Unseen

Гарри начал носить мантию от безысходности. Он думал, что после войны пройдёт пара недель, все уляжется, и репортеры от него хоть немного отстанут, но оказалось, что волноваться стоило как раз об обычных людях. Они подстерегали по пути в Аврорат, подходили к нему в магазинах, ошивались на площади Гриммо, ожидая, когда он выйдет из дома. Гарри даже не знал, чего эти люди хотели. Половина из них только без устали тараторила слова благодарности и с благоговением жала его руку, но некоторые возвращались настолько часто, словно они уже не могли жить без очередной дозы внимания Национального Героя. Другие мечтали о фотографиях с ним и даже не спрашивали разрешения, ослепляя Гарри яркими вспышками колдокамер. Были те, кто хотел показать снимки других людей, которые погибли от руки Пожирателей или Волдеморта, а кто-то хотел поделиться тем неоценимым вкладом, который они привнесли ради их победы. Что по факту оказывалось каплей в море, но чем меньше они сделали, тем дольше и красочнее распинались о своих подвигах. Иногда они окружали его целыми группами, из-за чего Гарри приходилось буквально расталкивать их руками и бежать со всех ног, хотя с отвратительной периодичностью люди бежали за ним вслед. Он даже не мог аппарировать, потому что было просто невозможно сконцентрироваться на конечной точке, когда у тебя за спиной истошно вопит пять человек, пытаясь ухватиться за какую-нибудь часть тела. Однажды Гарри решил попробовать добраться до Министерства летучим порохом, но какой-то мужчина умудрился схватить его за ногу прямо в камине и вытащить в раздевалку у Мадам Малкин. Похоже, никто не оценил такого поступка, кроме лучезарно улыбающегося похитителя, который выглядел настолько довольным, словно выудил со дна Черного Озера гигантского кальмара. Но однажды утром, когда Гарри выглянул из окна на нескончаемую толпу возле порога, его внимание привлекла серебристая ткань, одиноко струящаяся на вешалке рядом. Он набросил на себя мантию, аккуратно выскользнул за дверь и незаметно прошёл мимо поразительно спокойных людей, пока те не видели его сиятельной персоны. Гарри неторопливо добрался до офиса, наслаждаясь тихой прогулкой, спокойно зашел в свой офис и только тогда снял мантию, благодарно разгладив холодную ткань и отложив её в ящик. С тех пор он начал носить её всё чаще. Гарри избегал походов в магазин, посылая за покупками Кричера, и полностью отказался от посещения кафе или ресторанов. Когда он работал, люди его зачастую не доставали, видимо, посчитав, что раз Гарри старается на благо общества, то ему нужно уединение, а личное пространство в собственном доме — это блажь недоступная победителям Тёмных Лордов. Но спустя несколько недель с тех пор, как преследователи видели Гарри Поттера в последний раз, некоторые из них начали торчать возле входа в Аврорат. — Так, всё, достаточно, — рявкнул Рон, удерживая визжащую девушку, которая заехала Гарри блокнотом прямо в лицо, надеясь урвать очередной автограф. — Препятствовать деятельности аврора — это уголовное преступление, к вашему сведению! — но Гарри не мог арестовывать людей просто за то, что они хотели от него автограф, поэтому он начал носить мантию и на работе, снимая её только у себя в офисе и непосредственно на месте преступления. С того момента Гарри вообще не расставался с мантией. Иногда он даже забывал, что был в ней, поэтому, когда Гарри дежурил на смене, люди подходили к его столу и тут же уходили обратно, так ничего и не спросив. Поначалу он не понимал в чём дело, но со временем осознал, что они его просто не видели. Гарри несколько раз пробовал ходить под мантией вместе с друзьями на ужин, что казалось хорошей идеей ровно до тех пор, пока они не начали забывать о его присутствии, и когда Гарри что-то говорил, то все испуганно дёргались, ещё больше усугубляя неловкость, образовавшуюся между ними. — Извини, Гарри, — виновато произнёс Рон. — Просто это немного… пугает? Особенно то, что мы не знаем, когда ты рядом, а когда — нет… а ведь ты мог быть там всё это время, — и Гарри знал, что никак не помогал в сложившейся ситуации, когда забывал снять мантию во время их тренировок. Или на задании. А как-то раз он вообще спустился в хранилище и застал там одного из старших авроров (их инструктора), ухлёстывающего за молоденькой секретаршей — чистокровной слизеринкой, которая была старше Гарри всего на пару лет. В её семье было целых два Пожирателя, но девушка исправно выполняла свою работу и старалась особо не попадаться на глаза. Гарри их заметил не сразу, слишком занятый тем, что пытался разобраться, к какой секции должно относиться его дело: «Главный пострадавший» или «Ответственное лицо». Он решил не тратить попусту время и попросить совета у секретарши, но когда Гарри обернулся к её столу, то заметил аврора Гортли, который похабно положил руку девушке на шею и всё ближе приближался к ней своим мерзким языком. Секретарша пыталась увернуться от настойчивых рук, слишком испуганная, чтобы оттолкнуть аврора сильнее. — Пожалуйста, не надо, просто… прекратите, пожалуйста, я… — повторяла она едва уловимым шепотом. — Что ты творишь? — шокировано выкрикнул Гарри. Гортли резко обернулся, едва не свалившись с ног, и диким взглядом уставился на стену справа от него. Только тогда Гарри понял, что всё это время был невидимым. Мантия упала на пол, и с лица Гортли мгновенно сошли все краски. Гарри был рад, что на нем тогда была надета мантия — так было нужно, ведь по-другому они бы просто не смогли уволить Гортли из Министерства. Гарри дал свои показания в суде несмотря на то, что девушка ни в какую не соглашалась признать вину старшего аврора. — Я не буду! — категорично заявила она, когда Гарри пытался её убедить, что подтвердит сведения. — Если моя семья об этом узнает, то они не разрешат мне вернуться на работу, а нам очень нужны деньги. Моего отца уволили, братьев никуда не возьмут… — но после этого случая… после этого случая все начали смотреть на него с подозрением — даже те, кого поведение Гортли отвращало не меньше, чем самого Гарри. Он честно пытался носить мантию реже, но это уже перестало быть обычной привычкой — это стало удобной привычкой. Гарри было спокойно, когда невидимая ткань надёжно скрывала его от окружающего мира, но, когда на нём не было мантии, он становился дёрганным, вечно ожидая, что сейчас кто-то придёт и будет от него чего-то хотеть. А теперь люди стали ещё более настойчивыми, если замечали его, ведь большую часть времени Гарри Поттера никто не видел.

