В моем сердце

      Это был тёплый майский день, солнце ярко озаряло лучами деревья и кусты небольшого сквера неподалёку от средней школы, в которой учился наш главный герой, на лавочках сидели пары, друзья и просто случайные прохожие.       Кто-то говорил о политике, кто-то о науке, где-то же звучали отголоски признаний в любви. Дети резвились, бегали по дорожкам и радовались наступающим каникулам. Недалеко от большого старинного дуба, ветви которого простилались на несколько метров вперёд, а порой и слегка припадали к траве, сидел Виктор, ученик той школы.       Он по обыкновению рисовал наброски в скетчбуке, дабы позже превратить их в действительно красивые картины на больших холстах. Каштановые пряди волос слегка опадали на лицо, прикрывая невероятной красоты голубые глаза, напоминавшие морские волны у песчаного берега.       Черты лица его были слегка заостренными, но вместе с тем и мягкими, будто даже нежными, несколько курносый нос придавал его лицу некоторой миловидности, густые русые брови же делали вид чуть более мужественным.       Одет он был в нежно-розовую рубашку цвета сочного персика, собранного летним знойным днём в огороде на даче, свободную, но в тоже время подчёркивающую стройность фигуры. Штаны же были на нем серыми как горные хребты. Парня привлекала эта уютная и тёплая атмосфера последних учебных дней, он наслаждался отдыхом после изнурительного урока физкультуры. Солнце ярко светило, лучи его создавали красивые блики, а кроны деревьев отбрасывали ажурные тени на тонкие дорожки и лавочки. Приятная прохлада в тени дуба остужала юношу. И вроде даже все шло хорошо, пока на горизонте не появились силуэты четырёх молодых людей.       Сначала Виктор даже не понял кто это, но потом, приглядевшись, узнал в них своих одноклассников. Они представляли из себя свиту своеобразных хулиганов школы, которые постоянно подшучивали над всеми, сбегали с уроков через форточки окон, срывали пары, бесились и делали все, что свойственно таким личностям. Все они были, несомненно, разными, и порой даже непонятно как такая компания вообще образовалась, но как-то сложилось, что, перекинувшись парой фраз на перемене, они чувствовали себя практически родственными душами, понимали друг друга с полуслова, так и зародилась их необычайная дружба.       Посреди них шёл Марк, его рост достигал 195 сантиметров, что не так удивительно, учитывая, что они учатся в выпускном, одиннадцатом классе. Чёрные как смоль волосы были собраны в маленький пучок, ниспадающий на выбритый затылок, кое-где выпадали тонкие пряди, подчеркивающие строгие черты лица и карие, отдающие на солнечном свете золотом и янтарем глаза. Нос его был изогнут лёгкой горбинкой, выдавая греческие корни, подбородок же был прямым и весьма большим. Ходил он, как и всегда, в школьной форме: белая рубашка, несколько помятая и местами выбившаяся из штанин, чёрные классические брюки и старый, потрёпанный рюкзак.       Кирилл, идущий по правую руку от него, был самым низким из всей этой компании, отчего над ним часто подтрунивали, но без злобы, скорее по-дружески. Голова его была выбрита практически под ноль, отчего обнажилась татуировка тигра на затылке. В школу он зачастую ходил в белой футболке и носил подтяжки, которые порой не надевал на плечи, позволяя спадать до колен, а для полного образа иногда любил добавлять берцы, из-за чего даже были проблемы с преподователями, ибо сменку он не приносил, однако в летнее же время он предпочитал носить лёгкие классические конверсы. Он был заядлым геймером и, так как его интересовала тема разработки игр, стал подрабатывать гейм дизайнером.       Другие два парня, идущие по краям этой шумной компании, были братья Дунканы. Несмотря на свое родство они являлись полной противоположностью друг друга: Пётр был очень мягок и застенчив, хоть и состоял в местной рок-группе, его черты лица были нежными, большие зелёные глаза гармонировали со слегка пухлыми губами, и при этом подчеркивали аккуратный и даже слегка женственный нос. Овал лица не выделялся чёткими и твёрдыми линиями, а наоборот, челюсть едва ли уступала ширине шеи, ее подчеркивали такие же нежные и плавные скулы, заострённые эльфийские уши, ставшие таковыми из-за врождённой аномалии, и блондинистые волосы до плеч как у его мамы. А Александр же, наоборот, был весь в отца и выглядел очень брутально. Черты его лица были весьма грубы, узкие, тёмные, практически чёрные глаза с строгим прищуром, короткие, вылизанные назад волосы, средний рост и строгий, классический костюм.       