — планетка с небольшим количеством колонистов, и рудная добыча там ведётся незаконно, знаете, небось, кто такие чёрные геологи? — я уволился... И на первом же попутном торговом корабле добрался куда смог. До Джек-Пота. Фарфарелло я забрал с собой. Мы вместе недолго, всего пару недель. Когда я увидел ваше объявление о наборе команды, то сразу на него отреагировал. — Подожди, то есть получается, что киборга ты попросту украл, — для проформы уточнил Кроуфорд. — У человека, занимающегося незаконной добычей руды? Да, возможно. Но Фарфарелло оказался разумен, и я не мог оставить его в рабстве! Наги произнёс это с такой горячностью, что Кроуфорд выставил вперёд руки, его останавливая: — Ладно, хорошо. Если он не будет нападать на команду, мне всё равно, откуда ты его взял. Пока он слушается и вменяем, всё нормально. Наги кивнул и ответил: — Понятно. Что-то опять проскользнуло по его лицу, а может Кроуфорду так показалось из-за тусклого вечернего освещения, но это натолкнуло его на мысль, что за несчастные две недели киборг не смог бы настолько полно довериться Наги, наверняка они вместе гораздо дольше, мальчишка зачем-то соврал ему. Но зачем? — Если захочешь рассказать мне что-нибудь ещё, я выслушаю, — сказал он на всякий случай перед уходом, но Наги промолчал, твёрдо сжав губы. А вот Фарфарелло наоборот оказался непривычно разговорчив. Остановил Кроуфорда на выходе из коридора по дороге на кухню словами: — Там сейчас не очень удобно появляться, — и осторожно почесал один из своих шрамов, пересекавших щёку. Шрам был ещё, кажется, свежий, покрасневший. Впрочем, с киборгами никогда не знаешь, у них раны заживают гораздо быстрее, чем у людей. — Что это значит? — Кроуфорд послушно притормозил, гадая, какая опасность может поджидать его на кухне. Потёкший биосинтезатор? Засбоившая система вентиляции? — Там сейчас занимаются сексом. Мы можем помешать, — всё так же негромко, но чётко выговаривая слова, ответил Фарфарелло и потёр теперь другой шрам, на своём предплечье, внимательно его при этом разглядывая. Кроуфорд сложил два и два, точнее, Шульдиха и Ёдзи и, рыкнув, прибавил ходу. Кое в чём Фарфарелло ошибся, разнузданного секса Кроуфорд не застал, но и того, что увидел, хватило, чтобы окончательно испоганить ему вечер. Ёдзи стоял на коленях, скрытый от входа столом, о его присутствии можно было догадаться только по руке Шульдиха, лежащей у того на затылке. Шульдих вздрогнул, когда обернулся на звук шагов. Ёдзи поднял голову поверх стола, его волосы были порядком взъерошены. — Не на кухне! — рыкнул Кроуфорд. — Не в рубке, в коридорах и технических помещениях тоже запрещено! Валите в каюту! — Капитан, всё не так... — Ёдзи, выбираясь из-под стола, попытался что-то мямлить, — это нужно, чтобы... — Мне всё равно, — не сбавляя тона, рычал Кроуфорд, видя, как взгляд у Шульдиха делается тусклым и каким-то виноватым. Рука Шульдиха сомкнулась у Ёдзи на загривке, пальцы сжали шею, и Ёдзи замолк. Это выглядело раздражающе. Кроуфорд скрипнул зубами. — Выметайтесь, — он махнул рукой в сторону выхода и посторонился, когда эти двое проскользнули прочь. Штаны у Шульдиха были застёгнуты, но это ровным счётом ничего не значило. То, что он держал руку у Ёдзи на загривке, значило гораздо больше.

***

Кроуфорд обошёл стол, подрагивающими руками поставил чайник и взял с полки коробку с чайными шариками. Осталось всего пять штук, и он сделал очередную пометку в планшете, пока грелся кипяток. Потом задумался, а что с пайками? Надолго ли хватит их команде? Кажется, одна коробка в кладовке ещё оставалась. В кухню тенью проскользнул киборг, и Кроуфорд, прихлёбывая чай, смотрел, как он со стаканом колдует возле биосинтезатора, а потом пьёт получившуюся гомогенную смесь. — И как, вкусно? — спросил он. — Почти как кормосмесь, — ответил Фарфарелло. — Только питательность ниже. — На худой конец, у нас есть просроченная тушёнка, — неуклюже пошутил Кроуфорд, перечитывая свои записи. — Мне можно брать человеческую еду? — уточнил Фарфарелло. — Почему нет. Она ведь дешевле кормосмеси. — И вкуснее. — Тогда будешь питаться ею. О чём говорить с Фарфарелло кроме еды, Кроуфорд не знал, поэтому они просто молчали. Сна после вспышки злости не было ни в одном глазу. Кроуфорд допил чай, поставил кружку в посудомоечный отсек, перешёл в рубку и опустился в кресло пилота. Шульдиха сейчас не было, — наверное, трахается сейчас с Ёдзи, — мелькнула в голове едкая мыслишка, — но всё равно ощущение было такое, будто он сел на чужое место, вторгся в чужие владения. Хмыкнув, Кроуфорд разблокировал пульт, просмотрел трассу, которую составил Наги, не нашёл, к чему можно было бы придраться, и начал переводить корабль в режим полёта. Чем быстрее они сдадут лекарства и получат деньги за перевозку, тем быстрее он сможет купить всё необходимое. И не забыть про аптечки, что указал Ёдзи в своём списке... Гонщик набирал скорость, необходимую для прыжка. Кроуфорд смотрел на показатели и размышлял о том, что сам бы хотел секса с Шульдихом, да вот только у жизни свои планы. Интересно, они разошлись по своим каютам или действительно продолжили то, на чём он их прервал? Нет, ему не интересно. Он плавно вывел корабль из червоточины, и изображение на обзорном экране сменилось картинкой с рисунком звёздной системы. Искин даже подсветил солнце и планету, пункт их назначения. Лететь до него было полтора часа, и Кроуфорд милостиво оставил эту работу Шульдиху на утро. Тем более что, судя по данным искина, сейчас на колонии была глубокая ночь. Так что Кроуфорд включил малый опознавательный маяк, задал курс для дрейфа и с чувством хорошо выполненной работы поднялся из кресла. Кстати, о чувствах. Оно, его шестое чувство, которое так часто отравляло ему жизнь мнимыми дурными предчувствиями и неясными беспокойствами, сейчас молчало. Наверное, впало в шоковое потрясение вместе с надеждой на развитие отношений с этим рыжим засранцем. Так, хватит о нём. Нельзя получить всё сразу, свободу, собственный корабль и человека, из-за которого кровь горит ярче. С этими мыслями Кроуфорд и ушёл к себе, спать на жёсткой койке, укрывшись одним пледом и постелив второй себе под голову вместо подушки.