Cold

17 december, monday.19:24, Moscow, Russia.

— Корм для кошки почти закончился. — Мямлит сам себе Никита Таланов, открывая холодильник, в котором как обычно мышь повесилась/шаром покати/только майонезик, укроп, сухарики. Какой-то супер-мега выживатель может и сделал бы себе что нибудь даже из… настолько небогатого выбора, но не наш герой, у которого картошка каждый раз едва-ли не сгорает. Сонный мозг может и подсказал здравую идею сходить наконец в магазин, а не стоять столбом/как вкопаный у открытого холодильника, но Ник благополучно проёбывает остатки здравого смысла и почти выходит в одних тапках, майке и шортах в ананасик на улицу, пока его путь преграждает сама кошка, над именем которой он сильно не думал — Тварына так Тварына. Когда Никита даёт себе лёгкую пощёчину, то более менее пробуждается. Он любил свою кошку. Даже не из-за подобных инцидентов. Просто за три года совместной жизни привык ухаживать за ней. Таланов идёт к себе в комнату, в которой уже месяца два царит абсолютный хаос. Если бы у него был какой-то талант как в Данганронпе — он был бы Абсолютной Свиньёй. Но да не будем о грустном. Пока Никита занимался своими повседневными процидурами, кошечка потянулась и пошла к окну «охотиться на птичек». Мысленно, конечно же. Подойдя к подоконнику, она и увидела Бьякую. Сказать, что её бесило просто то, что он существует — ничего не сказать. Всмысле вообще ничего. Тогами будто специально пришёл сюда бесить её. Если хозяин Тварыны был более снисходителен к его поведению из-за того, что он остался без какой-либо семьи, и он теперь шастает по улицам, похожий на бродягу, то кошко-девочку это не интересовало вообще. Проведя указательным пальцем поперёк шеи, как бы намекая, что если он ещё раз сюда сунется — от него не останется и костей, но Бьякуя будто специально не смотрел на неё/не замечал/игнорировал. Кошко-мальчик сидел на одной из нижних веток берёзы, что стояла напротив дома Таланова, и действительно специально/показушно развалился там. По итогу, Тварына позлилась ещё минут пять, и забила на него. Наконец, торжественно выходя из своей комнаты, чтобы обуться и выйти, Ник попрощался с кошкой так, будто уходит на Майдан, а не в магазин. Бьякую он заметил только на обратной дороге, и, опять же из жалости пристроил его к себе под куртку и попытался поговорить. — Тебе холодно? — Всё, что пришло на ум, на что получает язвительное — А сам как думаешь? Даже если так, то я могу о себе позаботиться, не обязательно без моего согласия толкать себе под опеку. — «Обязательно, вообще-то» пронеслось в голове у Никиты. Он с самого детства любил кошек. Приносил дворняг домой, просто кормил уличных. А сейчас, он взрослый и самостоятельный оставит эту одержимость пушистиками позади? — Нет, но просто из принципов, я могу оставить тебя у себя. — То, что Бьякуя прихуел от таких разворотов вам не скажет ничего, ведь так? И тем не менее, он без особых колебаний соглашается, идя уже с Талановым под ручку.

***

— Услышав скрежетания ключа в замочной скважине, Тварына подходит к двери, и когда дверь открывается — её переполняет агрессия/злоба/негатив. — Кончай скалиться, теперь это и мой дом тоже. — Высокомерный голос Бьякуи наполняет атмрсферу тяжестью. Кошко-девочка смотрит на хозяина с немым вопросом в духе «Это правда?», на что тот тяжко вздыхает, отвечая и заявляя одновременно — Теперь Бьякуя Тогами член нашей семьи… Как я вижу, вы уже знакомы, и у вас не лучшие впечатления друг о друге. Но… просто попробуте подружиться. Хотя бы ради вас са- — Но не дав договорить, его перебивает «Новый член семьи» — Легко сказать. — В очередной раз поменяв тактику, Никита продолжает стоять на своём. — Тогда Тварына спит как обычно, в зале на диване, а Бьякуя у меня под кроватью. Все довольны? Да? Да. Замечательно. — Уже не давая ни одному из них права голоса, т.к. понимал, что кто-то точно начнёт возмущаться, распределил своих кошко-девочку и кошко-мальчика по местам. Обменявшись взаимными комплиментами, в духе «Вшивый и драный», Бьякуя и Тварына идут по спальным местам. Точнее, только вторая. Первого останавливают, ставя подножку. — Куда пошёл? Ты будешь спать у меня под кроватью, когда у тебя, возможно, блохи/вши/лешай? Вдруг ты вообще спидозный/туберкулёзный? Я не хочу в инфекционный лечь. — Пока он перечислял, Бьякуя уже поднялся, понимая, что дезинфекции уже не избежать. — Как ты трепетно обо мне заботишься. Я прибываю в шоке прям. Иди переоденься уже. — Стандартно язвит Бьякуя, указывая на уличную одежду Ника. Оставив Тварыну наедине с Бьякуей, «отец двойни»* пошёл переодеваться. Странно, но никакие взаимодействия кошко-девочка и кошко-мальчик не совершали, т.к. никто из них не хотел ввязываться в неприятности. Когда Таланов выходит из комнаты, сразу же берёт на руки* Бьякую, хотя минуты три назад гнал оперу типа «Ты заразный» и тащит его в ванную, собираясь мыть его сам, руководствуясь правилом «Чё я там не видел», на что Тогами возмущался, мол, «Мне не три, ало».