к чему приводит недосып

      Прогуливать уроки — не лучшая затея, Хван знал это изначально, но иногда ведь хочется оказаться дома раньше, поваляться на кровати, фильм посмотреть… И это «иногда» бывает удачно, а бывает и боком выходит.       Вот и в этот раз староста их класса оповещает Хëнджина, что миссис Ким будет ждать конспект за пропущенный урок и, вероятно, глубочайших извинений. Оповещает в довольно раздражительной и высокомерной форме, ведь у Сынмина с наглыми прогульщиками разговор один: «а вот не хуй было». Это было приукрашено, ведь на деле тот выглядит буквально плюшевым в своих огромных свитерах и толстовках и брань от него была вестником апокалипсиса, но ведь может в своем мелком стальном кулачке всех держать.       Парню немножко не по себе становится. Спрашивать конспект у кого-то из друзей смысла нет — Джисон активно готовился к олимпиаде по литературе с горячим учителем, а Феликс болел и к нему частенько наведывался не менее горячий учитель физики. Следствие: у них была уважительная причина пропуска, а мучаться Хвану.       Ученик, грешным делом, поначалу хочет послать и старосту, и учительницу в глубочайшие дебри, но потом решает попытать удачу и выпросить у первого конспект. Ким добренький, но Хëнджин его почему-то бесил, так что шанс на успех составлял процентов двадцать… Была не была.       Получилось надавить на жалость. И Сынмин кажется очень неохотно, но согласился скинуть все. Только вот Хван не рассчитывал, что на это растратит весь свой годовой запас удачи. Или как еще можно объяснить, что среди фото аккуратного конспекта будет также фото тоненьких ножек в коротких шортиках?       Хван на автомате сохраняет и это, но доходит до него не сразу. Он буквально подвисает, медленно моргая и не отрывая взгляда от фото. Он даже подумал, что по ошибке перешёл на какой-то твиттерский нсфв-акк, в которых, правда, не сидел, но, проверив, убедился, что это не так. А следом и фото исчезло с припиской «блять» от старосты.       Оу.       Сынмин, если честно, сейчас в панике. Он просто хотел, чтобы одноклассник побыстрее от него отцепился, ведь каждый раз умудрялся вывести из себя, но здесь он сам так промахнулся. Это все недосып и энергетики, а также Ян Чонин, который у него эти фото затребовал в наказание за проигрыш. И ведь Ким хотел сразу удалить все это, скинул же другу, но забегался, замотался с обязанностями и учёбой и забыл… Теперь никогда не будет откладывать на потом.       Его как горячей волной пара обдало, а руки похолодели от подобного промаха. Сонливости как и не было, даже несмотря на сон в два часа уже третью ночь подряд. Он, конечно, сразу попытался скрыть все доказательства его промаха, но Хван-то даже из переписки не выходил и сразу все увидел. Хотелось плакать и выть, но Сынмин лишь утыкается лицом в подушку и шумно выдыхает.       Старосту не смущал факт наличия фотографий: все же это нормально для нынешнего поколения, хотя сам он и считал нюдсы глупостью. Его буквально бесил тот факт, что фото он показал именно Хван Хëнджину. Парень даже не мог объяснить, чем его так бесит одноклассник, разве что прогулами и необходимостью прикрывать его тощую задницу, а больше проблем никаких, но… Бесил. Буквально одним своим видом. Без особой причины. Ну так ведь бывает?       Фото попало именно к этому принцу, который подозрительно долго молчит и ничего не отвечает. Появилась надежда, что он просто отошёл, не выключив беседу, но она почти сразу разбивается вдребезги. Это приятная мотивация, чтобы я больше не гулял? :)       Вот падла такая длинноволосая. Ким еще раз шумно выдыхает, щёки его горят, а мозг не соображает сразу, что на это надо отвечать.

Не понимаю, о чём ты.

