Радуга в ночи и ночь в радуге

Ночь спокойная, тихая, немного прохладная. Ветер колышет верхушки голых деревьев, гонит негустые облака, за которыми кратковременно то и дело прячется пугливая луна. Лес выглядит на редкость пустым, и даже пугающим. Несмотря на отсутствие густой растительности, темнота является хозяйкой в этим местах. Каждое дерево превращается в устрашающее щупальце в глазах смотрящего, неподготовленного человека. Только и пугаться некому. В сей час, в сей сезон никому нет дела до происходящего где-то глубоко в пучине дубравы. В тёмном небе весело хлопают крыльями взволнованные летучие мыши, словно плюшевые игрушки, незначительная пятнышко на этот огромной портрете, зовущийся небосводом. Каждая из них отбивала крылышками некий ритм, достаточно быстрый, будь это человеческая музыка, можно было бы прикинуть, что каждая из них пытается передать неопределённый страх, а вместе у них получилась прелестная мелодия, простенькая соната для бонго, даже весёлая, в каком-то смысле, а впрочем, нам никогда не узнать, что именно отражает эта незамысловатая музыка, как и то, что у мышек на уме. Они будто чувствуют витающую дымку опасности в воздухе, всё отдаляются от источника. Источника, которым являлся небольшой деревянный домик на краю одной из ничем не примечательных деревень. Из окон его лился тусклый тёплый свет, если прислушаться, можно было расслышать тихие девичьи шёпоты, а если заглянуть в окно... Смотря в какое. В главной спальне, на двух постеленных рядом старых футонах, под тёплым, набитым гусиным пухом и перьями одеялом, о чём-то тихо хихикали две молоденькие девушки. Кажется, они беседовали о внезапном госте, который наведался к ним этой поздней ночью, который смог унять их горе, хоть на вечер отвлёк их от скорби, понял, принял их чувства, отвечал взаимностью. Они, как и большинство, не заметили лжи в стеклянных глазах, отражающих весь цветовой спектр. Каждая вызванная ложью искорка, угасание, слеза, всё это лишь мастерское подражание искренним эмоциям, а Доума умеет чувствовать только так, насколько бы он не тянулся к любви и боли, отчаянию и жалости, счастью и грусти, всё тщетно, и он улыбается, эмоции на его лице словно киноплёнка, прокручивает практически мгновенно сменяющие друг друга выражения, радостные, тёплые улыбки на пресные, крокодильи слёзы, которые никто в толпе не отличит от настоящих. Потому что всем нравится эта ложь. Никто не будет искать подвоза в чём-то что устраивает. Каждый любит, когда кто-то вникает в его ситуацию, так же скорбит, никто не любит страдать один. Доума это знает, знает что чем больше слёз прольёт над очередной смазливой историей, тем больше будет к нему доверия. Но сейчас он совсем не в большом храме, не на алтаре, не скорбит за прихожан больше чем сами прихожане. Сейчас он просто наблюдает из окна этой самой минки, улавливает даже малейшее движение. Он привык к ночи. Выбора не было, и недостаток солнца его совсем не смущает. Оно ему не нужно, оно не делало его счастливым. Длинным ногтем постукивает по подоконнику, выжидает, когда девушки настолько устанут, что и сил кричать не останется. Он сегодня голодный. До чёртиков голодный, а сейчас у него есть возможность насытиться двумя наипрекрайснешими телами. Он уже представляет, как будет ломать их тонкие косточки, разрывать грудную клетку, достанет маленькие, окровавленные сердца, выжмет их, иссушит до дна, как бокал хорошего вина. Проходит ещё пару десятков минут, Доума чувствует, как унялись движения в соседней спальне, а это значит, что уже можно действовать. Он надеяться, что они ещё не окончательно уснули, он хочет посмотреть на их напуганные лица перед смертью. Практически бесшумным шагом ступает за дверь, и приоткрывает ставни главной спальни. И в правду, два хрупких, беззащитных тела мирно лежат в тёплых постелях, а ведь Доума даже не притронулся к своей кровати. Во тьме он кажется страшным. Высокая, плечистая фигура, с горящими от азарта глазами направляется всё ближе и ближе к своим жертвам. Они просто очаровательны, считает демон. Мирно посапывают в своих постельках, ничего не подозревающие, интересно, им сниться завтрашний день? Как они встанут, весело вместе пойдут на рынок, или в лес за хворостом? А может, им сняться тёплые деньки проведённые с покойными родителями? Доума надеется на второй вариант, хотя, даже не надеется, просто считает его лучшим для самих девушек, ведь совсем скоро они отправятся прямо к ним, и снова они будут вместе, если конечно, загробная жизнь действительно существует. Холодная словно лёд ладонь опускается на щеку старшей сестры, и слегка её поглаживает. Та морщиться, и отворачивается, но не просыпается. Блондин расплывается в ещё более маниакальной улыбке. Кончиками ногтей щекочет шею милашки, и та не выдерживая, щурит глазки и приподнимается на локтях. - Господин, вы чего-то хотели? - в недоумении спрашивает ныняшняя хозяйка дома. - Почему вы ещё не спи... - блондин прикладывает свой указательный палец к губам брюнетки. - Смотри, что покажу. - не может сдержаться, обнажает клыки. Кажется, это почти не пугает девушку, может, она ещё слишком сонная? Тогда он указывает на свою когтистую руку, которую тянет к младшей. Когти удобно