***

Практически весь год после войны они охотились за бывшей армией Волдеморта. Только половина Пожирателей участвовала в Битве за Хогвартс, а большинство тех, кто работал в Министерстве, быстро оставили занимаемые должности и скрылись, как только узнали о поражении своей стороны. И естественно, на каждого пропавшего Пожирателя в Аврорат поступало по сотне ложных вызовов. Некоторые были взволнованы, другие напуганы, а один раз их вызвали просто потому, что девушка безумно хотела встретиться с Гарри Поттером. Авроры арестовали эту охотницу на знаменитостей и оштрафовали на сумму в размере тысячи галлеонов. Что совершенно не обрадовало самого Гарри, но Бруствер настоял на подобном наказании, чтобы до остальных наконец дошло, как поступать не стоит. Иногда ложные вызовы поступали просто как один из способов оскорбить другого волшебника. К ним приходили заявления о чрезмерной концентрации Тёмной магии в Малфой-мэноре чуть ли не каждый день. В основном это писали люди, которые явно не заходили дальше ворот и никак не могли видеть тех вещей, о которых сообщали. Большинство вызовов отправлялось прямиком в мусорку, но периодически к ним поступала достаточно убедительная информация. Гарри всеми силами старался избегать этих дел — ему ужасно не хотелось возвращаться в Мэнор, и ещё меньше ему хотелось видеться с Драко, Люциусом или Нарциссой. Он выступил в их защиту перед судом, рассказав Визенгамоту о том, как ради него Нарцисса осмелилась солгать Волдеморту. Как Драко сделал вид, что не узнал его в Мэноре и пытался отговорить Крэбба от убийства в Выручай комнате. Да и к тому же, все знали, что Гарри одолел Волдеморта палочкой Драко, поэтому его адвокат предложил гениальную идею, что на самом деле Малфой позволил Гарри отобрать у себя волшебную палочку, чтобы помочь ему сбежать. Адвокат не стал вызывать Драко в качестве свидетеля, вместо этого задвинув душещипательную речь в конце: — Вы думаете, что волшебник, который в свои шестнадцать лет обезоружил величайшего мага современности — Альбуса Дамблдора, действительно мог проиграть в схватке с безоружным подростком, которого собирались приговорить к казни? Естественно, это утверждение было слишком громким, учитывая их далеко не дружеские отношения, но Гарри не мог с уверенностью заявить, что история адвоката была ложью. Даже несмотря на то, что и прокурор, и Рон с Гермионой, и все остальные присутствующие в зале хотели, чтобы он опровергнул этот проникновенный спич. Гарри практически ничего не помнил из того дня, кроме пульсирующей в голове отчаянной мысли, что ему нужно выхватить палочку у Драко из пальцев, но… но его лицо было ужасно опухшим, и разглядеть что-то, кроме ярких вспышек света перед глазами, было просто невозможно. Наверное, палочка действительно досталась ему слишком просто. Гарри не знал, поступил ли так Драко специально, но он точно не собирался утверждать обратное, чтобы повысить и без того заоблачные шансы отправить Малфоев за решётку. Тем не менее он определённо не горел желанием встретиться с Драко снова. К тому же в отделе было предостаточно людей, которые хотели повидаться с Малфоями: большинство авроров не могли смириться с тем, что эта семейка умудрилась избежать заключения в Азкабан, а Рон был не единственным, кто считал, что они помогли скрыться пропавшим без вести Пожирателям. Со времён слушания Люциус с Нарциссой выезжали за пределы страны целых три раза. — Это по состоянию здоровья, — передразнивал Рон, фальшиво растягивая гласные. — Да конечно. Наверняка вывозили ещё парочку своих дружков, попрятав их в чемодане, — и даже тот факт, что багаж Малфоев перепроверяли несколько раз, не смог убедить упрямого друга. — Лично я считаю, что они бы не стали так подставляться, — отметила Гермиона. — Их намного больше должны интересовать собственная безопасность и подорванная репутация. Они бы не стали провозить Пожирателей в Париж, или Милан, или Мадрид… Я думаю, что они посещают мероприятия, где к ним не станут пренебрежительно относиться из-за того, какую роль они сыграли в прошедшей войне. Гарри не вмешивался в обсуждения друзей, другие авроры периодически ездили в Мэнор, жалобы привычно приходили и отклонялись, и всё это продолжалось до тех пор, пока в департамент не поступило шесть разных вызовов о том, что возле Малфой-мэнора был замечен Пожиратель Байрон Шент. У них как раз была тренировка, когда в зал вошёл старший аврор Скадден и приказал: — Уизли, кажется, у нас появился реальный клиент. Найди Поттера и доложи подразделению Рейдмана. Я хочу, чтобы в этом деле участвовали все, кто знает территорию Мэнора. Гарри поднялся со скамьи и вышел из своего угла — на нём не было мантии, но он привык сидеть вдали от всех остальных, чтобы когда он действительно был невидимым, другие не запинались о его ноги. Как только они вышли из корпуса, Гарри по привычке укутался в прозрачную ткань, на что Рон тихо пробормотал: — Думаю, что тебе лучше быть в ней всё время, Гарри. Возможно, что в этот раз мы действительно поймаем Малфоя, и шансов у нас будет намного больше, если он не станет ожидать твоего появления. Драко встретил их возле ворот, раздражённо постукивая ногой об асфальт. — Вам ещё не надоело попусту тратить и своё, и моё время? — холодно осведомился он и широко распахнул кованые двери, когда авроры предоставили ему ордер на обыск. — Милости прошу. Но если вы снова затопчете весь парк, то моя мать снова позвонит главе Национального ботанического сада. Поэтому если вы хотите заработать Министерству очередное расследование, почему авроры позволяют себе портить объекты исторического значения, то Мерлина ради — развлекайтесь. Гарри аккуратно проскользнул внутрь. Он не последовал за остальными аврорами, которые специально пошли прямо через аккуратно выстриженный газон, а остался рядом с недовольно наблюдающим за их делегацией Малфоем возле ворот. Драко выглядел хорошо. Во время суда он был ужасно тихим и старался постоянно держаться в тени. Бледная истончившаяся кожа ещё сильнее контрастировала на фоне чёрной строгой мантии, а покрасневшие от недосыпа глаза практически всё время смотрели в пол, кроме того момента, когда он поднялся выслушать решение Визенгамота. Слишком исхудавший, слишком вымотанный и уставший. Но сейчас, пускай он по-прежнему был слишком тощим, болезненная худоба исчезла, скулы были уже не такими острыми, а в его одежде даже появились проблески цвета. На Драко была надета тёмно-зелёная рубашка — почти чёрная, но в солнечном свете было заметно изумрудный оттенок и блестящие золотые нитки, вырисовывающие аккуратной строчкой тонкий узор. Ещё какое-то время он задумчиво смотрел вслед удаляющимся аврорам, после чего тихо произнёс: — Как будто бы я стал прятать Пожирателя на территории своего дома, — повисла в воздухе пренебрежительная холодная фраза, в то время как Малфой уже вышел за забор. Гарри выскочил за ним следом, едва успев проскользнуть мимо громадной двери, прежде чем металлические створки тяжело захлопнулись. Драко направился в сторону леса на противоположной стороне дороги и, протиснувшись сквозь стену из зелёных кустарников, скрылся из виду. Гарри провожал его потерянным взглядом, стоя прямо посреди дороги и не спеша двигаться с места — конечно же, он должен был последовать за Драко, но… он не хотел обнаружить, что Малфой действительно прячет Пожирателей где-то в лесу. Он не хотел снова оказаться в суде, только на этот раз, чтобы отправить Драко за решётку. И всё же Гарри протиснулся сквозь живую изгородь следом за Малфоем и вышел на заросшую тропинку, которая извилисто терялась в гуще леса. Драко уже успел уйти достаточно далеко, и только его серебряная макушка мелькала между тёмных стволов деревьев. Гарри удалось его догнать, только когда тот остановился возле очередной зелёной стены, которая расходилась от ворот с монограммой Малфой-мэнора, выкованной из металла. Драко открыл дверь и медленно прошёл внутрь, благодаря чему Гарри успел пролезть за ним в небольшой круглый сад. Это место было настоящим раем для зельеваров, ну или, по крайней мере, для тех, кто не брезговал использовать ингредиенты, относящиеся к разделу Тёмной магии. Разноцветные мухоморы и светящиеся грибы аккуратно росли вдоль тропинки, ядовитая ива боролась с погребальными розами за место на трельяже, а по центру располагался многоуровневый фонтан из чёрного камня. Вода тихо поднималась снизу и плавно стекала с самого верхнего яруса, от которого исходил пар — настолько горячими были тонкие струйки. Но чем ниже они спускались, тем прохладнее становилась вода. Драко уже успел пройти большую половину сада и целенаправленно шёл к невысокой двери сквозь густые клубы тумана. Гарри не мог пройти через эти облака, поэтому ему пришлось идти в обход по мощёной дорожке, расположенной вдоль периметра. Он сорвался на бег, боясь потерять Малфоя из вида, как вдруг прямо перед ним поднялся одинокий стебель и обвился вокруг ног. Гарри упал на землю, счесав ладони о грубый камень, пока к нему навстречу выползло ещё несколько лиан, сжимая колючими кольцами в своем плену. Дьявольские силки. Гарри замер, и стебли начали постепенно ослаблять хватку, но, прежде чем он успел вырваться, мимо него пролетела вспышка Жалящего заклинания, ударив прямо в растение. Силки обхватили его с удвоенной силой, а Малфой неожиданно оказался совсем рядом, решительно откинув капюшон мантии. На его лице не проскользнуло даже тени удивления. Драко твёрдо сжимал в руке палочку, направив её Гарри прямо в солнечное сплетение, чтобы в случае чего запустить в грудь ещё и Петрификусом. — Знаешь, Поттер, это забавно, что ордер, который вы мне предоставили, действует только на территории Малфой-мэнора, — холодно процедил Малфой. — Он не охватывает ни наш сад, ни домашнюю ферму, ни приусадебный огород. А это значит, что ты находишься здесь незаконно. Гарри пропустил его фразу мимо ушей, слишком занятый тем, что поражённо разглядывал невозмутимого Драко. — Ты знал, что я здесь. — Ах, да, ты же всегда думал, что просто взять и нацепить мантию-невидимку — это уже верх скрытности. — Так ты не прячешь Шента, да? — облегчённо выдохнул Гарри. — Если бы я кого-то прятал, то, поверь мне, вы бы его так просто не нашли, — фыркнул Драко. — И этому я обязан вашему дружескому визиту? В последнее время обыски стали настолько поверхностными, что я начинаю чувствовать себя неловко, не предложив такой хорошей компании даже по чашечке чая. — К нам поступило шесть разных сообщений о том, что он был здесь, — силки снова расслабились, и Гарри стряхнул тяжелые стебли, отойдя от них на безопасное расстояние. — Они пришли из Мальстоука? — прищурившись, уточнил Драко. — Ага, — кивнул Поттер. Это была самая ближняя к Мэнору деревня. — И чем же ты заслужил всеобщую любовь жителей? — Фенрир с его стаей любили бегать туда и… скажем так, развлекаться, — коротко ответил Драко, отведя взгляд в сторону. Он несколько секунд молчал, хмуро разглядывая горизонт, после чего добавил: — Но шесть вызовов сразу — достаточно много. Слишком слаженно для того, чтобы просто испортить мне день и впустую потратить ваше время. Малфой неожиданно сорвался с места, побежав обратно к воротам, и Гарри, пару раз тупо моргнув, бросился за ним следом. Возле кустов обнаружилось несколько мётел, одну из которых Драко резко схватил, перекинул ногу через древко и взмыл в небо. Гарри не отставал и, наугад выбрав одну из мётел, полетел за ним следом, суматошно виляя между деревьев. Он пролетел через магистраль, едва увернувшись от прогудевшего ему вслед грузовика. Гарри обернулся, заметив каким диким взглядом на него смотрел водитель. Мужчина вырулил машину на обочину и с силой протёр глаза, видимо решив, что у него начались галлюцинации после долгой бессонной дороги. Пролетая над Малфой-мэнором, Гарри заметил, как группа авроров прочёсывала задний двор, пока в окнах дома и оранжереи мелькали вспышки Следящих чар. Драко держался опасно низко и слишком близко к деревьям, очевидно, чтобы его не заметили остальные. Он долетел до полуразрушенной каменной стены и свернул на запад, замедлив скорость и внимательно осматривая территорию, прилегающую к Мэнору. Гарри догнал его как раз в тот момент, когда Малфой резко наклонил древко вниз, спрыгнул на землю и прислонил метлу к ближайшему дереву. Он медленно подобрался к невысокому холму, где дорожка сворачивала от деревьев и спускалась к стене особняка. Вокруг густо переплетались размашистые ветви и свисали заросли мха. Когда они подошли ближе, Гарри заметил небольшую пещеру, скрытую за корнями, а внутри спал косматый мужчина в порванных ботинках и залатанной мантии. Драко перехватил палочку покрепче и пролез под занавесью из мха, толкнув мужчину в ботинок. — Шент, — прошипел он, и Байрон резко подскочил, пытаясь сфокусировать ошалелый взгляд на Малфое. Его глаза были ужасно опухшими, а в левом настолько сильно полопались капилляры, что он выглядел практически полностью красным. — У тебя на хвосте авроры. А теперь, ко всему прочему, ещё и лихорадка. Какого хрена ты сюда приперся? Ты должен был знать, что отец отменил разрешение. Шент беспомощно смотрел на возвышающегося перед ним Драко, а его руки бережно сжимали кусок хлеба, который, судя по всему, когда-то был большой буханкой. — Они сказали, что дадут мне хлеба, — просипел он, — если я пересеку границу Мэнора. Драко плотно сжал губы и обернулся на Гарри. Поттер медленно приподнял занавеску из растений и мха, проходя внутрь. Подойдя ближе, он понял, о чём говорил Малфой: каждый миллиметр кожи Шента пестрил тонкой вязью зелёных пульсирующих линий, а одежда, впрочем, как и волосы, была насквозь промокшей из-за градом стекавшего пота. — Мне продолжить над ним издеваться, или ты всё-таки засвидетельствуешь, что он проник на территорию Мэнора без разрешения? — сухо поинтересовался Малфой. — Да, — тихо отозвался Гарри, после чего Драко немедленно развернулся и произнёс: — Я приветствую тебя на землях своего рода, — зелёные узоры практически сразу начали исчезать с кожи Шента, а его лицо заметно расслабилось. Ватные ноги подогнулись, и он сполз обратно на пол в практически бессознательном состоянии. — Зови своих дружков-тюремщиков, — заявил Малфой, отвернувшись в сторону и жёстко сжав челюсти. — И поаккуратнее с ним. Я пришлю его адвоката к вам через час, — на этих словах он развернулся и покинул пещеру.