      Хван усмехается: а староста-то забавный. Как бы он особо внимания на него раньше не обращал, да и старался не приближаться, ведь тот каждый раз зыркал непонятно, и думай: натворил ли ты чего или просто так. Но теперь он решил пересмотреть свои взгляды, ведь ножки у Сынмина что надо. Тот сам по себе выглядел миниатюрно, такого бы тискать и тискать, но Хëнджина теперь интересовала его вторая сторона жизни. Я о том, что обещаю до конца года не гулять, если докинешь еще парочку фото. ;)

Охуел?)))

      У Кима пальцы тыкают это чисто на автомате, а внутренне он буквально закипает. Щеки горят, а кулаки чешутся надавать одному смазливому засранцу по его светлой головушке. Но тут соображать надо быстро, чтобы еще быстрее от него избавиться.

Слушай, я понимаю, к чему ты клонишь. Давай так: я закрываю глаза на все твои прогулы и прикрываю перед учителями, а ты забываешь то, что видел.

      Спокойно откинувшись назад, староста думает, что этот договор более чем выгоден обоим, так что Хван согласится, и валится на подушку, прикрывая глаза и дожидаясь заветного «по рукам». Это был промах: веки моментально становятся тяжелыми, и он сам не замечает, как засыпает, так и не увидев: Для начала сойдёт       Для Хвана это игра, которая чуточку разнообразит его скучные школьные будни. А старосте просто не повезло.

***

      — Ничего себе, наш староста выглядит таким недотрогой… — пораженно хлопает глазами Хан, услышав всю историю от друга на следующий день в школе.       Хëнджин лишь усмехается в ответ: все так думают, даже он так думал до вчерашнего дня. Но он не знал, что за прелесть скрывается за огромными свитерами, а сейчас вот намерен узнать.       — И что ты собираешься с этим делать?        Джисон видит нехороший блеск в глазах парня. Он понимает, что ничем хорошим тут и не пахнет, и именно для его приятеля, ведь Кима лучше не злить. А учитывая количество гневных сообщений у Хвана в телефоне и испепеляющие взгляды, которые староста кидал со своей четвертой парты у окна, тот был очень зол.       — Ну, он мне предлагал прогулы покрывать и все такое… — Хëнджин потягивается, взяв телефон в руки, и, расслабленно откидываясь назад, улыбается, как кот объевшийся сметаной: его явно гнев Сынмина не пугал.       — Выгодная сделка! Только не говори мне, что ты не согласился…       — Я написал типа «для начала сойдёт». — Одноклассник пожимает плечами, а потом почти сладко улыбается, словив злобный взгляд старосты.       Джисон хочет пробить лбом парту. Ясно, Хван опять затеял свои игры. Теперь ему жалко Кима, ведь друг его противный и так просто не отстанет. И переубеждать смысла ноль: тот будет упрямствовать до тех пор, пока своего не добьется. А чего именно он добивается иногда непонятно даже самому парню. Видимо, пока ему по лбу хорошенько не заедут.       Замечая, что друг сначала смеется с сообщений, а потом рассматривает что-то в телефоне очевидно назло старосте, Хан вздыхает.       — Фотку хотя бы покажи, — чисто из любопытства просит он, придвигаясь чуть ближе, но Хван его одаривает таким взглядом, что сразу понятно: лучше не надо.        И это довольно любопытный факт, на самом деле.       Сынмин, в свою очередь, честно не хотел идти в школу на следующий день. Прочитав сообщение утром, он закидывает Хвана гневными в ответ, но те благополучно игнорируются, а лукавый взгляд в спину терпеть каждую, казалось, минуту было просто невыносимо. Еще и от Чонина никакой поддержки: тот смеется слишком громко на весь коридор, когда слышит историю от друга.       Ким пытался воздействовать своим злым взглядом, но у этого дурного, видимо, иммунитет к ним появлялся, если он что-то задумал. А вот игривые взгляды Хëнджина заставляли смущаться и буквально выводили из равновесия. Он не мог сосредоточиться на уроке, он слушал учителей будто сквозь толщу воды и пару раз из-за этого делал ошибки, которые ему без сомнений прощали, заработался мальчик. Но все это лишь из-за вопроса, который крутился в голове: что задумала эта шпала? Они же раньше даже не общались толком, ну серьезно.       Это буквально не давало покоя.

