Ангельские крылья

Маленький человечек, который всегда пытался скрыться за кем-то, когда нибудь да выглянет из-за этой надежной стены и попытаться предпринять что то ради него. Он имел прекрасное лицо, чудесный голос, прятался за вымышленным именем, делал вид как будто он другой человек. В какой то момент он полностью заставил верил себя в ту вымышленную сказку, которая всегда была в его голове. Даже мечты его стали вымышленными и уже никогда не вернулись к тому прекрасному синему небу на котором рассыпали мамино ожерелье из диамантов. Он пытался лечиться этими проклятыми психологами и каждый раз рассказывать одну и ту же саму историю, которая с каждым разом всё сильнее и сильнее сжималась тугой лозой на сердце, которое только что начало заживать и возвращаться к обыденному. Ничто так и не смогло излечить его искалеченную, как настоящим так и вымышленным, душу. По долгу залежываясь в ванной этот человек неприметно возвращался к мыслям о том, что хочет вернуть себе то украденное самим же собой, но никогда не решался этого сделать. Его имя было прекрасным. Лёгким. Таким чистым. Он с дрожью в коленках вспоминал его при этом чертовски боялся кому-то озвучить его. Верил ли этот мужчина в то, что так когда-то забудет этот отклик в своей голове и больше никогда не вспомнит даже если очень захочет? Да. Он снова заставил верить себя в это и всячески устранял его из своей жизни, пока, казалось, не выкоренил его из себя полностью, как какое-то инородное тело. Всего лишь казалось. Скрываясь за своей идеальной маской он наслаждался отражением своей жизни как лицом в зеркале когда поправлял свои длинные синие волосы, полностью делая все это уже на каком-то автомате заранее зная каждый ответ, каждый шаг и даже мысль. За его спинной была пара поломанных крыльев, которые тесно связали вместе и переодически снова и снова обламывали. Он сам себе был катом при этом виня в этом свою жизнь и такой бесжалосный рок судьбы, который не смог милостиво склонить перед ним голову и просто дать спокойно жить. Иногда он пил. Пил много. Часто. Полностью тонул в том омуте и лишь на утро приходя в себя лёжа в постели с очередной девушкой, которую легко подцепил в баре, думал, что это может быть бессмысленно. Все же, когда то наступит день для него и любые грозовые тучи йдут. Ни в одного человека не было полностью изуродованной жизни и ходь где-то и как то раз был маленький лучик счастья. Этот мужчина познал любовь. Настоящую. Полностью поглащающую в себя. Для него он был чаем с пердцем, который они пили потом разом поедая при этом вкусные булочки с корицей. Попытки завоевать его были разными, но при любом раскладе ужасными. Они все легко б помогли ему овладеть какой-то красоткой в клубе, которая говорила, что она певица ну уж точно не этим женоподобным пареньком из того нового уютного кафе. Потом часто имя этого милого парня проскальзывало между всеми мыслями мужчины иногда плотностью плутая их и издеваясь над им. Он полность доверился тому мальчишке. Медленно тонул в черной вязкости его души. Для него это было чем то очень важным и тем, что он очень боялся потерять. Он наконец-то начал медленно раскрыватья, отращивая свои потрепаннык крылья. Когда то раз, тихо лёжа в приятных объятиях этого мальчишки он наконец то смог показать себя. Свою изуродованную душу и даже свое имя. Знаете, иногда мы можем настолько довериться человеку, что даже не замечаем, что он и есть причиною наших ночных сльоз. Мы всегда можем переубедить себя в том, что тот человек не такой плохой и его руки никогда не будут держать тот предательский нож из-за которого потом будем по маленьким осколкам собирать свою душу и сшивать раны на сердце. Всегда. Он стоял на коленях посреди комнаты пытаясь собрать рванрые части своей души пока в его голове все громче и громче надоедливым эхом отдавались слова мальчишки из-за чего щемило. Он наконец-то смог довериться, но уже врятли снова будет находить спокойсивие в чьих-то объятиях. Серафим.