***

На следующий день Гарри вернулся в Мальстоук, чтобы допросить тех людей, которые прислали им заявления. Он вызвался на это задание добровольно. Как ни странно, никто не обрадовался его визиту. Когда Гарри спрашивал, где и при каких обстоятельствах они видели Шента, люди старательно избегали его взгляда, а после того, как он с ними закончил, то решил отправиться к другим жителям, доложившим о «подозрительной активности» в Мэноре. В конце каждого допроса он тихо добавлял: — Я понимаю, почему вы злитесь на Малфоев. Но есть много других приспешников Волдеморта, которые все ещё на свободе. Те, кто искренне поддерживали его идеи, жаждали победы и до сих пор хотят приносить другим лишь боль и страдания. И каждый ваш ложный вызов с целью испортить Малфоям жизнь ещё сильнее затрудняет нам поиски реальных преступников. Просто подумайте над этим, — на этих словах он выходил за дверь, оставляя людей бросать виноватые взгляды ему вслед и мямлить что-то на прощание. Когда он закончил, на улице стало заметно холоднее, а небо постепенно обволакивало дымкой сумерек. Гарри по привычке надел мантию и начал спускаться к Точке Аппарации, которая находилась на самом краю деревни. Он осторожно обходил людей, торопящихся домой с работы, как вдруг внезапно замер и обернулся. Мэнор величественно возвышался на холме, сияя золотистым светом из стрельчатых окон, и Гарри прекрасно понимал, почему жители деревни до сих пор злились. Ведь именно из-за хозяев этого дома им приходилось терпеть оборотней и Пожирателей, которые в любой момент могли оборвать жизни их семьи. Ещё какое-то время он внимательно разглядывал особняк, после чего быстро подошёл к забору и перепрыгнул на противоположную сторону. Защитные заклинания щекотной рябью прошлись по его коже, но это чувство быстро прошло: фактически он уже был не при исполнении, но предоставленный ордер все ещё действовал. Гарри поднялся на склон, откуда сквозь роскошный летний сад проходила каменная дорожка. К сожалению, весь львиный зев был безнадёжно затоптан, а это означало лишь одно — что последующие две недели им каждый вечер будут устраивать лекции недовольные представители Национального ботанического сада. С такого расстояния было заметно, что окна горели только в столовой, где шло активное приготовление к ужину. На столе аккуратно расправлялась белоснежная скатерть, а серебряные приборы вылетали из ящиков, выстраиваясь в стройную очередь на полировку. Гарри не видел, кто собирается есть, ведь весь второй этаж был тёмным, и в доме не было заметно ни одного силуэта. Гарри долго спускался вдоль особняка, пока наконец не нашёл Драко, который одиноко сидел в гостиной, освещённой лишь парой зажжённых свечей. Он писал кому-то письмо, и серебристый наконечник длинного чёрного пера послушно бежал по бумаге. Когда Малфой закончил, то аккуратно свернул пергамент и закрепил его печатью из зелёного воска. Он поднялся на ноги и подошёл к окну. — Беллерофон! — позвал Драко из открытой створки. К нему спустился филин, цепкими когтями выхватил письмо из протянутой руки и улетел обратно в ночное небо. Малфой стоял, оперевшись рукой об оконную раму и провожая птицу задумчивым взглядом, как вдруг неожиданно нахмурился и опустил голову, посмотрев Гарри прямо в лицо. — Поттер, я, конечно, очень ценю, что ты изо всех сил пытаешься предоставить мне как можно больше поводов засудить Аврорат за преследование, но что ты творишь? Гарри стянул с себя мантию, растерянно глядя на недовольного Малфоя. — Как ты вообще узнал, что я здесь? — Я жил в одном доме с Пожирателями, — закатил глаза Драко. — А рядом с ними нужно постоянно быть начеку. К тому же, ты настолько хреновый окклюмент, что даже если бы ты напялил десять таких мантий, наложив ещё сверху парочку Заглушающих, то я бы всё равно тебя заметил. И да, ты так и не ответил на мой вопрос. — Я допрашивал людей, которые отправили нам заявления. — И? Уверен, что они были готовы поклясться чуть ли не на собственных детях, что Шент сбежал из Мэнора, швырялся направо и налево проклятиями в несчастных горожан, по пути завывая: «Да здравствует Тёмный Лорд, кому служат Малфои!», а потом вернулся обратно домой, где я уже ждал его с фанфарами и праздничным тортом. — На самом деле, они боялись смотреть мне в глаза, — кашлянул Гарри, пытаясь сдержать смех. — Думаю, что они больше не станут вас беспокоить. Но знаешь, Драко, ты не умрёшь, если попробуешь помириться с соседями. — С соседями, которые ждут не дождутся, когда меня наконец отправят в Азкабан? — раздражённо уточнил Драко. — А ты считаешь, что им не за что на вас злиться? — И как ты мне прикажешь с ними мириться? Уверен, они только и ждут, когда я публично признаюсь во всех смертных грехах, лично пригвоздив себя к столбу позора. Но прости, что не горю желанием исполнять их заветные мечты. — Кажется, многие семьи здесь нуждаются в помощи, — тихо ответил Гарри. — Я видел кучу лечебных зелий с травами, а добрая половина детей бродит по улицам вместо того, чтобы быть в школе. Большую часть домов не мешало бы отремонтировать… Чем дольше Гарри говорил, тем сильнее напрягалось лицо Малфоя, а уголки его губ неприязненно опускались. — О, огромное спасибо. Я обязательно подумаю над столь заманчивым предложением. Что-нибудь ещё, или ты хочешь вернуться к своей увлекательной слежке под моими окнами? — Да, прекрасная идея, — процедил Гарри. Драко захлопнул окно и сел обратно за стол, принявшись что-то записывать, а Поттер, бросив на него последний короткий взгляд, развернулся и скрылся в ночной темноте.