***

      Хван неожиданно для себя начинает действовать, выбрав самый удобный момент, когда Сынмина снова загрузили совершенно ненужной для старосты работой. Отнести документы секретарю, справки медсестре, тетради в учительскую — и не позавидуешь.       Парень сначала вместе со всеми хотел свалить в столовую, но заметил, как староста пытается сразу взять всю кипу бумаг, и поэтому отправляет Джисона одного. Тот напоследок смотрит подозрительно и просит не натворить ерунды, как тот умеет, а Хван лишь усмехается: это как получится.       Сынмин, только умудрившись подхватить бумаги, вздрагивает и чуть не роняет все, чувствуя горячее дыхание в затылок. Руки невольно начинают трястись то ли от злости, то ли от побежавших мурашек, но он сильнее перехватывает стопку и раздраженно цыкает. Хван усмехается на такую реакцию и приобнимает сзади, опуская руки поверх рук Кима на тетради.       — Помочь, красивые ножки?       Мозг старосты судорожно соображает, что ему делать. Теперь сразу ясно, что не отстанет. Непонятно, чего добивается, чисто ради поиздеваться или что, но это надо рубить на корню, и рубить какими-то радикальными методами.       — Отойди, пожалуйста, моему парню это не понравится. — Голос спокойный, ровный, но руки продолжают дрожать, из-за чего Хван подозрительно щурится.       — Парню? С каких пор у старосты-милашки парень появился?       Хëнджин сразу отодвигается, а Сынмин расслабленно выдыхает и спешит к выходу, чтобы быстрее отвязаться. У него работа, дел по горло, не до глупых одноклассников. Когда Хван следует за ним, отбирая часть тетрадей, он понимает, что тот ждёт ответа.       — Не твоё дело.       — Нет, моё, ведь ты выдумал.       Сынмин раздраженно поджимает губы, ведь это действительно так, но если уж начал врать, то врать по-полной. Завязывается словесная перепалка, в ходе которой Ким все же раздраженно бросает:       — Будут проблемы, если кто-то узнает, вот и не показываем. — Он говорит буквально сквозь зубы, пытаясь в голове составить красивую и правдоподобную легенду.       Хвана же этими проблемами не удивишь, ведь оба из его друзей мутят с молодыми учителями, но не может же милашка Сынмин… Это проклятие какое-то?       — Это учитель? — В ответ сначала смущенный взгляд вниз, а потом кивок. — Из нашей школы? — Тяжелый вздох; у Хвана потихоньку в голове складывается картинка. Молодых преподавателей в школе немного, тех, с кем он видел Сынмина, всего четыре, и то двое из них завербованы его друзьями, а значит… — Мистер Чан?       Сынмин смотрит в ответ удивленно: ему даже придумывать ничего не пришлось, Хван сам себе там что-то правдоподобное нафантазировал и верит теперь. Вот пускай и верит.       Хëнджин для него придумал самый лучший вариант, на самом деле. Тот против учителя не попрет, а сам Ким легко может договориться с Банчаном специально для того попритворяться, ведь они дружат давно, все же, соседи по лестничной площадке больше семи лет. Они как бы свою дружбу не афишировали, вот и доказательства. Осталось лишь для Хвана немного поиграть.       — Не твоё дело, Хван. — Он фыркает лишь в ответ наигранно-смущенно и открывает дверь учительской.       В кабинете уже не до разговоров, да и вскоре разойтись приходится, но у Хвана сейчас внутри большое смятение: он не сможет поиграть с неожиданно красивым старостой? Вот чёрт.

