Апокалипсис Welcome

      Раскаты грома и резкие вспышки разбудили Пятого, натягивающую на себя одеяло. Детский страх такой погоды вынуждал каждую мышцу напрягаться, ожидая угрозы где-то со стороны. Реджинальд любил испытывать их глубокой ночью, когда тело и разум находились в расслабленном состоянии, а дремлющие силы мирно спали, не в силах выйти наружу бушующим пламенем.       Сигнал тревоги раздавался вместе с первым ударом молнии о крышу. Дети подрывались, страх за свою жизнь крепко обнимал их. За упущенное время — наказание. Тысяча и тысяча синяков, шрамов и ссадин покрывали тела учеников Академии, врезая в память пережитые учебные дни.       Вздрогнув и закрыв уши руками, Пятый старалась глубоко вдыхать и считать, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Пальцы сжимали волосы почти выдирая их, а ногти, впившиеся в кожу, раздирали ее, пуская свежую кровь по телу. Руки уже не болели, запекшаяся кровь скрывалась под тем, что осталось от рукавов.       Резкий стук, а затем двери, полетевшие с петель, оказались по середине парадной. Раскаты грома раздались вовремя, как и всегда, заставляя вскрикивать, вжимаясь в спинку дивана сильнее, надеясь слиться с ней.       Двое гостей, вошедших в Академию, шли медленно. Тяжелые автоматы оттягивали плечи вниз, пистолеты и ножи покоились в кобурах на ногах. В их руках были легкие дробовики. Новый удар и крик, привлекающий к себе внимание вошедших, направляющихся прямиком в сторону гостиной.       Синяя вспышка. Невысокая тень, преградившая путь парочке.       — Какая приятная встреча, — Пятый тянул звуки, словно змея, слегка склоняясь и вскидывая руки в сторону. — Но, боюсь, набор в Академию закрыт много лет назад. Поэтому оставьте свои туши за порогом и сможете уйти более ли менее живыми.       — Твоя дерзость, малыш, почти погубила тебя однажды, — мужской голос из-под массивной маски медведя был глухим.       Преградив путь юноше появившимся пистолетом, второй гость отрицательно кивал головой, четко ощущая желание Пятого вонзить острие в чужую глотку.       — Тише-тише, мы ведь не хотим, чтоб все семейство пострадало и померло прямо сейчас?       — М-да? — Ухмыльнувшись и засунув руки в карманы пижамы, Пятый вскинул голову вверх, стараясь показать всем видом свой взгляд свысока на непрошенных гостей Амбреллы. — В этом доме находятся семь, ах, верно, восемь людей с обострением гиперактивности, экспрессивной агрессией и пассивным расстройством личности. Попробуйте доказать им, что Комиссия создает весьма слабых псов.       — Куда им до тебя, верно, Пятый?       Замерев лишь на секунду, юноша усмехнулся, склоняя голову вбок и разглядывая женскую фигуру, появившуюся в дверном проеме пару секунд назад. Белые волосы, собранные в небрежный пучок под легкой сеткой, слегка падали на глаза Куратора, мешая ей в полной мере рассматривать Пятого.       — Какая неожиданная встреча, хотел бы я сказать. Но не буду. И так?       — Как не дружелюбно, Пятый, даже не познакомишь меня с семейкой?       Переведя взгляд на лестничный проем, Пятый нахмурился, сжимая руки в кулаки, непринужденно улыбаясь Куратору. Замершая родня вмиг оказалась подле брата, ровняясь с ним и оглядываясь.       — Пятый? — Напряженный Лютер смерил женщину и две фигуры испепеляющим взглядом. Встав в стойку, мужчина готов был ринуться вперед, но лишь вскинул бровь, когда рука брата преградила ему путь.       — Стало быть ты, — указав на высокого кончиком длинной трубки, женщина обхватила ее губами, выдыхая дым, — номер Один, полагаю.       — Чего тебе нужно?       — Какой ты грубый мальчишка, раньше был более покладистым и взрослым. Что, произведенные расчеты не принесли нужного эффекта? Какая досада.       Харгривзы заметили, как юноша напрягся и вытянулся по струнке, смотря в глаза женщине. Его руки, объятые синим светом, были готовы к нанесению удара и, ринувшись вперед, Пятый замахнулся, целясь Куратору прямо в шею.       Скрежет метала и идентичная синяя вспышка лишь на секунды выбили из колеи, вынуждая перегруппироваться, держа в правой руке украденный нож у Диего. Зеленый пустой взгляд, устремленный под ноги лишь, забавлял, а разложенный нож-бабочка призывал к очередной атаке. Пятые ринулись в бой.       Хлопки и вспышки озаряли еле освещенную комнату, пока скучающая Куратор рассматривала семейство, изучая напряженные лица каждого. Телохранители, стоявшие позади растворились, оставляя женину наедине со всеми.       Пятый отлетел к стене, сплевывая кровь на пол и, широко улыбаясь, вытягивая руку с лезвием вперед.       — А я ведь говорил не доверять такой лживой твари как ты. Но благородное семейство решило отложить с этим, конечно же.       Отбившись пустой рукой от выпада левой ноги, Пятый присел, ударяя девушку рукояткой ножа по коленке. Согнувшись, Пятый прошипела, смотря мутным взглядом на юношу, пытаясь рассмотреть его.       — Вечно треплешь своим язычком, а не действуешь, когда встаешь против меня, что? Кишка оказалась тоньше, чем мог себе предположить?       — Не говори так, словно мы закадычные друзья с тобой, — сплюнув и встав, Пятый вытер с уголка губы кровь. Что-то это все напоминало.       Хлопки заставили перевести взгляд, отдавая свое внимание Куратору, смотрящей на двоих с наслаждением. В ее руках появилась папка, со шлепком упавшая на пол. Носок красных туфель задел тонкие бумажные листы, подталкивая те к семейству.       — Развлекайтесь, детки, мы еще встретимся, я обещаю.       Замершее время двинулось вновь, захватывая с собой раскат грома и молнии. Бабочка упала с рук Пятого, дрожащие пальцы девушка сжались на волосах, дергая за них со всей силы. Истерический крик разносился эхом по особняку, а любой, подходящий близко отстранялся, когда зеленый взгляд поднимался ввысь.       Холод и пустота пробирали, а боль, читающая в глазах, пугала даже закаленного Лютера, замершего с вытянутой рукой. Харгривзы молчали, изучая подобранные бумаги и с удивлением смотря на двух Пятых, один из которых спокойно потягивал свежий кофе, совершенно не обращая внимания на опухшую губу или запекшуюся кровь.       — Вы работали вместе? — Вопрос-утверждение из уст Диего лишь злил. Простонав, Пятый закатил глаза, пожимая плечами.       — Откуда мне знать, тупица?       — Я бы попросил.       — Если до вас еще не дошло, то вы только что познакомились с Куратором, двое из Комиссии так легко вошли в дом, а та, кому позволили остаться решила показать свои зубки не в нашу пользу.       Братья и сестры повернулись к девушке, укутанной в плед. Дрожащие руки крепко сжимали кружку с кофе, а бегающий взгляд метался с пола на окна. Была глубокая ночь.       — Дождь закончился, можешь расслабиться, — отмахнувшись, Клаус принялся изучать отцовский бар, надеясь найти очередную уцелевшую бутылку односолодового.       — Или ты сейчас рассказываешь все, Пять или можешь катиться отсюда, — злой Диего двинулся в сторону девушки, доставая ножик, острие которого в миг оказалось возле шеи Пятого.       — Диего, хватит.       — Умолкни, Ваня.       Кивнув, Пятый приподняла взгляд на Второго, слегка улыбаясь ему.       — Пятый был лучшим киллером за всю историю Комиссии. Множество миссий, тонны крови и холод. Его мертвый взгляд пугал многих новеньких, которых он обучал. Его партнеры менялись похлеще перчаток Куратора.       — Как мило, — съязвив, Пятый вскинул бровь, разглядывая стекающие капли воды по стеклу. — Позволь упустить ту часть, где ты скромно восхваляешь меня и переходишь к сути.       — И не потешить твое раздутое эго? Не перестаешь удивлять, Пятый.       Отстранив лезвие Диего, Пятый пожала плечами, отпивая остывший кофе и прикрывая глаза.       — Какой в этом смысл? Если твой мозг стер это — значит так надо.       — Определенно мерзкая копия Пятого, — сдавшись, Диего сел возле девушки, пихая ту плечом. — Что здесь забыла это дамочка?       — Спроси у нашей дорогой врушки, Диего, если тебе так интересно, — широкая улыбка исчезла в синем свете, унося куда-то злого Пятого, оставляя семейство вместе с непойми кем.       — Он всегда был таким?       — Ты нам скажи, мисс, — Эллисон села напротив. Напряжение, исходившее от нее, улавливалось в воздухе, словно было осязаемым. Прищуренный изучающий взгляд напрягал, вынуждая Пятого ерзать.       — Вы не меняетесь. Нет, правда, разве что подросли, — легкая улыбка, появившаяся на лице Пятого, напрягала не меньше, чем перемена в настроении.       — Эти двое определенно похожи до чертиков, — заключив, Клаус поднял руку с найденной бутылкой. — Сначала выпивка, затем дела или детское время закончилось, мм?       Харгривзы тяжело вздыхали, когда покидали гостиную и ставили дверь на место, продолжая смотреть в сторону новой Пятого, общающейся с Клаусом так, будто знакомы тысячу лет. Лютер задержался лишь на секунду, улавливая тихий разговор двух людей, разливающих алкоголь по стаканам.       — Ну, и? Каким же был я?       — Таким же психом, любящим выпить и употребить, — обжигающий горло виски туманил разум, стараясь забыть все то, что произошло лишь за день нахождения в Академии. Клаус сидел молча, изредка отвечая что-то будто самому себе, взмахивая руками или же сбивая уцелевший антиквариат со стоек.       — У тебя есть имя? Или старик был так скудоум, что позволял себе обращение в мужском роде?       — Такое четкое описание отца я слышала в последний раз, разве что, от Диего, который был наказан за «тупые» ножи.       Вскинув бровь, Клаус сел рядом с Пятым, с интересом заглядывая в зеленые глаза.       — Наказание?       — Ох, мой дорогой Клаус, вам повезло, если этот старик не позволял себе лишний раз напомнить, какое жалкое существование вы ведете, находясь в Академии взаперти. Изощренный ум позволял придумывать индивидуальные меры наказаний, конечно же, зависящие от степени твоего прокола.       — Наш старик хоть и был той еще занозой в заднице, запирая в не столь приятных местах, но.       — Тогда вам дико повезло, — широкая улыбка, появившаяся от воспоминаний о наказаниях пугала. Бокал Клауса был пуст через секунду.       — Эй-эй, сестренка, прекращай подражать Пятому.       — Такому раздутому эго можно лишь позавидовать, а не подражать. Да и слишком много чести для его злодейства — быть похожим на него.       Мужчина тихо смеялся, подминая ноги под себя и уже с любопытством разглядывая Пятого.       — Что? Смотришь, будто призрака видишь.       — Просто, вы слишком похожи с Пятым, что бросает в дрожь, сестренка.       — Ты оскорбил или комплимент сделал? — тихо смеясь, Пятый расслабилась, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. — Я будто снова дома. Где-то на кухне копошится мама, на чердаке прячутся Эллисон и Лютер, скрываясь от отца после наказаний. Малыш Диего, как его называл мой Клаус, практиковался за домом, стараясь удержать своей силой не только нож. Ваня бы, как всегда, играл Моцарта или Баха отцу, а я наслаждалась тем, что они живы.       — Хей-Хей, — дотянувшись до Пятого, Клаус щелкнул девушку по носу, привлекая внимание к себе. — Сейчас ты здесь, пытаешься стать частью новой твоей семьи.       — Два Пятых на вас не перебор, мм?       — Если один из нас вновь унесет свои тоненькие ножки в коротеньких штанишках по направлению комнаты, то облегчит ношу как минимум пьяному Клаусу.       Прыснув в руку, Клаус медленно поднялся, стараясь ретироваться из «зоны боевых действий», надеясь уйти невредимым. Войдя в гостиную и сев на диван, Пятый пристально всматривался в чужие черты, склоняя голову вбок.       — Дыру прожечь не сможешь, забыл?       — Кто ты такая? Какого черта появилась именно здесь и сейчас, когда до апокалипсиса осталось шесть дней.       — Мои слова что-то да будут значить? Не врешь?       — Послушай меня внимательно, — голос Пятого был тих, злостные нотки, поскальзывающиеся в твердом произношении согласных лишь, забавлял. — Тот факт, что твоя жалкая тушка встала передо мной и Куратором вынуждает выставить тебя за дверь в эту минуту.       — Но?       — Но я великодушно дарую тебе шанс взять ноги в зубы и исчезнуть с глаз моих самостоятельно.       — Напомнить, какой, между нами, счет?       Вскинув бровь, Пятый поправил выбившуюся прядь из, как всегда, идеально зачесанных волос. Его руки сжимали лезвия Диего, скорее всего, украденные прямиком из спальни.       — Узнает — будет кричать еще больше, — указав пальцем на лезвия, Пятый тихо фыркнула, ежась от тяжелого взгляда серых глаз. — Ладно, хорошо, сдаюсь. Что тебе нужно?       — Капля информации о тебе и Комиссии. Что вас связывает?       — Куратор нашла меня неподалеку от Академии. Глупый инстинкт заставил вернуться обратно в разрушенный город и проверить еще раз все. Я могла что-то упустить. И тогда эта, милая дамочка появилась, предлагая работу в Комиссии и полный кард бланш. Она всегда относилась как-то, ну, не знаю, по-особенному что ли, стараясь держать подальше от офиса на заданиях.       Сев удобнее, Пятый перевела взгляд, слегка склонив голову, стараясь смотреть куда угодно, только не бездонный серый колодец чужих глаз. Руки все еще подрагивали, а пальцы теребили дырявый рукав, раздирая раны, покрывшиеся коркой.       — Десять лет прошли вне рабочих стен. Тысячи людей, столько же мелких шрамов, оставленных на память многими киллерами, шагающими по пятам. И тогда появился ты. Ох, как же она была счастлива заиметь второго недочеловека, способного самостоятельно разрывать грань между временем, хотя и скрывала это. Мы с тобой, Пятый, поменялись местами, но ты успел побывать этаким местным гуру-учителем, поднявшим на ноги множество цепных псов.       Пятый слушал внимательно, смотря куда-то за девушку, пытаясь вспомнить хоть что-то из сказанного. То, что смогло бы запустить проекцию памяти за последние года, проведенные на работе Комиссии. Пятый помнил задания и людей, чьи жизни забрали его тонкие пальцы, каждый их крик и слезы. Заинтересованность Куратора он игнорировал, стараясь покинуть душное помещение как можно скорее. Расчеты складывались как никогда лучше. Был шанс вернуться, обратно не доработав положенного срока.       — Допустим, — кивнув, Пятый скрыл руки в карманах ночных штанов. — Но каким боком связаны мы двое.       — Куратор любопытная женщина, тебе ли не знать. Она решила исследовать этот наш удивительный феномен, ставя эксперименты на двух людях. Сколько раз мы пытались убить друг друга, не перечесть. А уж сколько миссий было провалено из-за разногласий во мнении или чрезмерной агрессии по отношению к клиентам.       — Звучит как слащавая сказка, где злая тетка находит себе двух подопытных крыс в надежде узнать много нового.       — Согласна, знаешь ли, — пожав плечами, Пятый широко зевнула. — Но, если б все было так просто — было бы куда скучнее жить. Дамочка добилась чего хотела и, спустя десять лет наш контакт прекратился. Видимо, Куратор оказалась умна, но не дальновидна. С твоей памятью играться — это чревато. Зубки-то хоть и остались молочными, но глотку перегрызть могут.       — Слишком много болтаешь своим длинненьким язычком, Пять, что здесь забыла она?       — Здесь вопросы задаешь только ты?       Ухмыльнувшись, Пятый слегка дернул головой поправляя волосы, медленно переводя взгляд на собеседника и уже нагло рассматривая ее. Вытянув ноги и уперевшись ими в женские колени, Пятый потянулся, удобнее устраиваясь на диване.       — Думаю нашему начальству не нравится то, что оба одаренных пса пропали. Только вот если ты — свободный, частично привязанный к ней, то я нет.       Разодрав остатки рукава и показывая правую руку с тату, девушка указательным пальцем ткнула в области сгиба руки, показывая нечто твердое под кожей. Изуродованная шрамами рука дрожала, на некоторых открытых ранах вновь запекалась кровь тонкой коркой.       — Эта дрянь вынуждает защищать нашего любимого Куратора.       — Вытащи, ножик подать?       — Твои шутки все скучнее и скучнее, Пятый.       — Твой язык все короче и короче, Пять. Свой я выбросил еще вчера возле кофейни.       — Оставив кучу трупов с ножами в глазу и вилками в паху? Наслышана уже, прекрасный курс самообороны.       — Болтаешь и надоедаешь.       — У тебя простой датчик слежения. Твоя дикая упертость и нежелание подчиняться вынудили Комиссию вживить простой датчик слежения. А зная твой скверный характер это был их единственный вариант.       — А ты такая слабовольная пташка, любящая подчиняться? Наконец-то между нами нашлось отличие, и я могу спать спокойно.       — У каждого есть своя слабость, Пятый. Только вот ты избавился от нее раньше, — тяжело вздохнув, Пятый слегка поерзала, стараясь сесть удобнее. — А от меня она никак не отцеплялась.       — Очередной скучный роман, — махнув рукой, Пятый прикрыл глаза, скрещивая руки на груди. — А пришла она напомнить своему псу, что его место рядом с ней?       Щелкнув пальцами в знак согласия Пятый легла рядом с юношей, вытягиваясь во всю длину и, прикрыв глаза, улыбаясь.       — Ты ведь появился перед ними внезапно. Скажи, какового это… Ну, видеть свою семью вновь.       — Раздражающе приятно, я же любящий братец, — повернувшись к девушке и широко улыбнувшись, Пятый вскинул бровь. — Твоей реальности может не быть.       — Спасибо капитан, как бы я справилась без вашего замечания. Позвольте отблагодарить вас за это полетом на прохладный пол.       — Сломаю твои пальчики с особым удовольствием и даже бровью не поведу.       Толкнув Пятого и ухмыльнувшись, девушка повернулась на бок, подпирая рукой голову. Синяя вспышка вынудила зажмуриться, а теплая рука с силой сжала шею, выбивая воздух из легких.       — Мазохистка?       — Искуситель судьбы.       Первые лучи солнца неприятно попали в глаза, заставляя зажмуриться и повернуться на бок, сталкиваясь носом с чем-то мягким и теплым. Приоткрыв глаза Пятый, вскинула бровь, замечая Пятого, мирно спящего рядом все в той же позе: скрещенные руки на груди, легка ухмылка и небольшие ямочки из-за нее. На лице виднелись свежие, почти затянутые следы от тонкого лезвия, отбитые красные казанки чернели, образовывались синяки на долгое время.       