***

В воскресенье за завтраком Гарри не спеша просматривал последние выпуски Пророка, поскольку по выходным он привык вообще не выходить из дома. На первой странице в левом нижнем углу мерцало объявление: «Уилтширский фонд помощи жертвам войны» с короткой припиской: «Граждане Уилтшира, если в ходе войны вы понесли серьёзные утраты или получили тяжёлые травмы, просим обратиться в наш офис за дальнейшей помощью. Мы незамедлительно свяжемся с каждым». Гарри не мог не улыбаться, глядя на эту колонку. Возникало такое чувство, что он хоть что-то сделал правильно, предложив эту идею Малфою. На следующий день он уже поднимался по лестнице в Министерство, когда заметил Драко, выходящего из соседнего здания, где, судя по всему, находился офис его адвоката. Гарри сомневался всего несколько секунд, прежде чем отпустить дверную ручку и побежать вслед за Малфоем. Он снял с себя мантию, чтобы не давать Драко лишнего повода для остроумных издёвок о шпионаже, и догнал его почти на самом углу, когда Малфой уже собирался сесть в дорожную карету. — Драко, — позвал его Гарри. — Поттер, — холодно отозвался он. — Я видел объявление. — Да, — прошипел Малфой, бросив на него раздражённый взгляд. — И если ты продолжишь об этом говорить, и желательно погромче, то люди узнают, что это моих рук дело, и вот тогда никто не согласится брать деньги. — Ты разве не хочешь, чтобы остальные узнали, что это ты? — Со временем, — нетерпеливо взмахнул рукой Драко, после чего неожиданно нахмурился, а Гарри на плечо приземлилась увесистая ладонь. — Гарри Поттер! — радостно пропел мужчина. Гарри обречённо выдохнул — он прекрасно знал, кто это, ведь этот парень возвращался за рукопожатием чуть ли не в одиннадцатый раз. Кроме того, он был одним из тех неназванных героев войны и уже целых четыре раза мучил Гарри своими рассказами, как благодаря ему тайно пропали бланки, заполненные сверху, когда при власти оказались Пожиратели. — Эм, да, здрасьте, — без всякого энтузиазма поздоровался Гарри, пока мужчина с энтузиазмом потряхивал его руку. — Мерглтамб, — услужливо подсказал он. — Уорик Мерглтамб. Просто хотел ещё раз поблагодарить за всё то, что Вы для нас сделали. Я даже словами передать не могу, какое для меня и моих друзей из Департамента учёта населения это облегчение — видеть падение Сами-Знаете-Кого. Но мы, естественно, тоже не остались в стороне и внесли свой небольшой вклад в эту победу… Вот скажем те приказы, которые Тикнесс присылал ко мне в офис, были заполнены с учётом не всех правил. Да? Ну вы понимаете, о чём я, ха-ха! — Точно, — протянул Гарри, безуспешно пытаясь высвободить свою руку из мёртвой хватки собеседника. — Слушайте, мне пора ид… — Подождите-ка, Мерглтамб, верно? — неожиданно вмешался Драко. Уорик удивлённо оглянулся по сторонам, даже не заметив, что рядом с сиятельной персоной Гарри стоял кто-то ещё. Малфой изучал его скептическим взглядом, будто ему только что торжественно презентовали тарелку, полную живых гусениц. — Хм, откуда же я знаю твоё имя? Департамент учёта населения, да? А, точно, как там тебя называл Яксли… «невероятно исполнительный»? «Всего за три дня предоставил адреса двух десятков магглорождённых. Отличный работник». С лица Мерглтамба сошли все краски, а уголки рта начали нервно подрагивать. — Ты, ты… — бессвязно пропыхтел он. — Это не… Я никогда, я… — Уорик перевёл взгляд на Гарри, который даже приоткрыл рот от изумления. — Пошёл прочь, трусливый выродок, — фыркнул Драко. — А то я вполне готов предоставить Поттеру свои показания на твой счёт. Аврорат не дает мне покоя уже который месяц, а так у них хоть появится новое развлечение, — Мерглтамб резко отшвырнул от себя руку Гарри и бросился прочь с Диагон Аллеи, по дороге врезавшись в добрую дюжину людей, прежде чем окончательно скрыться из виду. Гарри поражённо посмотрел ему вслед, после чего медленно повернулся к Драко. — Что… как ты… ты знаешь этого мужчину? — Конечно же нет, — закатил глаза Драко. — В прошлом году я был в школе, Поттер. Каким образом я должен был узнать, что творилось в Министерстве? Но мне это было и не нужно. Он сам сдал себя с потрохами, устроив такое дешёвое представление. И почему, во имя Мерлина, ты это терпишь? Спасибо за всё то, что Вы для нас сделали? Тебе серьёзно настолько не хватает внимания, что ты позволяешь незнакомцам ползать перед тобой на коленях? — Не… не хватает внимания? — задушено выдавил Гарри, но не успел он закончить свою мысль, как Малфой выхватил волшебную палочку и рявкнул: — Экспеллиармус! — девушка, которая стояла неподалёку от них, испуганно завизжала, а её колдокамера взлетела в воздух и звонко разбилась о брусчатку. — Я просто хотела несколько снимков, — всхлипнула она, выкручивая свою ладонь так, будто Малфой в неё бросил не Обезоруживающим, а как минимум Круциатусом. — Тогда вали фотографировать своих друзей, если они у тебя, конечно, есть. Очень сомневаюсь, что кто-то захочет связываться с ненормальной, которая ходит по улицам и тычет камеру в лицо незнакомцам без их разрешения, — ледяным тоном произнёс Малфой. — Амбрэл! Иди сюда. Если на горизонте снова появятся восторженные фанаты Поттера, то будь добр — разберись. На тротуар вышел просто огромных размеров кучер, в массивном пальто с высоким воротником и цилиндрической шляпе. В промежутке между одеждой было слишком темно, чтобы разглядеть чьё-то лицо, поэтому создавалось впечатление, словно Малфоям служила только эта униформа, не нуждающаяся в человеке внутри себя. Женщина посмотрела на него широко распахнутыми глазами и решила поскорее сбежать, пока так названный Амбрэл отгородил их от остальной улицы своей необъятной спиной. Драко перевёл взгляд, полный раздражения напополам с удивлением, обратно на Гарри. — Подожди, ты и правда настолько беспомощный, что постоянно таскаешься в своей мантии-невидимке, чтобы избегать встречи с этими людьми? — Эээ, — протянул Гарри вместо ответа. По-хорошему, нужно было сказать «да», но ему не очень понравилось, как сформулировал свой вопрос Малфой. — Это, наверное, пугает даже больше, чем все они вместе взятые. — Извини, но я не привык хамить людям, — в своё оправдание заявил Гарри. — Ты шутишь? Я не могу припомнить и дня, чтобы ты не хамил или не поливал меня грязью! — фыркнул Драко. — Когда мы впервые встретились, ты только и делал, что поносил меня на чём свет стоит. — Неправда! Когда мы впервые встретились, это ты оскорблял Хагрида, магглорождённых и все остальные факультеты, кроме Слизерина. — О чём ты вообще? — У Мадам Малкин! — воскликнул Гарри, но лицо Драко по-прежнему выражало лишь крайнюю степень недоумения. — Когда мы стояли вместе в примерочной! Ты даже не помнишь, да? Конечно, ты ведь так часто издеваешься над всеми вокруг, что это уже слилось в одну сплошную череду насмешек. — Видишь, Поттер, всё очень просто. — Ага, да, но суть в том, что я тебя знаю, — выдохнул Гарри. — Какая жалость, — протянул Драко. — Давай, садись. — Что? — В карету, — пояснил Малфой. — Я довезу тебя до Министерства, чтобы больше не наблюдать за ужасающим зрелищем, как ты строишь из себя призрака и преследуешь окружающих задолго до своей смерти. На этих словах Малфой забрался в повозку, оставив Гарри неуверенно топтаться снаружи. Фраза «преследуешь окружающих задолго до