***

      Бан Чан, конечно, просто в шоке, когда Сынмин к нему в кабинет вваливается со словами «отныне мы встречаемся», а после же с вежливым охуеванием слушает все подробности и в конце лишь тяжело вздыхает.       — А Чонину зачем эти фото?       Вопрос кажется Сынмину очень глупым в этот момент, ведь, серьезно, это все, что его интересует? Но отвечать приходится.       — Не знаю, поиздеваться захотел, как обычно. Мне кажется, это не такой важный вопрос. Ты поможешь?       — А ты фотки кинешь? Ну, на правах парня и все такое. — Чан подмигивает, усмехаясь насмешливо, но быстро сдаётся, получив испепеляющий взгляд. — Тише-тише, я пошутил. Чисто домой вместе идти и в школе болтать? Никаких проблем, главное чтобы Хван не растрепал.       — Да он не такой, вроде бы…       Ким тяжело вздыхает, опуская голову на парту и устало прикрывая глаза. Его этот день максимально утомил. Хотелось лечь и проспать двое суток, да вот этот Хван… Как же бесит!       Крис возвращается за проверку тетрадей, кинув последний взгляд на темную макушку. Он так легко согласился, ведь о Хване был более чем наслышан от того же Сынмина. Это его раздражение… А на деле непринятие того, что влюбился в школьного принца. Только вот когда эта простая истина дойдёт — непонятно. Оставалось лишь немного помочь, ведь Хван, как оказалось, тоже не безразличен.       А Хван более чем небезразличен. У него буквально зубы скрипят, когда он видит, что Сынмин с учителем Чаном идут вместе домой. А ведь раньше не замечал. Чертов учитель английского…       И все равно мириться он с этим не собирается. Не отпустит, не отдаст. Сложно было признаться себе, что у него были чувства к Киму. Хотя бы то, что он не хотел его ни с кем делить. С Хëнджином это было впервые, вот и решает не отступать. Он просто не может смириться, что такие фото получает не он, а Банчан.       И он спешит оповестить об этом Банчана. Задерживается после урока, стойко выдерживает подозрительный взгляд Сынмина, а после нарочито медленно кладёт тетрадь на стол учителя и чуть склоняется:       — Не думал, что вас интересуют подобные фото учеников. — Звучит заискивающе, проверяюще, ведь не факт, что Сынмин был честен с ним в этом плане.       Но мистер Чан, кажется, все понимает: поднимает взгляд слегка насмешливый, но после снова опускает в журнал.       — Не думаю, что вы вообще должны были видеть эти фото, Хëнджин. Сынмин немного ошибся. Надеюсь, вы удалили их?       Так уж и быть, сыграет ревнивого парня, хотя от всей ситуации было разве что смешно. И сразу видно, чем Хвана цеплять надо, чтобы тот действовать начал.       — Нет, и не собираюсь. Даже хочу отдельную папочку для них создать, ведь уверен, что мне не одно оно придёт. Правда есть одно препятствие, учитель Чан. — Хван сжимает губы в плотную полоску и распрямляется, а получив насмешливый взгляд в ответ фыркает, направляясь в сторону двери.       — Ну попробуйте его переступить. Удачи, Хван.       Бум, вспышка, желание почесать кулаки об лицо одного австралийца, и это даже не Феликс. Чёрт, теперь Хван точно не отступится.

***

      Снова заканчивается урок, снова совершенно спонтанно Хëнджин решает действовать. На перемене класс почти пустой, Джисон опять пропадает в столовой, чтобы не особо палиться, урок литературы же, а Феликс все еще болеет. Смотря сначала на фото в телефоне, а затем на самого старосту, который обсуждал что-то с учителем, Хван невольно поджимает губы и цыкает, вспоминая, кому фото предназначалось. А хотелось, чтобы ему. И для этого действовать надо, сам Чан дал на это наводку. Видимо, с его стороны это лишь забава, раз тот так словами кидается. И Хвану это тоже не нравилось.       Зато нравились ноги Сынмина. Даже в бесформенных школьных брюках они выглядели красивыми, худыми. Наверняка и талия красивая, да вот из-за свитера не особо понятно. А в принципе можно сейчас проверить.       Изначально делая вид, что ему действительно интересно про тему урока, что обсуждал Ким с Минхо, Хван ненавязчиво подбирается все ближе и ближе, до тех пор пока его голова не упокаивается на плече Кима, а руки обвивают его талию. И правда тонкая и красивая. Удивленный взгляд учителя Ли и когти, что вцепились протестующе в его руку, того стоят.       — Очень интересно вас послушать, — поясняет он с вежливой улыбкой, обнимая лишь крепче, а Сынмин старается виду не подавать, да вот уши горят.       И сам он чувствует странную теплую волну, что пробежала по всему телу. Это ли был стыд или что еще — неважно. Важно то, что учитель усмехается как-то понимающе, от чего стыдно, и губы Хвана, что совсем ненавязчиво касаются кожи его шеи.       Точно охуел.       Сынмин не из тех, что будет терпеть. Он и так слишком долго возится с этим придурком. Если уж не помог договор, не помогли пускай и ненастоящие, но отношения с учителем, поможет только кулак по смазливому личику.