Если говорить об их характерах, то в основном противоречия яро бросались в глаза. Пётр очень эмоциональный, весёлый и общительный, в то время как Саша спокойный, рассудительный, ответственный, но замкнутый, даже загадочный. Однако несмотря на такой его характер он любил готовить выпечку, увлекался изысканной кухней и нередко промышлял готовкой друзьям и знакомым кондитерских изделий на заказ, каждый праздник сопровождался ароматной выпечкой и блюдами от Александра. Это была его страсть, он обожал все это ровно также, как и зачитываться книгами до самого позднего вечера.       Несмотря на абсолютно разные характеры они прекрасно ладили друг с другом, с пониманием относившись к своим различиям, потому и уживались в одной компании, являясь лучшими друзьями.       Когда парень посмотрел в их сторону, сердце болезненно сжалось, ноги стали ватными, тело закоченело, словно бы от холода. Ощущение было такое, будто он не одноклассников, а призрака увидел. Страх делал свое дело, помня прошлый опыт взаимодействия с этой компанией на протяжении нескольких, он прекрасно понимал, что сейчас до него могут докопаться из-за розовой рубашки или сексуальной ориентации, было очень страшно. Длилось это несколько мгновений, его уже практически отпустило, когда он внезапно встретился взглядом с Марком. От его серьёзного взгляда сердце одновременно затрепетало и забилось ещё сильнее, словно прямо сейчас разорвётся на маленькие кусочки. Но на удивление все было в порядке, никто не стал зазывать его к себе, свистеть или же ещё как-то привлекать внимание. Но все же они неумолимо приближались к нему. Через несколько минут, когда ребята уже были совсем рядом, Виктор понял, что никакой угрозы нет и продолжил заниматься, как вдруг рядом, в метре от него, по левую сторону, послышался чей-то голос: — Что рисуешь? - вовлечено спросил Марк, словно ему было действительно интересно наблюдать за парнем. Голос его был низкий, с лёгкой хрипотцой от курения, но вместе с тем невероятно красивый. Он любопытно, с некой издевкой заглядывал в блокнот, пытаясь найти там что-то, за что можно было бы зацепиться.       Сердце забилось чаще, по телу прошел холодок, встревать в неприятности и спровоцировать ссору в последние спокойные дни перед экзаменами не очень хотелось. — Н-н-н-ничего - с испугом в глазах ответил Виктор. — А чего ты так напуган, призрака увидел что-ли? Красивый рисунок получается. Может и меня нарисуешь? - сказал с усмешкой Марк.       Со всех сторон его окружила свора ребят, заразившихся раскатистым хохотом. Отовсюду то и дело были слышны колкости, издёвки. Дело практически дошло до драки, но Виктор не выдержал этого, собрал свои вещи на скорую руку и ушёл, проталкиваясь через компанию этих парней. Он уже давно смирился с положением дел и казалось выработал броню к подобным вещам, но иногда ребятам удавалось задеть даже самыми простыми фразами. — Ну куда ты? — В самом деле, посиди с нами ещё немного, хорошо же общались, ты чего? - поддержал товарища Александр. ***       Виктор шёл, не разбирая дороги, глаза были затуманены пеленой слез. Обидно было даже не из-за того, что его вновь унизили, а из-за того, что абсолютно всем было плевать. Каждый делал вид, что ничего не происходит, что это норма. И их, наверное, можно понять, но все же больно. Больно, что невозможно получить чью-то помощь в трудную минуту, больно, что люди до сих пор унижают из-за увлечений, ориентации, веса, одежды, внешности. Больно бороться с этим в одиночестве и понимать, что поменять положение дел очень трудно, если вообще возможно. Кажется, в психологии подобное называют выученной беспомощностью, но даже зная об этом, легче никак не становилось, ведь раз за разом он прокручивал в голове разговоры с Марком.       На улице стояла пасмурная погода, казалось, дождь прямо сейчас нахлынет, тучи сгущались. И неудивительно, ведь прогноз погоды обещал дождливую и туманную неделю, оттого яркое солнце и спокойная погода днем были удивительны. Парень, совершенно не торопясь, петлял по немноголюдным улочкам, проходил дворами, наполненными тишиной, спокойствием и чем-то тревожным, как и он сам. Погружаясь в свои мысли он мало что замечал вокруг, а сердце наполняло беспокойство.       Пришёл домой он поздно вечером, разочарованный и грустный. На столе на кухне лежал остывший ужин с маленькой, греющей душу запиской с пожеланиями приятного аппетита и переживаниями, чтобы молодой человек не засиживался допоздна, свет везде был выключен, родители спали.       