своей смерти» неприятным эхом отзывалась в ушах, но самым страшным было то, насколько точными оказались эти слова. У Малфоя всегда отлично получалось надавить на самое больное место. Тяжело сглотнув, Гарри всё же залез за ним следом. Изнутри карета была похожа на небольшую гостиную с уютными креслами и низким столиком, на котором их ожидали две пустые чашки. Как только они заняли свои места, чайник вспорхнул в воздух и разлил две порции душистого чая. Следом прилетели молоко и сахар, послушно окунувшись в белоснежный фарфор и перемешавшись между собой, чтобы довести напиток до вкуса. — У тебя же есть деньги, почему ты не купишь собственную карету? — требовательно спросил Драко, когда они тронулись с места. — Мне нравится ходить пешком! Не все, знаешь ли, хотят запереться у себя в замке, делая вид, что остального мира не существует. — Нет, вот ты, например, решил сделать вид, что в этом мире не существует как раз тебя, — хмыкнул Драко. — Ты ведь даже не специально скрывался от меня, да? Неудивительно, что для тебя стало таким поразительным открытием, когда я тебя заметил. Ведь больше тебя никто не видит, да? Гарри залился ярким румянцем и смущённо отвел взгляд в сторону. — Давай сюда, — внезапно приказал Драко. — Что? — опешил он, удивлённо разглядывая протянутую руку Малфоя. — Мантию. Давай сюда. Я забираю её на один день. Ты мне должен за то, что я избавил тебя от тех фанатиков, поэтому считай это моей ценой. Что, думаешь не протянешь без неё так долго? Завтра утром я завезу тебя в офис, и ты сможешь её забрать. Если, конечно, не утопишься в кислоте до этого времени или не сожжёшь себя заживо, только чтобы не общаться с людьми. Презрение, буквально сочившееся с его языка, ранило намного сильнее, чем Гарри хотел бы признать, поэтому он раздражённо взглянул на Малфоя и швырнул смятую мантию ему прямо в лицо. Драко успел её поймать и аккуратно повесил лёгкую ткань на ручку своего кресла. — Браво, — усмехнулся он. — Всё, Поттер, в добрый путь. Постарайся не сильно шокировать окружающих, когда зайдёшь в комнату и, Мерлин всеблагой, поздороваешься с ними. Дверь кареты распахнулась прямо возле входа в Аврорат, и Гарри угрюмо выполз наружу, думая, что стукнуло в голову Малфою, и самое главное — что стукнуло в его собственную голову. У него появилось странное и безумно пугающее предположение, что ответом на первый вопрос было слово «жалость», а на второй, судя по всему, «смирение». Нет, только представить… Драко Малфою из всех людей в этом мире его жалко… Гарри очень хотел сказать, что он ещё не пал настолько низко, но вполне возможно так и было. — Гарри! — удивлённо моргнул Рон, когда он всё же решился зайти в офис. — Эм, привет, — промямлил Гарри в ответ. Примерно в таком духе и прошло всё оставшееся утро. Они с Роном дежурили за стойкой Административных правонарушений, и каждый раз, когда люди проходили мимо, им приходилось останавливаться, чтобы убедиться, что Поттер не был частью их воспалённой фантазии. Гарри непроизвольно морщился, глядя на озадаченные лица сотрудников, когда те с ним здоровались. В конце концов, все разошлись по своим офисам, и они смогли начать нормально работать, но не прошло и десяти минут, как Рон произнёс: — Опять по поводу Малфоев? — он перехватил папку, которая вылетела из главного отсека и должна была приземлиться в стопке входящих. — Ну, это что-то новенькое. — Что там? — уточнил Гарри, оторвав взгляд от документов перед собой. Рон бегло посмотрел в его сторону, ещё раз убедившись, что он его действительно видит, и продолжил: — Э, да тут какая-то женщина жалуется, что сегодня Драко вырвал колдокамеру у неё из рук прямо на улице. Вроде ничего серьёзного, но можно этим заняться. Так хоть поможем адвокатам вытянуть из его ячейки ещё пару сотен галлеонов. — О, эм… На самом деле, если ты не против… — Рон вопросительно приподнял бровь, и Гарри, запихнув чувство вины куда подальше, предложил: — Слушай, давай просто отправим это дело в мусорку, ладно? Он это сделал… для меня. Ну, то есть, она пыталась меня сфотографировать. — Что, просто заехала тебе в лицо камерой без разрешения? — Они никогда не спрашивают. — Фу, — скривился Рон, даже передернувшись от отвращения. Он посмотрел на заявление, разочарованно вздохнул и отбросил дело в корзину с подписью «Не рассматривать», куда перенаправлялось большинство вызовов из-за того, что они были слишком несущественными или бессмысленными для дальнейшего расследования. Они работали молча вплоть до обеда, но как только стрелки часов пробили полдень, Рон произнёс: — Не хочешь пойти куда-нибудь перекусить? И Гарри определённо точно не хотел, но рано или поздно ему всё же пришлось бы выйти из стен Министерства. — Да, хорошо, — тяжело вздохнул он, поднявшись на ноги. Рон не сводил с него подозрительного взгляда всю дорогу до выхода. — Что? — хмуро спросил Гарри. — Ничего, — заверил его друг, но спустя пару секунд выпалил: — На тебе нет мантии. — Эм… Да, я одолжил её… Драко. — Ты что? — тупо уточнил Уизли. — Он… как бы, ну… поспорил со мной, что я и дня не протяну без мантии, — что было, конечно, не совсем правдой, но достаточно близко к ней. — Подожди, ты что? — задала тот же вопрос Гермиона, когда они встретились вечером, и Рон, под негодующие возгласы Гарри, пересказал ей весь разговор. — Ты отдал свою мантию Малфою? Гарри, ты вообще представляешь для чего он может её использовать? — Это всего лишь на один день! — настойчиво повторял Гарри. — Уже завтра он мне её вернет. — Но… я не понимаю… он сказал, зачем ему нужна мантия? С какой стати он вообще стал на неё претендовать… — Всё было не так! Он просто решил, что… что я слишком часто её ношу, — едва слышно буркнул он. — Серьёзно? Просто потому, что ты надеваешь мантию каждое утро, чтобы пройти мимо толпы, которая торчит на площади Гриммо? — недоумённо переспросила она. Гарри поежился на стуле, безуспешно пытаясь слиться с обстановкой. Ему безумно хотелось избежать ответа на этот вопрос, вот только… он бросил предупреждающий взгляд на Рона, по которому было заметно, что ему тоже ужасно неловко. Гермиона перевела взгляд с одного парня на другого, настороженно нахмурив брови. — Эм, ну… — неубедительно протянул Гарри. — Ты что, носил её всё время? И даже когда был не на улице? В офисе? — поражённо выдохнула она. — Эээ… Я просто… иногда забывал, что она на мне надета. Недоумение на лице Гермионы сменилось откровенным шоком. — Это что, шутка такая? — ответом были лишь тишина и виноватый взгляд зелёных глаз. — Гарри, я носила эту мантию! Кому ты сейчас пытаешься соврать — мне или себе? Ты не можешь забыть о том, что она на тебе надета! Всё вокруг выглядит безумно странным! — Ты… ты привыкаешь к этому. — Да, наверное, если носить её не снимая каждый божий день! Как ты вообще докатился до такого? Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но спустя несколько секунд снова закрыл его, так ничего и не сказав. Ещё какое-то время Гермиона испепеляла его недовольным взглядом, после чего беспомощно взмахнула руками и повернулась к Рону. Уизли резко отшатнулся на пару шагов назад, виновато потупив взгляд. — А ты! Как ты мог такое допустить? Почему я об этом узнаю только сейчас, благодаря Драко Малфою и его совершенно непонятному вмешательству?

