Моё солнце.

      Противный звук будильника заставил абсолютного лидера банды байкеров раскрыть глаза и потянуться к тумбочке, стоящей рядом с кроватью. Еле-еле найдя кнопку выключения этого противного звука на телефоне, он лёг обратно на спину и громко зевнул. Странно, вроде бы все как всегда, вот только.. Така. Где он?       Ишимару рядом не оказалось. Да и как потом понял Мондо, его рубашки тоже нет. Киотака любит брать вещи Овады, особенно кофты, которые ему как короткое платье, закрывающее лишь интимные места. Тем не менее, байкер просто обожает видеть любовника в таком виде, рассматривать его, трогать стройные ноги и улыбаться, нежно целуя мужчину в шею.       Одевшись, Овада спустился вниз на кухню, откуда уже пахло чем-то. При чем пахло чуть горелым, это он понял сразу. Главное то, что нигде нет дыма, значит пока всё нормально.       Зайдя в комнату, Мондо увидел то, что как раз ожидал увидеть. Киотака в его рубашке стоит у плиты и что-то готовит. Зашедшего в комнату любовника он заметил не сразу, точнее вообще бы не заметил, если б тот не начал шуметь специально, чтоб хоть как-то привлечь к себе внимание занятого дежурного.       Повернувшись, Киётака заулыбался и побежал к Оваде на руки, держа в руке лопатку для переворачивания блюд.       — Мондо! Мондо! — радовался мужчина и прыгнул на руки своему любовнику. Байкер уже привык к таким прыжкам, поэтому ловко поймал его, получше беря на руки и крепко целуя в шею.       — Мое солнце, раньше меня проснулся сегодня? Что ты там готовишь? — Овада стал подходить к плите, а там подгорал бедный панкейк. Быстро взяв лопатку из рук Таки, он перевернул уже подгоревшее блюдо. — Ну.. он горелый. Я его съем, ничего страшного.       — У нас тут Африка.. — тихо сказал Киотака и посмотрел в тарелку с остальными панкейками, которые тоже были с первого по последний горелыми.       Овада многозначительно помолчал, а после кивнул, поджав губы.       — Ладно, ничего, я уверен, что будет вкусно! Давай уже накрывать на стол.       Овада отпустил Киотаку на пол и пошёл к холодильнику доставать все нужное. Вскоре на столе были разные добавки, фрукты, сладости и само блюдо разданное поровну. Ишимару отдал самые горелые Мондо, а себе оставил более-менее приемлимые.       Но потом взглянув в свою тарелку и тарелку любовника, он два панкейка поменял местами, отдавая свои и забирая Мондо. Овада улыбнулся и поблагодарил Таку, начиная завтракать вместе с ним.