***

      Лëд неприятно холодит кожу лица, пока Хван держит его у пострадавшей скулы. Хотя это не так неприятно, как то, что они в итоге оказались в кабинете директора. Сынмин, казалось, совсем спокойный стоит рядом, ждёт, пока директор договорит по телефону.       Минхо было очень забавно наблюдать за этим. Сначала за тем, как вечно тихий староста с разворота смачно дает принцу школы в лицо, а потом и за тем, как тот после полез извиняться. Обнимашками. Сынмин, увы, во вторую скулу дать не успел: мимо кабинета проходила директор и все застала. Тут уж не попишешь ничего, надо разбираться.       И потянуло же его поцеловать его, а. Хван сам жалел о такой шалости, ведь не ожидал, что Сынмин и правда ударить может. Потянуло, ведь Сынмин покраснел совершенно очаровательно. Не сдержался. А теперь на ковер к директору, у которой в этот самый момент пила чаёк та противная учительница и ехидно поглядывала на Хвана. Так и хотелось послать… Так, что-то он повторяется.       — Что вы устроили, мальчики? — закудахтала женщина, опуская телефон и строго смотря на обоих из-под очков. — Вы прекрасно знаете устав и что бывает за драки.       Хëнджин еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. Все знают, что ничего не бывает, это только сейчас так не повезло.       Сынмин все еще держится спокойно и безмятежно, будто дзен словил, хотя эту своеобразную драку-то начал он.       — Я лишь защищал свою честь от… — «Поганого извращенца Хван Хëнджина, который мне проходу не даёт» хочет закончить он свою мысль, как на его губы опускается широкая прохладная ладошка.       Хван, поспешно убирая лед в сторону, пытается предотвратить его слова. Сынмин же такой, что молчать не станет, он знает, но за правду им могло влететь еще больше, так что углы надо сглаживать. А Хван умел это мастерски.       Хëнджин улыбается неловко, перехватывая ладошку Сынмина для виду, который смотрит недоуменно, и директору начинает лапшу на уши вешать:       — Мы просто повздорили…       — Знаете, эти парочки… — подкидывает неожиданно удачно Минхо, который из-под парты снимал все происходящее на телефон.       — Учитель Ли… — пытается возразить Сынмин, но его снова перебивает Хван:       — Да, я сглупил, и Сынмин немного приревновал и вот…       Сынмин переводит пораженный взгляд с одного на другого, не понимая, что они плетут, но Хван лишь сильнее сжимает его ладошку, которую тот, к слову, не убрал, и тем самым показывает, что пытается разобраться без выговора в личное дело.       Лицо директора немного сглаживается, видимо, еще одна умиляется подростковой любви. И Хван думает уже, что из сейчас отпустят со спокойной душой, как вмешивается та противная учительница:       — Сынмин тебя? Это шутка какая-то? Такой хороший мальчик даже не посмотрел бы на тебя в таком ключе, Хван, не то что ревновать, — та фыркает, даже от чая своего отрываясь, и продолжает разглагольствовать, какой Хван отброс общества, а Сынмин хороший мальчик и очевидно ударил за опять какую-то его выходку.       Директор не пыталась прервать эту тираду, Минхо бы хотел, но было любопытно, как долго выдержит Хван, чье лицо мрачнело с каждым новым словом. И Хван хотел бы что-то сказать в противовес, но понимал, что лучше молчать, чтобы их отпустили и не было проблем. Потерпит, проглотит…       А вот Сынмин не потерпит и не проглотит. Более того, ему снова хотелось пустить в ход кулаки с каждым новым словом. Хван-то получил за свою проделку, но это совсем не повод его оскорблять, унижать при директоре только лишь из-за личной неприязни.       —… Так что я считаю, что Сынмин правильно сделал. Мог бы еще добавить, может мозги на место встанут… Еще и именем этого светлого мальчика пытается прикрыть себя!       — Светлого мальчика? — внезапно раздаётся тихий голос Кима, что руку Хвана так и не отпускал. — Пользуется, да?.. — Он поднимает взгляд на Хвана, что смотрит в ответ с удивлением. — Ну пускай еще попользуется.       Хван сначала понять не может, что происходит. Мягкие губы прижимаются к его, а тонкие руки обвивают его шею. Сынмин сам не ожидал от себя подобного, но хотелось заткнуть эту противную учительницу, так что он жмется крепче и довольно прикрывает глаза, когда крепкие руки хватают его за талию и прижимают ближе.