***

Друзья почти убедили Гарри в том, что ему нужно будет напрочь снести ворота Малфой-мэнора, чтобы заполучить свою мантию обратно, но на следующее утро карета Драко прибыла как раз когда он заканчивал завтракать. Повозка легко перескочила через бордюр, по дороге сбив с ног восемь человек, которые каждый день исправно собирались под окнами дома на площади Гриммо. Их настойчивость не пошатнули даже долгие несколько месяцев с тех пор, как они видели Легенду магической Британии в последний раз. Гарри честно думал, что для некоторых из них это уже превратилось в ежедневную рутину: кто-то приносил с собой круассаны, другие — кофе, и они все вместе о чём-то болтали, периодически поглядывая на его ворота. Когда все кое-как поднялись на ноги, Драко распахнул верхнюю часть дверцы и недовольно рявкнул: — Если вы не хотите, чтобы вас переехали, то не торчите на проезжей части. И ради Мерлина — вызывайте авроров, думаю, что они с удовольствием сопроводят вас в отдел за бродяжничество и посягательство на частную собственность. А, так ты ещё и мусоришь? — холодно добавил он, заметив, как мужчина швырнул пустой стаканчик из-под кофе прямо на тротуар. Гарри мигом выбежал из дома и заскочил в карету прежде, чем люди успели отойти от шока и броситься за ним следом. Но одна девушка всё же подбежала к повозке и, схватившись за ручку двери, начала пронзительно вопить: — Подождите, подождите, мистер Поттер… — Если ты не хочешь прямо сейчас попрощаться со своими пальцами, то советую отойти. Хотя мне как-то абсолютно всё равно, — на этих словах Драко захлопнул верхнюю дверцу прямо перед лицом девушки. Она успела одёрнуть руку как раз вовремя, испуганно глядя вслед удаляющейся повозке. — Я уверен, что пожалею об этом вопросе, но напомни, почему ты разрешаешь прохожим торчать у себя на крыльце, а, Поттер? — Но я ведь не могу просто взять и прогнать их! — возмущённо отметил Гарри. — Они стоят на прохожей части, а не у меня дома. — Ну так заведи себе Тис-пугач и накидай вокруг забора дикой мяты, — закатил глаза Малфой. — Чтобы привлечь бритвокрылых бабочек, — добавил он, заметив полное недоумение на лице собеседника. — Твои прихлебатели тут же отстанут, если им, конечно, дорого свое здоровье. А если нет, то они не будут надоедать тебе слишком долго. К тому же, это, наверное, самое дебильное оправдание из всех возможных. Естественно, ты можешь их прогнать. Ты — это ты. Ты можешь начать швыряться Непростительными посреди бела дня, и никто даже не пикнет в твою сторону. — Я не хочу бросать в людей Непростительные! — Ну хорошо, можешь вместо этого кидаться обычными проклятиями, — фыркнул Драко. — Ну или нет, можешь и дальше поощрять блокаду своего собственного дома, мне уже надоело говорить об одном и том же, — он лениво взмахнул рукой в сторону столика, на котором лежала аккуратно сложенная мантия. — Пожалуйста, возвращаю. Что, уже помираешь от отчаяния или сможешь протянуть без неё ещё один день, как думаешь? Гарри тяжело сглотнул. Гермиона провела ему практически часовую лекцию, после чего он свято пообещал, что больше никогда не будет пользоваться мантией (после того, как заберёт её у Малфоя, конечно). Но не успел он и на полметра отойти от квартиры Рона с Гермионой, как за ним увязалось целых три человека. У Гарри кое-как получилось избавиться только от одного из них, а двое других радостно провожали его аж до самого дома. И сегодня этих людей станет вдвое больше. Вот если бы у него была с собой мантия… Гарри отвёл взгляд в сторону и сквозь плотно сжатые зубы выдавил: — Да, хорошо. Когда он добрался до офиса, то первым делом вытащил телефонную книгу, чтобы позвонить в службу озеленения. — Э, здрасьте, подскажите, а у вас есть… Тис-пугач? — Что, соседи никак не прекратят ошиваться под окнами? — понимающе произнёс консультант на противоположном конце провода. — Без проблем. У вас, вроде, терраса, верно? Хорошо, у нас как раз есть четыре крупные особи. Они хранятся в горшках, но если Вы пожелаете, то мы сможем приезжать раз в неделю, чтобы за ними ухаживать. — Да, пожалуйста. И… эм… ещё я хотел узнать по поводу дикой мяты? — Конечно, она у нас тоже имеется. Главное запомните, что если вы захотите пропустить кого-то к себе в дом, то об этом нужно будет заявить напрямую. К вечеру его заказ уже успели доставить. Гарри облегчённо выдохнул, когда подошёл поближе к дому и заметил гордо возвышающиеся растения возле забора. Его поспешила нагнать какая-то дамочка, преследующая Гарри уже шестой квартал подряд, и продолжила распинаться о том, как сильно её восхищал его героизм на войне, каким юным он был для такого героизма, и насколько героичным был его героизм. Они уже подошли почти к самым воротам, когда женщина глубоко вздохнула, чтобы перевести дыхание, и резко замерла с очень странным выражением лица. Гарри открыл дверь и прошёл внутрь, но не успел он защёлкнуть замок, как дамочка отбежала на противоположную сторону улицы, глядя на него грустным и тоскливым взглядом, пока её лицо уверенно приобретало нездоровый зеленоватый оттенок. На следующее утро толпа сократилась всего до четырёх человек, которые настойчиво бродили вдоль тротуара через дорогу, когда возле ворот уже привычно остановилась карета Драко. Лошади в упряжке недовольно поджали уши, брыкаясь и жалобно фыркая. — Приветствую Драко Малфоя в своём доме! — поспешно выкрикнул Гарри с порога, и рысаки тут же расслабились, облегчённо встряхнув головами. — Невероятно, Поттер, оказывается, тебя ещё можно чему-то научить, — протянул Драко, когда Гарри спокойно забрался в повозку без дополнения в виде парочки фанатов, повисших у него на ногах. — Вот, — на этих словах Малфой бросил ему в руки небольшую чёрную коробку с вычурной драгоценной застёжкой. — Что это? — спросил Гарри, пытаясь открыть тугой замок, но, как только крышка слегка сдвинулась в сторону, из его горла вырвался мерцающий огонёк и спрятался внутрь. Коробка надёжно захлопнулась, а его губы продолжили шевелиться абсолютно беззвучно. — Это — Шкатулка Звуков, — пояснил Драко. — Специально для тех прекрасных людей, которые предпочитают завывать у тебя за спиной. Гарри снова снял крышку, и светящийся сгусток подлетел обратно к его рту. Он проглотил его и, убедившись, что коробка плотно закрыта, ответил: — Спасибо. — Как думаешь, ты сможешь продержаться хотя бы до конца недели? — холодно поинтересовался Малфой, и Гарри уже собирался ответить, что Драко больше не нужно хранить мантию у себя. Он просто может отдать её Рону, когда доберётся до офиса. А потом в голове всплыла картинка, как Рон не захочет возвращать её обратно, или ещё хуже — что Гарри придётся выпрашивать у него мантию, если они выйдут в многолюдное место и кто-то начнёт… — Да, ладно, — выдавил он, сглотнув неприятный осадок в горле. — В таком случае увидимся в понедельник, — попрощался Драко, когда карета остановилась прямо напротив входа в Аврорат. Гарри снова заставил себя пойти на обед вместе с Роном. И десяти минут не прошло, как возле их столика материализовался историк. Насколько Гарри знал, этот человек не имел ничего общего с историческими науками, но ему просто безумно нравилось задавать каверзные вопросы по поводу абсолютно каждого военного события. И ещё больше он радовался, когда Гарри упускал или путал какие-то детали, словно он всё это время нагло врал, что действительно участвовал в битве. — Ничего не говори пару минут, — шепнул Гарри другу и аккуратно открыл шкатулку. Ещё какое-то время мужчина продолжал увлечённо шевелить губами, не произнося ни звука, после чего резко остановился, шокировано распахнув рот. Гарри крепко вцепился в коробочку у себя на коленях и холодно отчеканил: — Слушай, я не знаю с какой стати ты решил, что это абсолютно нормально — припереться к моему столику, когда я обедаю, но с меня хватит! Если ты хочешь вернуть свой голос, то будь так добр, прекрати меня доставать. Историк на это лишь ошалело моргнул. Гарри демонстративно повернулся обратно к Рону, «продолжив» прерванный разговор: — Итак, ты что-то говорил о бюджете? Не сказать, что Уизли пребывал в меньшем шоке, что и мужчина рядом с ними, но у него всё же получилось героически взять себя в руки: — Да, эм, да… все эти поставки и медикаменты, ну, знаешь? — их разговор был фарсом чистой воды, но каким-то чудом им удалось поддержать его на протяжении нескольких минут. За это время историк тихо спрятался за своим столиком в дальнем углу, и Гарри довольно открыл крышку, позволив назойливому голосу вернуться обратно к хозяину. По пути домой ему снова пришлось использовать шкатулку, только на этот раз из-за женщины, которая щедро предлагала ему свои руку и сердце. Такие кадры бесили Гарри больше всего, особенно, когда они начинали перечислять до ужаса непристойные вещи, на которые были готовы ради него. Может, они думали, что заполучить сердце скромного Героя им поможет нечто абсурдное, на что посредственные фанатки ни за что в жизни не решатся. Гарри даже не удивился, когда её монолог начался со слов: — Всё, что пожелаете, — пролепетала она, скривив губы в чём-то наподобие соблазнительной улыбки, и попыталась схватить его за запястье. Гарри настолько резко одернул свою руку, что потенциальная супруга едва не грохнулась себе на лицо. Он выхватил из кармана шкатулку, мстительно захлопнув её голос внутри, и произнёс: — Держись от меня подальше, иначе в следующий раз я выкину эту коробку прямиком в Темзу! Всю оставшуюся дорогу он почти бежал, сдерживая дрожь, пробирающую каждую клеточку тела. Это было несправедливо. Несправедливо, что ему приходилось поступать таким образом, просто чтобы люди оставили его в покое. Глаза неприятно жгло и пощипывало, но вместе с этим в крови закипала дикая ярость. Поэтому, когда прямо на повороте к площади Гриммо его догнал очередной парень, Гарри не дал ему вставить и слова, раздражённо рявкнув: — Дай угадаю, ты мой самый огромный фанат? Знаешь что, а не пошёл бы ты нахуй? Живи собственной жизнью, а не продолжай цепляться за мою! Если бы мне нужны были прихвостни, то поверь, я бы нашёл кого-нибудь получше, — это было ужасно грубо, но вот кто, а Малфой наверняка мог бы им гордиться. Парень резко отпрянул, испуганно распахнув глаза. Гарри пролетел мимо него, наконец-то добравшись до безопасной дорожки, ведущей в его дом, где сладко пахло мятой и плавно покачивались ветви тиса на ветру. Он с грохотом закрыл за собой железные ворота и тяжело хлопнул входной дверью, после чего устало сполз на пол, обхватив колени руками и глубоко спрятав в них голову.