упёрлись в обе сонные артерии. Доуме стоит только проколоть их, и с девушкой всё будет кончено. Пробудившаяся не сразу понимает, на что намекает мужчина, и как только до неё доходит, из её горла вырывается испуганный, хриплый крик. Она тянет гостя за руку, но тщетно. Она слишком слаба чтобы банально сбить его. Когти резко впиваются в нежное горло, демон погружает пальцы на одну, две фаланги. На белые простыни хлещет алая кровь. Совсем юная девочка на автомате кашляет и хрипит, пытается убрать губительную руку от горла, но не может. Боль пронзает тело только спустя пару мгновений, ей хочется кричать, но она не может. В глазах ещё живой девушки ужас и шок. Наворачиваются слёзы паники. Она не может поверить, что это явь. Нет, она просто спит, этого не происходит, это лишь кошмар, сейчас она проснётся, и всё будет хорошо. Как жаль, брызнувшая ей на лицо тёплая кровь сестры даёт понять, что всё это реальность. Жестокая, беспощадная реальность. Из окровавленного горла Доума вырывает пальцы. Они испачканы в алой жидкости, как и всё вокруг. На лице уже умершей девчушки ужас и паника. Это будет её последней эмоцией. - Смотри, твоя сестра такая очаровательная, когда боится. - в привычной манере обращается Доума к старшей, которая, может лишь в ужасе наблюдать за всем, и не понимать, как обморок ещё не хватил её. - Ой, да ты совсем побледнела! - даже не притворяется что делает вид что обеспокоен, сейчас он просто издевается. - Ничего, ничего, сейчас же я отправлю тебя к ней! - потрепав волосы неподвижно стоящей девушки, он раскрыл блестящий золотой веер, и нацелился в шею. Девушка, поняв угрозу, попыталась отстраниться, но второй ладонью у демона получилось схватить её за смолистые волосы, притягивая к себе. - Если ты будешь дёргаться, то я могу и не попасть, и тогда ты умрёшь очень болезненной смертью, прямо как твоя сестра. - пальцем указывает на лежащий рядом труп, жертва лишь краем глаза способна лицезреть блики редкого лунного света на ещё не застывшей крови. Последняя слеза скатывается с бледной щеки, и она жмуриться, жмуриться, приняв то, что ей не убежать. В её голове ураган мыслей, но одно её волнует, кто же их гость на самом деле? Вспоминаются старые бабушкины рассказы, об существах, зовущихся о'ни. Азуми всегда считала это обычной страшилкой для детей, чтобы те не ходили на ночь глядя неведомо куда, но сейчас, она уже готова поверить во что угодно. Демон, собственной персоной сейчас собирается лишить её жизни. Но ведь, родители всегда ей говорили, что в дома она всегда в безопасности, почему же сейчас всё настолько плохо? Ответ ей уже не найти. Холодный металл пронзает горло, режет мышцы, крошит кости. Тяжёлая голова под собственным весом соскальзывает, и падает на футон, окрашивая его ещё сильнее. Комната пропиталась диким запахом крови. Этот аромат душит демона. Надо бы поскорее проветрить комнату! Но сначала... Приподнимает один труп, рассекает бархатную кожу, и вгрызается в питательную плоть. Просто рай для голодного о'ни! Органы в отличном состоянии, особенно печень вкусная, отдаёт лёгкой, приятной горьковатостью, а послевкусие сладкое. Зажимает сосуды, аккуратно вырывая сердце, оно небольшое, но полно крови. Буквально готово лопнуть. По пасти демона разливается приятное тепло, с губ течёт красная жидкость, изредка он облизывается. Несколько минут райского наслаждения приводят демона в эйфорию, и в нетерпении, он отправляет и второе бездыханное тело вслед за первым. На этот раз ему не хватило силы воли и желания растянуть удовольствие. Достаточно быстро поглотив и второе тело, он аккуратно стёр остатки крови с лица уголком простыни. - Благодарю, прекрасные дамы, давно я так хорошо ни у кого не гостил. - прикрывает хитрую улыбку узорчатым веером, и покидает спальню. До рассвета остаётся ещё время, а в культ возвращаться пока что не хочется. Делать ночью там совершенно нечего, кроме как, гадать, придёт ли в эту ночь какой-нибудь беглец, или же основатель снова зря потратит ещё один день из своей бесконечной жизни. Кратковременный эффект эйфории сошёл снова на нет, и Доума вернулся в своё привычное состояние. Чем бы ему себя развлечь? Мужчина решил просто прогуляться до ближайшего города, и полюбоваться видами. После сытной трапезы это особенно приятно. Стало ещё более прохладно. Утро уж точно не пощадит тех, кто особенно восприимчив к холоду, хорошо, что Доума к ним не относиться. В дали видны красные огоньки города. В отличии от деревень, там жизнь постоянная. Всегда шумно, всегда праздник, можно сказать. Огни отражаются в радужных глазах, подчёркивая два иероглифа. Золотистые пряди колышутся на холодном ветру, который стал в разы мощнее, нежели час назад. Демон поднимает свой взор на небо. Луна совсем скрылась, облака тяжёлые и густые. В тот момент блондин чувствует как на его щёку приземлилось что-то холодное. - Снег? - как бы для подтверждения сам у себя спрашивает мужчина, и умиротворённо улыбается. Неудивительно, начало зимы, уже давно пора снегу накрыть белым, гладким полотном необъятные просторы страны. Доума уже и сам ждёт этого, хоть какое-то существенное изменение. Крупные снежинки начинают падать одна за другой, все чаще и чаще. Кажется, намечается снегопад.