Слово не воробей

      Санса Старк стояла возле огромной витрины с алкогольными напитками и раздумывала, что же выбрать. Мама любит красное полусладкое, тогда как отец к вину равнодушен — предпочитает хороший коньяк. А ещё нужно выбрать шампанское и закуски. Санса тяжело вздохнула, бросила взгляд на часики на руке, а затем принялась изучать пёстрые этикетки.       Она не была в родном городе почти шесть лет. После школы поступила в юридический и уехала в совершенно чужой город. Не приезжала даже на каникулы: очень быстро устроилась на полставки в супермаркет — родители не могли позволить себе отправлять ей много денег. Младшему брату-инвалиду требовалась дорогостоящая операция, и семья откладывала каждый лишний цент, несмотря на то, что исход операции мог оказаться любым — Бран попросту мог её не пережить. Но даже если его сердце выдержит многочасовой наркоз, не факт, что он станет «нормальным».       Санса предпочла бы вовсе не приезжать в Винтерфелл, но сегодня у отца юбилей и она решила, что не может это пропустить. Именно поэтому вернулась в такой родной и одновременно ненавистный город, где за шесть лет ничего не изменилось. Даже в супермаркете всё осталось, как прежде — с закрытыми глазами можно найти всё, что нужно: любимый мамин сыр, конфеты для Арьи, пиво для старшего брата, который тоже приехал со своей семьёй на юбилей.       Санса разговаривала с Роббом несколько дней назад: он сомневался, стоит ли ехать в такую даль с новорождённой, — их с Талисой первой дочке всего три месяца отроду. Но ведь и бабушка с дедушкой ещё её не видели…       На Талису мама жаловалась Сансе по телефону, но та лишь отмахивалась от этих глупостей; прекрасно знала, что мама недолюбливает невестку по одной причине — Кейтлин Старк хотела, чтобы любимый Робби женился на красавице Маргери Тирелл, однако он выбрал простую, но очень милую Талису.       Всё это вертелось в голове Сансы, пока она рассеянно разглядывала этикетки винных бутылок.       Тут в плечо что-то толкнуло, и Старк едва не подскочила от неожиданности; бутылка, которую разглядывала, лишь чудом не выскользнула из рук и не разбилась.       — Прошу прощения, мисс, — раздался над ухом до боли знакомый голос.       Этот голос преследовал в ночных кошмарах, не позволяя забыть его обладателя: человека, которого мечтала стереть из памяти, человека, который практически уничтожил, раздавил, втоптал в грязь — из-за него она сбежала из родного города, его до дрожи в коленках боялась встретить. Но и одновременно с этим — надеялась…       Медленно повернувшись, Санса уткнулась взглядом в ярко-голубые глаза темноволосого молодого человека по имени Теон Грейджой.       — Санса? — его глаза округлились. — И-извини, я задумался и не заметил, как…       Договорить не успел. Санса резко развернулась и быстро, чуть ли не бегом, ринулась к выходу.       Внутри всё клокотало от ненависти. Даже спустя столько лет она отчетливо помнила каждое унижение от него, помнила те ужасные слова, которые он швырнул ей в лицо. Она бы и рада забыть всё это, как кошмарный сон, но не могла — несмотря ни на что, продолжала его любить.       И это самое ужасное! Санса любила Теона всем сердцем и так же сильно ненавидела. Этот «коктейль» с такой силой бил в голову, что иногда казалось, она просто не выдержит этого микса совершенно противоположных чувств и сойдёт с ума.       — Санса, постой! — повторился за спиной его голос. — Да постой ты, ну!       Сильная рука схватила её чуть выше локтя; Санса очутилась с Теоном лицом к лицу.       — Подожди, пожалуйста, — быстро заговорил он, не давая Сансе опомниться. — Я… я всего лишь хотел извиниться за то, что так отвратительно вёл себя с тобой тогда… в детстве. Ты всё ещё не простила меня?       — Я никогда тебя не прощу, Грейджой, — выпалила она, зло сверкнув глазами.       — Санса, — Теон вглядывался в её раскрасневшееся лицо, а в его глазах как-то странно промелькнули раскаяние… вина, отчаяние. Вдруг стало не по себе — такого Грейджоя она ещё не видела. Он запомнился совершенно другим: высокомерным, наглым, уверенным в своей безнаказанности. Как же! Сын известного в городе предпринимателя! Засранцу всегда всё сходило с рук. — Я вёл себя тогда так, потому что ты мне очень нравилась. Это я понял уже потом, намного позже. Санса, я безмозглый идиот! Но это было так давно… Я… я изменился и многое переосмыслил. Прошу, прости меня!       — Отпусти меня, слышишь? — прошипела Старк, вырывая руку из стальной хватки Теона. — И никогда больше не смей приближаться ко мне!       Она выбежала на залитую солнцем парковку, села в машину и трясущейся рукой повернула ключ зажигания. Старенький Понтиак на полном газу вылетел на дорогу и помчал по мокрому асфальту, унося хозяйку подальше от него.       «Да как он посмел подойти после всего, что сделал? Мерзавец! Какой же он мерзавец!»       Санса крепко сжимала руль, тщетно пытаясь сморгнуть пелену слёз — они снова душили, жгли нутро, топили разум. В голове факелом вспыхнули воспоминания того дня. Дня, который разделил её жизнь на «до» и «после»…       Она возвращалась из школы. Планировала поскорее разделаться с домашкой и помочь маме по дому — вечером Мирцелла ждала её и ещё несколько девчонок на пижамную вечеринку. Санса едва не бежала, предвкушая прекрасный вечер в компании подруг.       — Эй! Старк! Отсосёшь за полтос? — внезапно окликнул самый отпетый хулиган на районе — Теон Грейджой. Почему-то он всегда старался подколоть её, задеть, сделать побольнее… Санса совершенно не понимала, чем вызвала такую неприязнь к себе.       Она с опаской покосилась в сторону, где стоял Грейджой в окружении подхалимов; дружки угодливо заржали, а сам он расплылся в широкой ухмылке, откровенно наслаждаясь своим остроумием.       — Ну, а чё, Старк… Заодно и подзаработаешь на карманные расходы. Папашка твой не сильно-то тебя балует. Давай, не стесняйся! Обещаю, я хорошо заплачу. Да тебе ещё и самой понравится, добавки просить будешь.       Даже сейчас, в точности, как тогда, захлестнула волна ненависти и отвращения. А ещё хотелось провалиться сквозь землю от стыда и унижения. Как же она ненавидела его в то мгновение, как хотела вцепиться ногтями в его надменное лицо и расцарапать, но прекрасно понимала, что он намного сильнее.       Сама того не желая, Санса расплакалась, чем вызвала новый шквал хохота, развернулась и побежала, не разбирая дороги, куда глаза глядят — лишь бы подальше от него.       В тот день Санса хотела покончить с собой, и лишь любовь к родителям не дала совершить задуманное — они не заслужили боли, которую причинил бы им её уход из жизни.       А ещё было противно от самой себя, ведь несмотря ни на что, она… любила этого негодяя. Да, именно Грейджоя отчего-то выбрало глупое девичье сердце, и Санса желала выдрать его из своей груди — эта любовь причиняла адскую боль, разъедала душу, как кислота.       Когда уехала из Винтерфелла, то надеялась, что вскоре забудет Теона Грейджоя. И то, как мерзко он поступил с ней…

***

      Санса всё же приехала на юбилей отца. Даже смогла натянуть вполне радостную улыбку. Нянчилась с племянницей, слушала пьяные тосты Роберта Баратеона, терпеливо сносила материнские нравоучения. Но поздно вечером, когда гости разошлись, Санса сменила нарядное красное платье на спортивный костюм с удобными кроссовками и вышла из дома — захотелось немного прогуляться, привести мысли, жужжащие в голове, в порядок.       — Санса, — снова услышала голос Теона, и резко обернулась.       Теон стоял, прислонившись плечом к шершавому стволу высокого дуба. Она совершенно не ожидала увидеть его возле родительского дома после того, как высказала ему всё, что думает. Сердце на миг сжалось, но Санса упрямо сжала губы и прищурилась.       — По-моему я ясно выразилась, что не желаю тебя видеть, Грейджой, — зло выпалила и повернула к дому.       «Погуляла, называется», — с досадой пронеслось в мыслях.       Но тут Теон сорвался с места, в мгновение ока оказался рядом и схватил Сансу за плечи — от неожиданности она опешила, широко распахнув глаза.       В нос ударил горьковато-пряный аромат туалетной воды; сама того не понимая, Санса глубоко вздохнула. Этот запах будто лишил воли, рассудка: голова закружилась, тело обмякло в сильных руках Теона — словно способность думать и двигаться атрофировалась.       — Я люблю тебя, Санса, — Теон пристально посмотрел в глаза. — Всегда любил, но не признавался в этом даже себе. Я наломал дров. Я прекрасно знаю это, Санса. Но ты не можешь наказать меня сильнее, чем я сам себя наказывал все эти годы.       — Я не простила тебя, Грейджой, — всё ещё обиженно выдавила она сквозь тающую пелену дурмана в голове. — Я тебя ненавижу!       — Знаю, — тёмная прядь упала на его левый глаз, и Санса с трудом подавила желание потянуться и смахнуть её. — Но ты ведь всё равно чувствуешь ко мне… что-то кроме ненависти. Я вижу это. В твоих глазах.       — Чего бы я к тебе не чувствовала, — это всё не важно! — невольно прокричала Санса.       В глазах защипало, но она упрямо решила, что не заплачет при нём снова. Не в этот раз.       — Я знаю, — Теон поморщился, словно слова Сансы причинили ему боль. — Значит, у нас нет никакого шанса? Ведь мы могли бы попробовать… Попробовать всё забыть, и начать нашу историю с чистого листа.       — А ты сможешь? — горько усмехнулась Санса.       Лицо Теона так близко… Его губы влажно блестели в свете молодой луны, а горячее дыхание ласкает кожу. Сухо сглотнув, Санса продолжила:       — Ты сможешь находиться рядом со мной и знать, что я, возможно, никогда тебя не прощу? А как я смогу быть с тобой и вспоминать раз за разом? Снова и снова прокручивать в голове ту фразу? Да, ты прав: ты небезразличен мне. Но это ничего не меняет! Ты… То, что ты сказал тогда… Это было мерзко, Теон!       — Санса, дай мне шанс, — Теон умоляюще, пристально глядел ей в глаза. — Нам. Давай попробуем. Если не сложится — так тому и быть. Но мы будем понимать, что хотя бы попытались. Санса, я сделаю всё, чтобы ты меня простила.       — Те слова, что ты мне швырнул тогда в лицо… Я не смогу их забыть, Теон. Ты унизил меня, смешал с дерьмом. И не меня одну — всю мою семью. За что ты так с нами поступил?       — Я был мудаком! — с жаром ответил он, всё ещё крепко сжимая хрупкие плечи Сансы, словно боялся, что если отпустит, то она исчезнет, растворится, как роса в рассветных лучах. — Самовлюблённым придурком, который считал, что ему всё дозволено. Я знаю, что не могу вернуться назад и подумать прежде, чем произнести то, что произнёс тогда. Я бы очень хотел повернуть время вспять, в тот день и дать самому себе подзатыльник. Крикнуть: «Заткнись! Молчи, идиот!» Санса, я не могу всего этого сделать. И я никогда себя не прощу за то, что поступил тогда так с тобой.       — Ты не просто обидел, ты уничтожил меня в тот момент, — прошептала она, вновь ощущая жжение в глазах.       — Прости… Прости меня, — повторял Теон, с трудом сдерживаясь, чтобы не увлечь Сансу в свои объятия. — Тогда, в тот день, когда я увидел, как ты плачешь… Я ощутил… Чёрт! Мне впервые в жизни стало стыдно, Санса. Но я был таким тупицей, что даже не сообразил извиниться. Точнее, сообразить-то сообразил, но так и не набрался смелости этого сделать. Самовлюблённый, напыщенный индюк!       Санса молчала. В её душе бушевала буря всевозможных эмоций, чувств. Хотелось оттолкнуть его, ударить, кричать, как сильно его ненавидит. Но одновременно с этим отчаянно, до дрожи желала прижаться к нему всем телом, крепко обнять, прильнуть к его губам, сказать, как сильно любит его. В груди невыносимо жгло — словно по венам растекалась раскалённая лава. Глупое влюблённое сердце стучало так громко, что, казалось, можно оглохнуть.       — Я попробую, — выдохнула она наконец. — Скажи мне ещё раз, что любишь. И я поверю.       — Санса, я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю, — прошептал Теон, прижимаясь лбом к её виску. — Я обещаю — больше ты никогда не будешь плакать.       И Санса поверила. И наконец-то обвила его шею дрожащими руками, позволяя себя поцеловать…       Их история началась неправильно. Точнее, не так — не было никакой истории. Был испорченный пацан и милая правильная девочка, которая бесила его своей правильностью и неприступностью. И этот кретин не придумал ничего лучше, чем ляпнуть то, что ляпнул тогда. Слова, которые уже не заберёшь назад, ведь слово — не воробей. Он их сказал тогда. А Санса — услышала.       Но несмотря ни на что, у них всё же есть будущее… Их история только началась. И в этой истории, будет всё: свидания под луной, совместные походы по магазинам, выбор занавесок для совместной кухни. Будет смех при просмотре идиотской комедии, бросание подушек друг в друга, страстные, головокружительные поцелуи. Это всё будет.       …а ещё Теон совершенно точно знал, что больше никогда не позволит ей плакать.