***

      — Как тебя не исключили после такого?       Джисон получает это видео от Минхо первым с большим количеством смеющихся смайликов. Сначала не понимает, что произошло, а потом как понимает. И он честно удивляется, увидев Хвана на следующий день на уроках.       — А хрен знает.       С лица Хëнджина не спадает довольная усмешка. Он определённо был доволен собой, доволен окружающими, да что уж, доволен этим миром. В груди теплилось осознание того, что Сынмин назло той учительнице пошёл на то, что даже позволить себе раньше не мог. Да что уж просто назло! Он же таким образом разрушил свой образ светлого мальчика только ради того, чтобы защитить его, Хвана, честь. И губы у него сладкие и мягкие. Как же хорошо!       — Господи, у меня от одного твоего вида сахарный диабет развиться может, — морщится Джисон, видя глуповатую блаженность на лице друга.       — Боюсь, это произойдет у меня, когда я на протяжении трех недель после уроков буду смотреть на ваши сюси-пуси с учителем Ли, — контратакует Хëнджин, хмыкнув, а потом слегка хмурится.       Единственное, что омрачало его настрой, это наказание — отработки с учителями. Ему-то нормально, с учителем Ли можно поболтать весело, да и Джисон по-любому рядом будет, а вот Сынмин отрабатывает у Банчана и это так бесит. Он уже выпытал у старосты все подробности их «отношений», но легче от этого не становилось. После выходки в кабинете директора точно никому не отдаст.       — Кстати, а Сынмин же… — начинает Джисон, а после замолкает, видя нехороший блеск в глазах друга. Чуйка ему подсказывала, что хорошего от этого ничего не ждать, и не зря.       Как только последний урок подходит к концу, Хван шепчет другу забрать его вещи и решительно направляется к старосте, который внимание сначала не обращает. А когда и обращает, продолжает не обращать, перейдя в тотальный игнор, но с Хваном подобное не работает. Тот просто подхватывает его на руки и уносит под удивленные взгляды класса и учителя Ли.       — Какого черта, Хван? — шипит Ким, что приходит в себя лишь в коридоре, и пытается вырваться, но Хван эти попытки быстро прерывает:       — Будешь вырываться или кричать — поцелую. — Голос елейный, улыбочка сладкая, будто он так и ждёт сопротивления, но Сынмин сразу притихает, опуская взгляд.       — Куда ты хоть меня несёшь?       Хван пускай по наитию и двигается в сторону крыши, но все равно теряется, слыша вопрос. У него была цель одна: не пустить Сынмина к учителю Чану, а вот дальше…       — Секретик. — Он выкручивается, улыбаясь тонко, а мысленно лишь надеется не встретиться с директором, а то в этот раз не отделаются.       А Сынмин уже точно не отделается от Хвана. Тот собственник до жути, а еще целуется так приятно, что обо всяких отработках забывается. Их отношения все еще имеют статус «неопределенность», но Хван уверен, что своего Сынмина никому (а в особенности Чану) не отдаст. А Ким же не видит смысла этому сопротивляться.