duplicity

Pov Lucifer

— Нет, костюмы тебе определенно идут, — заявляет Ади, давясь своим виски, — в таком-то прикиде тебе светит, как минимум, звание короля выпускного бала и парочка демониц на ночь. — Да плевать я на это хотел, — цежу, удобнее устраиваясь в кресле, — ты же помнишь, что произойдет на выпуском? На твоем месте, я бы начинал готовиться к войне. Чем я, собственно, и занимаюсь. — Ой, забей ты. Переживешь, и не с таким справлялись. — О, нет, — протягиваю я, поджав губы, — это обязательно повлечет за собой последствия. — Только не говори, что отказываешься от этой идеи. — Я похож на придурка? — Ну, — рыжеволосый пожимает плечами, — вроде нет. — Вот и я о том же.

***

      Голова начинает гудеть после первого же бокала глифта. Ади, Ости, даже Дино, черт бы его побрал – они напоминают о нашей маленькой "шалости" одним лишь своим видом, и я, замечая довольные ухмылки на их лицах, страстно хочу сбежать отсюда куда подальше, чтобы не присутствовать тогда, когда все это произойдет. Но я не могу. Действующие лица должны оставаться на сцене до конца.       Кажется, я несколько раз пересекаюсь глазами со стариком Геральдом, пока я, изо всех сил держу на губах улыбку, отвечая на примитивные шутки младшей Уокер. Я целую её, шепчу какой-то несуразный бред, пока в груди все рушится. Как именно Ади все провернет? Как отреагирует на нашу шалость Непризнанная? Как скоро я повторю судьбу своего отца и это хрупкое недоразумение лишит меня головы?       Снова и снова вливаю в себя глифт, косо посматривая на часы. В одиннадцать часов придурок Кроули должен подняться на сцену и начать толкать свою тошнотворную вступительную речь, и вот тогда мой маленький Армагеддон начнется. Восемь. Девять. Десять. — Эй, с тобой все хорошо? — Чудом не роняю бокал, когда теплая рука Уокер ложится на моей плечо, - ты сегодня будто сам не свой. — Это же твой выпускной, малыш, — специально делаю акцент на последнем слове, — я волнуюсь и жду того момента, когда смогу забрать тебя с собой в Ад. Это будет самой большой ложью в моей никчемной жизни.

***

      И вот, часы наконец-то показывают одиннадцать. Кроули, в костюме, который явно больше его самого раза в три, выходит на сцену и начинает свою долгую и до омерзения скучную речь. Кажется, его слушают только учителя, и то из вежливости, так как мы перешептываемся, передаем друг другу напитки, полностью игнорируя высокие слова нашего "любимого и обожаемого". Знаю я, как он нас всех любит. Особенно Непризнанных и низших демониц. Ой, как он их любит. — Ребята, минуточку тишины! — Взывает к нашей совести Мисселина, и мы почти замолкаем, не желая с ней связываться. Она может и коготки показать, кто её знает? — Думаю, теперь я могу огласить имя королевы нашего выпускного бала!       С довольной ухмылкой заявляет Кроули, поднимая в руке конверт. Кажется, все знают, чье имя там написано. Это как дважды-два. — Я уверен, ни для кого не секрет, кого я сейчас назову, эта девушка сделала столько хорошего для нашей школы, да и, не только для нее, что, пожалуй, её имя никогда не сотрется со страниц истории нашей школы. Под ваши бурные аплодисменты, мисс Вики Уокер!       Чего и следовало ожидать, зал взрывается аплодисментами, когда брюнетка, блеснув улыбкой, поднимается на сцену и, склонив голову набок, кивает Кроули. Закусываю нижнюю губу, ловя заинтересованные взгляды других участников этого маскарада. Они знают, что должно произойти. Страшно даже подумать, сколько народу принимает участие со всем этом сумасшествии - десятки? Трясу головой, стараясь не думать об этом безумии. — Спасибо большое, сэр, — Уокер наклоняет голову чуть набок и улыбается своей чересчур идеальной улыбкой. — Спасибо за все, что ты для нас сделала, - улыбается Мисселина, крепко обнимая Вики, — я была счастлива стать одним из твоих преподавателей. — Одну секунду! — Ади, многозначительно обведя толпу взглядом, поднимается на сцену, и мое сердце пропускает удар, — я бы хотел кое-что сказать. Преимущественно Вики. — Прошу... — обескураженно кивает Кроули, отходя вместе с учительницей к краю сцены. — Премного благодарен, — насмешливо отдает ему честь парень и поворачивется к Уокер, которая в некотором недоумении смотрит на него, — итак, малышка Вики. Я хотел бы сказать несколько слов. — Все же знают, что наша милая Непризнанная последние месяцы спит с Люцифером?       По залу проносится вздох изумления, который идет преимущественно от части, где стоят ангелы и другие непризнанные. Мое имя всем явно знакомо, и мне страшно посмотреть на Вики, потому что как бы я к ней не относился, я бы не хотел оказаться на ее месте. Но все же рискнув, поднимаю глаза и ловлю ее лицо на сцене – такое бледное и посеревшее. — Они нарушили закон?! — Заикаясь, осведомился Кроули, который, кажется, сейчас заработает сердечный приступ. — Простите, но да, — кивнула брюнетка настолько невозмутимо, что я даже позавидовал её выдержке. Может, она все же сумеет простить, и моя голова останется на плечах, — есть такой грешок. Ну, или все триста, — с ухмылкой добавляет она, заставляя учителей побледнеть еще больше. — Но это ведь не все, — продолжил Ади, и я снова готовлюсь падать, до крови закусив нижнюю губу, — это был сюрприз для других, а тебя мы не удивили. — Нисколько, — кивает Вики. — Как считаешь, стоит это исправить? — Если тебе есть, что мне рассказать — прошу, я во внимании, да и, не я одна. — Тогда слушай дальше, — демон лениво размял пальцы, облизав губы. Все, сейчас начнется. — Представь себе такую ситуацию: некоторое время назад в школу Ангелов и Демонов попадает очередная Непризнанная. Милая на первый взгляд женщина, быстро понимает, что к чему, и очень скоро продвигается по "карьерной лестнице", руша при этом жизни ни в чем неповинных Ангелов и Демонов. Около двадцати лет они вынашивали план мести и вот, к их огромному счастью в школу поступает дочурка этой самой Непризанной. Как отомстить? Пальчиком пригрозить? Сказать «ну-ну-ну, Вики, не веди себя как твоя мамашка»? — брюнетка никак не реагирует, и Ади продолжает, — И тогда им приходит звёздная идея, навеянная кино: им нужен парень. Парень, который способен, не думая о собственном дискомфорте, сделать что-то за других - соблазнить, увлечь, даже влюбить. То есть добиться того, чтобы дочка той непризнанной влюбилась в него, а потом оставить её ни с чем, разбив вдребезги, — он делает паузу, таинственно улыбаясь.       Едва дыша, кошусь на Вики и у меня земля уходит из-под ног, когда я вижу её лишенное чувства серое лицо. — И они находят этого парня, который впоследствии более чем хорошо справляется со своим заданием, — с широкой довольной ухмылкой заканчивает Ади, щелкнув пальцами, как бы ставя точку. — Нет... — качает головой Уокер, хмурясь, — это же бред... — никогда не видел у неё такого выражения лица: пустого, покосившегося, словно из неё разом выкачали весь воздух и ударили под дых. — Люцифер, — голос Ади проносится по залу, — поднимись, пожалуйста, на сцену. — Хочешь что-нибудь узнать у него? — мило улыбается рыжеволосый парень, с игривой улыбкой глядя на Вики, которая, кажется, даже не дышит, вперив в меня немигающий взгляд металлических глаз. — Всего один вопрос, — хрипло цедит брюнетка, облизав пересохшие губы. Она подходит ко мне и, остановившись в метре от меня, негромко спрашивает, сглотнув, — это правда?       Я мог бы отпираться. Мог бы сейчас все бросить и сказать, что это неправда и что я не принимал в этом участия. Но разве от этого стане легче? Нет. Да и ничего уже не изменить, все уже сделано и делалось в течение нескольких месяцев. Поэтому я, глубоко вдохнув, откидываю голову набок и громко и четко произношу, с вызовом глядя в её карие глаза: — Правда.