Легкая боль в правой руке вынудила прошипеть, кусая губы и медленно вставая с дивана, стараясь не разбудить мирно спящего юношу. Когда тот спит и в доме тише и ран поменьше. Родные стены навевали воспоминания, только разбитое в дребезги сокровище отца, собранное им с разных уголков света, доказывали, что время прошло. Больше нет того тирана и деспота, будящего детей по среди ночи. Никто не запрет в камере, повторяя слова разочарования. Не будет склок и препираний между братьями и сестрой, заканчивающиеся одинаково: тихим смехом где-то в левой части особняка.       Кухня встретила тишиной. Тонкие пальцы по инерции задели деревянный длинный стол, вмещающий в себя все семейство Харгривз. Это помещение казалось мертвым, совсем пустым и безжизненным. Больше не было огромного скопления кухонной утвари на высоких полках, холодильник оказался почти пустым, а именные кружки полуразбитыми.       Тяжело вздохнув и включив чайник, Пятый залезла за холодильник, доставая банку заварного кофе, спрятанный ей еще давно. Просто на всякий случай. Руки по инерции открыли соседний от холодильника шкаф, выуживая нужную кружку. Ложка оказалась там же, где и была оставлена — в чашке.       — Мисс Пятая, доброе утро, — тихий, очень ласковый голос шимпанзе впервые за долгое время заставил девушку улыбнуться искренне.       — Это странно, Пого. Кажется, еще вчера отец принимал нас здесь на завтрак еще подростками, а сейчас этот дом для меня чужд.       — Отчего вы решили, Мисс Агата, что этот дом чужой для вас.       Вздрогнув, Пятый повернулась в сторону шимпанзе, смотря на него.       — Прости, я не привыкла слышать это имя. Не здесь, где самый любящий брат угрожает своими ножами всякий раз, когда в голове щелкает тумблер.       — Мисс Агата, но ведь именно здесь вы нашли спрятанный от вашего отца клад. Именно в этой кружке лежит ложка, подаренная Мистером Диего, когда тот вернулся с первого личного задания.       Широко улыбнувшись, Пятый кивнула, заливая растворимый порошок кипятком. Она любила кофе, а отец запрещал его пить. Прятала вот такие мелкие банки с растворимым, — отец находил и наказывал. Столько всего потеряно из-за детской выходки.       Шарканье ног вывело девушку из ступора. Заметив растрепанного Диего, Пятый отвела взгляд, отстраненно отпивая горячий кофе.       — Я не верю ни единому твоему слову и, поверь, если моей семье будет угрожать кто-либо, Комиссия, Куратор этот или ты, названная сестренка, я самолично позабочусь о снесении твоей головы.       — Как благородно с твоей стороны. Потратить время на незнакомую сестру и открутить ей голову, прозаично, не спорю. Силенок-то хватит, мм?       — Послушай сюда.       Синяя вспышка на руках позволила Пятому оказаться вплотную к брату, смотря в его глаза и крепко держа кружку с кофе.       — Послушай меня сюда, ты, долбанос ходячий. Я уже порядком устала терпеть пустые угрозы и обещания от того брата, которого любила больше всех. И, поверь, Диего, даже у такой безжалостной твари, как я или Пятый — есть сердце. Да, для любого из вас я никто, но вы для меня все. И это все я потеряла из-за собственной тупости и эгоизма. Пуф, — дунув в ладонь, Пятый изобразила взрыв, сжимая пальцы и разжимая их. — Конец. Диего, ты не такой напыщенный ублюдок, каким хочешь казаться.       — Говоришь так, будто знаешь меня, Пятый.       — Агата, — собственное имя прозвучало тише прошлой помпезной речи. Дрожь и неуверенность в голосе ввели Второго в ступор. — Это имя дал мне ты, хотя отец и продолжал до конца называть меня Пятый, именно ты, братишка, подарил мне шанс быть человеком с именем.       Отойдя от Второго, Пятый вытянула руку вбок, передавая кружку вошедшему Пятому и, направившись в сторону выхода замерла на секунду.       — Подумай над тем, Диего, как не быть похожим на отца.