Парень зашёл в свою комнату и сразу плюхнулся на кровать, даже не переодеваясь. Он все думал о том взгляде, о издёвках и тех незаурядных парнях. Виктор не понимал, почему за ориентацию его могут гнобить, неужели это действительно может быть не нормальным? Ведь он такой же человек как они, просто любит других. Это не делало его каким-то плохим или странным. Хотя, если быть честным, он и сам после встреч со сворой этих парней начал не любить в себе это, считать чем-то плохим, подобная реакция общества сеяла в нем зерно сомнения и отвращения к себе, ощущения какой-то неправильности. Виктор, естественно, не прав, но убедить себя в этом не мог, поэтому ходил к психологу и пытался бороться с внутренней гомофобией.       Все эти мысли крутились в голове парня словно буря или же ураган, они проносились, сметая все на своём пути и вырисовывая силуэт. ЕГО силуэт. Он изо всех сил пытался отогнать образ этого шумного и беспардонного юноши и совершенно не понимал, почему тот вдруг засел в его голове, что он в нем разглядел впервые с начала их так называемого общения. Неужели он начинает влюбляться в Марка? Это же даже звучит как очень бредовая идея, отзывающаяся какой-то болью и разочарованием. Было трудно представить как справится с этими чувствами и не дать перерасти во что-то большее, ведь это может закончится плохо. Радовала его только одна мысль: завтра у него день рождения, и он дал себе обещание провести его хорошо, не обращая внимания ни на что и ни на кого.       В этот день даже противная мелодия будильника казалась ему чем-то прекрасным. Он неспешно встал, умылся и вышел в зал. Родители с самого утра торжественно поздравили его, пожелав всего самого хорошего и воодушевив напутсвенной речью ПРО поиск себя и своего соулмейта, стремления к своим мечтам, и вручили подарок, окутанный подарочной упаковкой и лентой, привязанной к воздушным шарикам с написанными на них поздравлениями. Подарок был очень милым и как никогда нужным, новые весьма дорогие краски, о которых он давно мечтал. Ему уже целых шестнадцать лет. Это тот самый возраст, когда наступает возможность узнать своего соулмейта. Не факт, конечно, что получится, тем более не факт, что сразу, но если встретить его, то грудь загорится ярким, ослепляющим белым светом, пробирающимся из самых недр души, и в этот момент вы точно поймёте, что вот оно, то самое чувство. Чувство, когда ноги становятся ватными и ты не можешь передать словами всю эту радость мгновения, когда осознаешь, что встретил родственную душу, ощущения, что ты обрёл спокойствие и нечто прекрасное и ценное, человека, которому хочется подарить весь мир. На это по крайней мере надеялась его чувственная и романтичная душа.       Уроки на удивление прошли хорошо, ни одной плохой оценки или стычки с хулиганами, друзья поздравили и подарили подарки, но оставался последний урок - Физ-ра. Из-за задержки на перемене после истории Виктор слегка опоздал и вбежал в раздевалку, чуть не перепутав мужскую с женской. Как только он прошёл дальше, взор сам обратился на крепкую, мускулистую спину Марка, ему стало стыдно от этой мысли, но оторвать взгляд был не в состоянии, он наблюдал, как напрягаются мышцы под бархатной, бледной кожей, его гипнотизировал тонкий силуэт талии и широкие, сильные плечи. Будто почувствовав это, Марк обернулся и застыл на месте от неожиданности. — Хочешь дыру во мне просверлить? - с усмешкой спросил парень, хитрые глаза прошлись по Владу с нексрываемым презрением, отчего стало тошно, - а я и не знал, что нравлюсь тебе. — Т-т-т-ты все не так понял, я могу объяснить, правда. Просто я искал свой шкафчик, а ты как раз стоял рядом с ним. — Ой, да чего ты оправдываешься, ты думаешь эту ситуацию можно интерпретировать иначе? Ты же пялился на меня безо всякого стыда - темноволосый стал подходить все ближе и ближе к Виктору, с явно недоброй ухмылкой, отчего тому пришлось пятится к противоположной от шкафчиков стене, пока он полностью не уткнулся спиной в неё. Марк очень сильно сократил дистанцию, находясь достаточно близко для удара, юноша напрягся, но, на удивление, вместо кулака Марк поднёс открытую ладонь и упер её в стену, прегадив любой путь к отступлению. Взгляд сменился с строгого и злобного на задумчивый, слегка удивленный.       Он уже было собрался сказать о чем-то, как вдруг изнутри начало подниматься странное чувство, совершенно новое и необъяснимое. Сердце наполнилось теплом и тревогой, некой безопасностью и дискомфортом, хотелось сократить дистанцию ещё больше, от этого становилось дурно. Сначала Виктор даже не понял что происходит, но потом взглянул на грудь парня и увидел, как проявляется едва заметный белый свет, такой неуловимый, что при других обстоятельствах он бы ничего не понял. Всё происходило как в тумане, свечение постепенно разрасталось, словно пытаясь вырваться из груди, и они оба, шокированные данной ситуацией, осознали что произошло.