Pov Vicky

      Первым мои желанием является рассмеяться. В голос. Так, чтоб сорвать голос и не найти слов. Потом ударить Люцифера по лицу. Потом врезать Ади за его самодовольную ухмылочку. Потом поджечь все к чертям.       Но в итоге Люцифер начинает говорить, и я внимательно смотрю на его непроницаемое лицо. Маска, а не лицо. Маска, с ума сойти. Все это время он ходил в маске, а я и не поняла. — И, знаешь, — он насмешливо дергает плечом, выдавив улыбку, — если ты сейчас надеешься, что я, по старым добрым традициям детских сказок, скажу после всего этого, что да, я принимал участие в этом спектакле, адресованном тебе, но потом я полюбил тебя и все изменилось, то ты ошибаешься. Я никогда не любил тебя, Вики. Кажется, мне должно быть больно? Тогда почему на губы просится ухмылка? — Да и можно ли тебя полюбить? Ты невыносима, и последнее время я едва держался, чтобы тебя терпеть. Когда все начиналось, я не знал причину всеобщей ненависти к тебе. Мне просто сказали, что тебя нужно проучить, и мне стало интересно, смогу ли я это сделать. И только когда я узнал, что ты Уокер, все встало на свои места, и все стало ясно. Странно, что ты ни разу не заподозрила ничего. Не задумалась, почему я вдруг начал оказывать тебе знаки внимания. Не подумала, почему на экзамене с тобой был я, — его губы сжимаются, — я не знаю, как ты способна вынести саму себя. Я бы не смог.       На языке так и вертится сказать, что он еще хуже, но я прикусываю язык, позволяя ему и дальше распинаться. — В любом случае ты должна знать, что все, что произошло между нами – это всего лишь игра. – Ну, во-первых, — начинаю аплодировать, не жалея ладоней, улыбаясь, — браво! Думаю, тебе, Люцифер, нужно преподнести минимум Оскар за такую игру. Браво, это выше всяких похвал! Какой к черту Ди-Каприо? Ты сыграл блестяще, не могу ничего сказать. Да и вы все, если честно, — обвожу взглядом толпу, тщательно игнорируя учителей, — уж не знаю, что вашим родителям сделала моя мать, но постарались вы на славу. Шоу окончено, можете расходиться.

Pov Lucifer

      Я ожидал чего угодно. Может, что она даже придет ко мне и начнет буянить. Но уж точно не записки, которая непонятным образом оказалась на моем подоконнике на следующий день.

Приходи в половину двенадцатого туда, куда ты сам знаешь.

      Предельно ясно и понятно. Глубоко вздыхаю я и, подумав, выбрасываю записку в мусор.       Я приду на встречу, Вики. Снова расскажу тебе эту историю, снова доведу тебя до истерики. А после расскажу правдивую концовку. Ту, которую ты должна была узнать на выпускном. Ту, которая является самой настоящей. Ту концовку, о которой никто, кроме нас двоих, знать не будет.