***

Всю оставшуюся неделю Гарри был ужасно зол. Люди на работе начали на него нервно коситься, особенно после того случая, который произошёл в четверг. К их стойке подошла женщина, видимо, с целью о чём-то пожаловаться, но, заметив Гарри, она радостно к нему подскочила, якобы невзначай попросить автограф. — Я что, похож на местный аттракцион? — жёстко осведомился Гарри. — Это рабочий офис. И если у тебя нет никакого веского повода быть здесь, то убирайся! — девушка испуганно отшатнулась от стойки и, чуть не плача, вылетела из Аврората. До конца дня никто, кроме Рона, так и не осмелился с ним заговорить. Гарри по уши зарылся в работу и отправлялся на одно задание за другим, хотя они были настолько несущественными, что ради них даже из кресла подниматься не стоило. Он остался допоздна, понадеявшись, что в такое время на улицах будет не очень многолюдно. Но не успел Гарри спуститься в Атриум, как раздался рёв сирен, а на табло высветилась тревожно мигающая строчка: «Степень риска: 5, Класс: Опасное существо, Степень угрозы: Неминуемая». Гарри резко развернулся и бросился в раздевалку, где наспех натянул боевую экипировку и схватил палочку раньше, чем ночная смена успела даже спуститься. — Я пойду! — выкрикнул он, пробегая мимо коллег и старшего аврора Ходжеса, который признательно кивнул ему вслед. В Точке Аппарации уже были заложены координаты, но без детального описания места прибытия. — Аппарейт! — Гарри выставил перед собой щит сразу же, как приземлился на землю, даже не оглянувшись, чтобы разведать обстановку. Ему понадобилось несколько секунд для осознания, что он знает это место. Гарри стоял в единственной Точке Аппарации Мальстоука, чувствуя, как вверх по позвоночнику расползалось мерзкое предчувствие, заставляя волосы на голове становиться дыбом. До этого его пробирала дрожь от страха перед неизвестным, но теперь он точно знал, откуда пришёл вызов и настоящий, почти животный страх заставил его действовать: каким-то чудом у него получилось наложить Веселящие Чары, чтобы хоть немного прийти в себя, после чего Гарри кинулся вверх по склону к Мэнору, чувствуя, как сердце тарабанило уже где-то в горле. Весь сад был усыпан осколками разбитых стёкол, а двери и окна на Западной стене особняка были уничтожены в щепки. Фурия уже успела забраться в дом и теперь осторожно бродила по коридорам: Гарри заметил её, когда в окнах гостиной промелькнула яркая белая вспышка. Мэнор содрогнулся от протяжного воя, полного недоумения и ярости, а это значило, что она ещё не успела поймать Драко. Гарри рванул в сторону гостиной и, направив палочку на окно, тихо применил Отпирающее заклинание. Он залез внутрь и резко наклонился вниз, осторожно подбираясь к двери. Фурий было практически невозможно призвать или убить: завлечь их можно было только при помощи жуткого и безумно сложного тёмномагического ритуала, предложив Фурии своё сердце, а исчезнут они только тогда, когда заполучат сердце жертвы. Гарри даже не представлял, насколько сильно нужно ненавидеть Драко… да вообще кого угодно ненавидеть, чтобы натравить на него Фурию. Он выглянул из-за двери гостиной, бросив Жалящим проклятием в существо, но Фурия даже не вздрогнула. Она обернулась и бросилась вниз по коридору, протягивая навстречу Гарри свои костлявые руки, в одной из которых был зажат шипованный металлический хлыст, а на другой опасно блестели окровавленные когти. Гарри начал стремительно отступать, запустив в Фурию Связывающим заклинанием, которое, как ни странно, сработало: два массивных гобелена сорвались со стен и обвились вокруг её головы, оставив барахтаться в плену тяжёлой ткани. Но понадобилась всего пара секунд, чтобы стальные когти прорвались сквозь плотные нитки, после чего Фурия высвободила свою голову и, набрав полную грудь воздуха, гневно завизжала Гарри прямо в лицо. Он выхватил из заднего кармана Шкатулку Звуков и снял крышку как раз в тот момент, когда Фурия начала яростно завывать. Из её пасти вырвался огромный сияющий шар и быстро исчез в коробке — настолько резко, что Гарри пришлось попятиться на пару шагов назад. Шкатулка немедленно начала нагреваться, неприятно обжигая ладони. Гарри развернулся и побежал налево в надежде, что именно там находилась кухня. Коробочка в руке уже становилась невыносимо горячей, а из-под крышки начали опасно вырываться лёгкие облачка дыма. Фурия окончательно вырвалась из гобеленов и бросилась вслед за Поттером, свирепо разинув пасть в беззвучном крике. Перелетая через несколько ступенек, Гарри спустился по лестнице и ворвался на кухню, настежь распахнув дверцы холодильника. Он швырнул Шкатулку Звуков внутрь, с силой захлопнул морозилку и успел выставить Протего Максимус перед входом как раз в тот момент, когда его догнала Фурия. Она на полной скорости врезалась в щит, яростно рассекая когтями магические нити. Гарри никогда не видел настолько детального изображения лица Фурии, ведь, как правило, люди умирали намного раньше и не успевали запечатлеть эту картину. У неё было три пары глаз: пять кроваво-красных и один ясно-голубой, который вращался абсолютно во все стороны. Ярко-синие змеи дико переплетались на голове, напоминая чем-то Медузу, а рот заходил аж до конца шеи, расходясь кольцами, как от бензопилы. Очевидно, что у неё было очень хорошее зрение, ведь Фурия не оставляла попыток оглушить его визгом. Каждый раз, когда она открывала свой рот, холодильник позади Гарри начинал дико вибрировать, сильно ударяясь о заднюю стенку и жалобно скрипя. Но слава Мерлину, что Малфои совсем недавно решили усовершенствовать кухню. Техника представляла собой массивные кубы из нержавеющей стали — видимо самые дорогие, которые только можно было найти, поэтому они кое-как справлялись с силой гневного воя. Гарри сконцентрировался на том, чтобы удержать щит на двери, ведь Фурия начала ещё отчаяннее скрестись по прозрачному куполу, без устали открывая пасть в немом крике. Спустя какое-то время она остановилась, загнанно дыша и пронзая Гарри свирепым взглядом. — Остальные авроры будут здесь с минуты на минуту, хочешь узнать, сможем ли мы найти способ убить Фурию? — выкрикнул он, упрямо глядя ей прямо в глаза, и Фурия с удвоенной силой набросилась на Протего, рассекая воздух своей жуткой цепью, сдирая краску и штукатурку со стен, выламывая дверной косяк. Но, к счастью, они находились в погребе, а стены были выполнены из монолитного камня, поэтому осознав, что её действия не приносят много толку, Фурия снова замерла. Она смотрела прямо на Гарри, яростно перебирая когтями в воздухе, а её морда была искажена в раздражённой и злобной гримасе. — Ты его не получишь! — заявил Гарри. — Мне наплевать, почему они тебя прислали. Мне жаль, что они страдали. Мне жаль, что… мне жаль, что они многое потеряли и что им пришлось через это пройти. Наверное, происходящее было настолько ужасно, что они уже просто не могут терпеть, но… Это не его вина. Фурия по-прежнему не сводила с него глаз, тяжело вздымая грудь, но змеиное кодло её волос с каждым словом постепенно расслаблялось, руки, украшенные струпьями, опускались по бокам, а рот слегка прикрылся, словно она действительно его слушала. Гарри тяжело сглотнул, заставив себя ответить на её взгляд. — Драко наделал ошибок, — спустя несколько секунд произнёс он. — Причём достаточно много. Но он не совершал самых страшных. Он не убивал. Даже когда от этого зависела его собственная жизнь, он не убивал. И… я не знаю, пытался ли он мне помочь во время войны, действительно ли он этого хотел, но… я знаю, что ему жаль. Он сожалеет, — тихо закончил Гарри, неожиданно осознав, что он был абсолютно уверен в собственных словах. Змеи засветились ярким синим цветом и опустились существу на спину, напоминая лёгкую ткань. Лицо Фурии тоже постепенно расслабилось, становясь спокойным и даже несчастным. И почему-то вынести это оказалось намного труднее, чем её ярость. Глаза Гарри начало неприятно жечь от непрошеных слёз, в то время как Фурия схватила одну из синих полос, обернув её вокруг лица и тела, словно вуаль. Гарри смотрел на это преображение, пребывая в полнейшем шоке. Ведь совсем неожиданно перед ним оказалась Элеос — одна из духов прощения и милосердия. Люди их почти никогда не встречали, потому что никто не знал, откуда они приходят… Шаль закружилась в порыве несуществующего ветра, и дух, подхватив прозрачную ткань, окончательно растворилась в воздухе. Гарри не спешил двигаться с места, пытаясь привести в порядок безнадёжно сбитое дыхание. Щит, который больше не поддерживался его магией, тихо распался. На ступеньках — прямо позади того места, где стояла Фурия… где стояла Элеос, по воздуху прошлась неровная рябь, и Драко медленно стянул с себя мантию. У Гарри едва не перехватило дыхание от облегчения, как вдруг он заметил, что лицо Драко было полностью… мокрым. По его щекам градом стекали слёзы, падая на белоснежный воротник и впитываясь в рубашку. Гарри тут же сорвался с места, бросившись ему навстречу. Левая щека Драко была перечёркнута глубокой раной, словно от осколка пролетевшего мимо стекла. Его руки были все в крови, рукава пиджака и рубашки порваны в клочья, а Тёмная Метка полностью испещрена мелкими порезами, из-за чего казалось, что из глазниц черепа бежали кровавые слёзы. Но когда Гарри наконец добежал до него, то Драко неожиданно выдавил: — Мне жаль. Мне и правда жаль, — просипел он срывающимся голосом. Гарри обхватил его руками за плечи и притянул в крепкие объятья. Драко не стал сопротивляться: он лишь спрятал лицо в сгиб его шеи и тихо заплакал.

***

Ночная смена прибыла чуть позже сразу вместе с колдомедиком; она осмотрела и залечила все повреждения Драко, предупредив, что некоторые шрамы могут остаться навсегда. Остальная часть команды отправилась по следам Фурии. Спустя час они доложили о том, что нашли тело женщины в Мальстоуке. Её обнаружили в ветхом коттедже на окраине деревни, одиноко лежащую в ритуальном кругу из осколков бирюзы и с вырванным из груди сердцем. Вокруг были аккуратно расставлены фотографии её мужа и детей, которых она потеряла на войне. — Какой адрес? — уточнил Драко. Услышав ответ Гарри, он несколько мгновений молчал, после чего тихо произнёс: — Я совсем недавно перевёл ей деньги. Вот откуда у нее появились средства, чтобы купить всё необходимое, — на этих словах он встал и медленно вышел из комнаты. Остальные авроры начали осторожно собираться, ведь сад по-прежнему был усеян битым стеклом. У домовиков явно уйдёт не один день, чтобы привести Мэнор в прежнее состояние. — Думаю, мы и сами сможем заполнить отчет, Гарри, — обратился к нему Ходжес. — Хотя что-то мне подсказывает, что завтра следователи тебя будут допрашивать весь день. — Да, — ответил Гарри в пустоту, когда последний человек аппарировал в Министерство. Он бездумно поразглядывал мелкие осколки, блестящие в свете яркой луны, после чего развернулся и зашёл обратно в дом, чтобы найти Малфоя. Драко стоял у себя в спальне возле одного из уцелевших окон, глядя на высокие ворота и холодный лес, сияющий мрачным силуэтом в темноте. — Я бы вернул тебе мантию, — отрешённо шепнул Драко, — но боюсь, что я её куда-то забросил и теперь не знаю, где она может быть. — Ничего, — заверил его Гарри. — Она найдётся со временем. — Если честно, то я так не думаю… — Ничего страшного. Я просто рад… я рад, что с тобой всё в порядке, — и это была правда. Гарри почти трясло от облегчения, что Драко выжил. Его никак не хотели покидать противные мысли: а что, если бы он пришёл чуть позже, что если бы три дня назад ответил: «Нет, верни мне её обратно», и у Драко не было бы с собой мантии? Что, если бы он вошёл через разодранную в щепки дверь и нашёл Драко на полу, с вырванным из груди сердцем, а его мертвенно-бледное лицо перечёркивали бы страх и мучения, как плата за войну, которая должна была давным-давно закончиться? Драко продолжал молча смотреть в окно, после чего тихо усмехнулся и произнёс: — Знаешь, я тоже, — он обернулся, приподняв кончики губ в улыбке, и Гарри беспомощно улыбнулся в ответ. Внезапно у него появилось резкое желание обнять Драко снова, только на этот раз нормально — без крови, слёз и истеричной дрожи, пробирающей с ног до головы их обоих. Хотя он не мог себе представить, каково это — действительно обнимать Драко Малфоя… тот, наверное, решит, что Гарри просто рехнулся. А потом в голове мелькнуло отчётливое осознание, что ему наплевать. Он подошёл на шаг ближе, пока Драко растерянно наблюдал за его действиями. Но спустя пару секунд тонкие руки обернулись вокруг его шеи, обнимая в ответ, и Гарри тяжело сглотнул, чувствуя, как по телу побежали мелкие мурашки. Он незаметно повернул свою голову в сторону — так, что Драко мог проигнорировать этот жест… но он не стал. Он не смотрел на него как на сумасшедшего и даже не вставил ни одной язвительной фразы, вроде: «Кто бы мог подумать, что Гарри Поттер — гей?», или «Поверить не могу, что это происходит именно со мной», или «Вау, серьезно?». Он только замер на мгновение, после чего его руки сжались ещё крепче, а губы соприкоснулись с губами Гарри. Драко положил свою ладонь ему на щёку, даря один долгий поцелуй за другим, а Гарри притянул его ещё ближе, чувственно обняв Драко за поясницу. — Наверное, мне стоит кого-нибудь позвать, чтобы починить окна, — задушенно просипел Драко, когда отклонился, чтобы расстегнуть воротник своей рубашки. — Но, серьёзно, пошло оно всё, — Гарри весело рассмеялся, стянув футболку через голову и небрежно отбросив её в сторону. Драко схватил его за бёдра, плавно подталкивая к кровати и ни на секунду не прекращая целовать. Гарри ударился коленями о матрас и упал на кровать, в то время как Малфой нетерпеливо толкнул его в плечо, требуя продолжения. Гарри стянул ботинки и подтянулся ближе к изголовью, чтобы Драко забрался за ним следом, широко развел его бедра и обвёл любопытным взглядом, мол, «Посмотрите, что это лежит у меня на кровати. И как же оно могло сюда попасть?» — Я даже не знал, что ты мне нравишься, — обвинительно заявил Драко, наклонившись вперед и невесомо скользнув губами по линии поттеровской челюсти, оставляя мелкие поцелуи на каждом миллиметре его кожи и жадно обводя тело руками. — Ты мне начал нравиться с тех пор, как перестал быть той невыносимой сволочью двадцать четыре на семь, — мечтательно протянул Гарри и громко ахнул, когда Драко ущипнул его в отместку. — Ох, блять, Драко, — Малфой снова увлек его в горячий поцелуй, вплотную прижавшись к груди Гарри и уронив его спиной на подушки.

***

Гарри действительно пришлось провести весь следующий день с десятком безумно счастливых сотрудников из Департамента Расследований и одним художником, который изрисовал практически всю стену набросками Фурии-Элеос по рассказам Поттера. На обед они заказали карри, и после небольшого перерыва следователи продолжили его терроризировать бесконечными вопросами, заставляя вспомнить каждое произнесённое вслух слово и точное время, когда Драко перевёл деньги. — Это определённо должно было повлиять на ход событий! — восторженно вещала одна из следователей из-под стола, куда укатилась её ручка, выпавшая из распустившейся гульки. — Тот факт, что ингредиенты для ритуала были куплены благодаря его собственному милосердию… — Да какое ещё милосердие! — возмущённо фыркнул её коллега. — Совесть его наконец замучила — вот и всё! Только благодаря этому можно было призвать… — Нет! Они духи милосердия! — на этих словах разожглась очередная ссора, в которой каждый пытался доказать друг другу верность своей теории. Гарри надеялся, что ему удастся тихо свалить под шумок, но не прошёл он и полпути к двери, как разговор затих, а головы всех присутствующих повернулись в его сторону. — Ты ведь не собрался уходить? — Эм… — смущённо протянул Гарри. — Ну, э, я думаю, что рассказал вам всё, что мог. А ещё у меня сегодня запланирован ужин, вот… Они удивлённо посмотрели на часы, искренне не понимая, как время могло пролететь так быстро, и очень нехотя согласились его отпустить. — Но, если у нас появятся ещё какие-нибудь вопросы… — Я буду у себя в кабинете с понедельника, — категорично отрезал Гарри. Он собрал вещи и поспешил домой. Драко сказал, что заедет за ним в полседьмого, и дал Гарри очень чёткие указания, как ему стоит одеться. — Мы пойдём туда, где персонал не подпустит к нам никого страшнее фотографа из глянцевого журнала, — заявил он. — Не то чтобы я не был готов послать пару редкостных идиотов, причём абсолютно заслуженно, но мне кажется, это испортит тебе настроение. А это не вписывается в мои дальнейшие планы, — многозначительно добавил он, поэтому Гарри даже не стал спорить. Был уже поздний пятничный вечер, поэтому улицы практически пустовали, и он спокойно прошёл почти через всю Диагон Аллею, когда сзади послышался звонкий стук каблуков. — Гарри! То есть, мистер Поттер! — задыхаясь позвала его девушка, догнав со спины. — Извините, извините. Я ужасно не хочу вас беспокоить, я просто хотела сказать… На языке уже вертелась фраза: «Да, ты меня уже беспокоишь, поэтому проваливай», но вместо этого Гарри остановился и медленно повернулся, чтобы посмотреть девушке прямо в глаза. Это была молодая волшебница… на самом деле, смутно знакомая. Скорее всего, он видел её среди семикурсников из Когтеврана, когда только приехал в Хогвартс. — Слушайте, извините, но я хотел дойти до дома в тишине и без компании, хорошо? У вас что-то действительно важное? Она остановилась как вкопанная и удивлённо моргнула, словно только сейчас осознала, что говорила фактически с незнакомцем. — Ох, нет. Я… нет, извините, — затараторила она, после чего развернулась и сбежала в ближайший открытый магазин. Гарри моргнул ей вслед и продолжил спускаться по улице, в глубине души облегчённо выдохнув. Шкатулка Звуков была всё ещё заперта в холодильнике, который надёжно заковали в тяжёлые цепи и перевезли в Аврорат сегодня с утра. Они до сих пор не могли решить, насколько безопасно сейчас открывать артефакт. — Извини, что нам пришлось изъять твой холодильник, — неуверенно протянул Рон, обращаясь к Малфою. — О, мне кажется, что я достаточно выгодно обменял его на кое-что получше, — протянул Драко, лукаво усмехнувшись Гарри, из-за чего его щёки немного зарделись. Рон успел заметить странное выражение лица друга, после чего он осознал, что Гарри до сих пор ошивался в Мэноре без всяких на то причин. — Э, — протянул он, когда они уже уходили. — Ты разве… разве ты не был одет в то же самое вчера днём? — Разве? — удивлённо переспросил Гарри, отчаянно пытаясь не покраснеть ещё сильнее. — Слушай, мне пора идти, меня снова вызывают в Департамент Расследований, — он договорился встретиться с Роном и Гермионой в это воскресенье, и вот тогда ему придётся во всём сознаться. На самом деле, он был не против. Гарри знал, что друзья ещё долго будут его отговаривать, но со временем они должны заметить, насколько он… счастлив вместе с Малфоем. Как бы абсурдно это ни звучало. — И что, соответствую я твоим требованиям? — усмехнулся он, когда Драко вышел из кареты, чтобы его встретить. — Хмм, — задумчиво протянул Малфой, принявшись его внимательно изучать. Гарри честно не мог определиться, был ли этот осмотр излишним или наоборот — недостаточно тщательным. Драко оглядел его с ног до головы, зачем-то проверил, насколько узкой была его талия, после чего медленно прощупал бицепсы. — Я думаю, что сойдёшь, — наконец одобрил Драко. — Ты уверен? — задумчиво спросил Гарри. — Мне кажется, что… Что тебе нужно провести более детальное исследование. — Ох, да, я вообще-то именно этим и планировал заняться, — улыбнулся Драко, после чего подошёл ещё ближе и поцеловал его.