Нечисть возвращается в города

       Он не брал трубку уже четверо суток.        Конечно же, Гошики звонил его маме. Коганегава-сан своим утробным голосом ответила, что сына нет дома уже неделю, но переживать не стоит.        — Стая почувствует, если с одним из её членов что-то случиться, — успокаивала его женщина. На фоне у неё кипела еда и пререкались голоса, что давало Гошики понять одно — у Датэко сегодня семейный ужин. Вся стая собралась вместе, чтобы послушать очередную позорную историю от Футакучи или разбудить заснувшего за тарелкой Таро. В отличии от гарпий Шираторизавы, они постоянно собирались вместе каждый вечер за обеденным столом ради семейного ужина.        Семейного ужина без Кандзи.        — А вы бы не могли спросить у Сакунами? — спросил Гошики, нарезая уже четвертый круг по своей комнате. — Может он знает?        Коганегава-сан фыркнула в трубку, но прокричала громко «Нами», хотя Гошики мог поспорить, что забитый новообращённый стоял прямо у неё под рукой. Не прошло и секунды, как жесткий тембр голоса сменился на более мягкий и учтивый.        — Гошики?        Среди всей стаи Коганегавы Гошики уважал трёх человек: его маму за то, что она заботилась о каждом, кто решил стать членом их семьи; Аоне за его твёрдый характер и железную волю; и Сакунами. Сакунами ему просто нравился. Он классный.        — Он ничего не говорил тебе? — сразу перешёл к делу парень, останавливаясь около коробки со своим спортивным снаряжением. Опустившись на колени, Цутому запустил одну руку внутрь, чтобы перебрать вещи. Нужно было чем-то занять себя. Ожидание неизвестно чего очень сильно его изматывало.        — Нет, я его последний раз видел дней пять назад. Отдал ему диск со Звездными Войнами. Там вся антология!        — Понятно, — тяжело вздохнул Цутому, зажимая телефон плечом, чтобы разложить свои наколенники. Последовало долгое молчание длиной в пятнадцать секунд. На фоне можно было услышать спор Коганевы-сан и Футакучи. Полыхнул взрыв смеха. Негромкий, но отчётливый, он долетел до Гошики по гудящим провода и вышкам.        Интересно, на чьей стороне бы остался Кандзи в их споре?        — Ну ты скажи ему, чтобы он вернул мне диск, ладно? — прервал молчание Сакунами.        — Нет, он не вернёт пока что, — бездумно ответил ему Гошики, а после прикусил язык, когда услышал недовольное завывание. — Ну… он взял его для нашей кино-ночи, на которую сам не пришёл.        — Ууу, кино-свидания! — прокричал на фоне Футакучи, за что получил удар по голове от Канамэ. Нужно будет потом передать ему за это спасибо.        — Я сказал ему, что нужно смотреть с третьего фильма, но он забудет, — продолжил Сакунами, отпихивая от себя Футакучи с его нескончаемым запасом острот. — Напомни ему, что нужно смотреть с третьего!        — В чём смысл смотреть с третьей? — нахмурился Гошики, убирая коробку под кровать.        — Третий самым первым вышел в прокат.        — Что? В чём суть начинать свою серию с третьего фильма? Почему нельзя начать с первого сразу же? Абсурд какой-то.        — Это сложная тема. Режиссёр — горгулья. Они все немного… ну знаешь…        — Да, знаю, — покачал головой Гошики, поднимаясь на ноги. Он оглянулся, думая чем ещё себя занять. Он плохо спал в последнее время из-за переживаний по поводу своего парня. Рациональная часть его мозга понимала, что если стая Кандзи сидит спокойно, то и ему переживать не о чем, но та другая, сосредоточенная обычно исключительно на волейболе и Кандзи, сейчас буквально сгорала в адском пламени.        Нельзя уходить вот так вот.        Раздался вой.        В трубке в ответ тоже завыли.        У Гошики побежали мурашки по позвоночнику.        — Ну вот, вернулся твой, — тут же забасила Коганегава-сан, услышав своего сына. — Передай ему, что завтра ждём его дома. Была его очередь стирать в прошлую пятницу, и корзина всё ещё стоит полная!        — И про диск напомни! — робко добавил Сакунами, но Гошики их не услышал. Он откинул телефон на кровать и был уже на половине пути к окну.        — Ах ты!.. — он даже не успел ничего сказать как огромная мохнатая туша придавила его сверху.        Коганегава и в обычной жизни был огромным. Мощные руки, широкие плечи, накаченные ноги и… стойте, куда это уносило Гошики? Что он хотел сказать? Ах, да. Коганегава был большим в своей человеческой форме, как и многие оборотни, но в форме волка он казался ещё больше и массивнее. Гошики уверен — окажись на его месте кто-то менее крепкий, то пришлось бы отдирать бедолагу с ковролина с помощью силиконовой кухонной лопатки.        Гошики на пробу повёл рукой по холке, чувствуя под пальцами ещё свежую грязь. Оборотень замер на месте, словно притаившись. Сначала Гошики не понял этого ступора, но потом до него дошло. Дошло и он ужаснулся.        — Стой! Не делай этого!        Но было поздно. Кандзи начал отряхиваться. Наверное, по-вольчей логике это должно было быть оправданным. Он грязный. Надо почистить себя. По итогу Кандзи всё такой же грязный, а ещё теперь грязный Гошики, его плакаты на стенах, люстра и даже домашка на столе.        «Простите, сенсей, мой парень-оборотень, пропавший на целую неделю, ворвался грязным посреди ночи, чтобы отряхнуться прямо на моё задание».        — На кровать не лезь, я только поменял белье!        Но Кандзи с разбегу запрыгнул в постель и вдобавок потоптался на ней, выбивая изученные стоны-скрипы. Гошики поморщился, оценивая масштабы трагедии. Теперь ему будет чем заняться на выходных.        Кандзи сел по стойке смирно, словно собака на выставочной ярмарке (но Гошики ему такое никогда не скажет вслух, потому назвать оборотня собакой — это красиво оформить приглашение на драку), и только сейчас можно было заметить, что тот держит в зубах какую-то ткань. Коганегава выплюнул её к ногам Гошики и завилял хвостом, прижав морду к передним лапам. Он смотрел на него долгим изучающим взглядом        — Что это?        Гошики развернул принесенную оборотнем вещь и узнал в ней собственную футболку, запачканную грязью, шерстью и слюной — отпечатки лап расцветали на ней, словно бутоны. Это была футболка аса, которую ему подарил Ушиджима-сан на своём последнем году обучения. У вещи была долгая история. Вакатоши купил её в сувенирном ларке на своём первом национальном турнире, но размер оказался не тем, а потому он толком её и не носил. Долгое время она просто пылилась в шкафу, пока перед выпускным Ушиджима не понял, что её стоит отдать Гошики.        «Теперь ты ас команды»        Возможно, Вакатоши не вкладывал в данный поступок глубоко смысла — ему просто хотелось сделать приятно своему младшему, и у него оказалась отличная возможность для этого. Но Гошики видел в этом нечто намного более личное. Он получил одобрение от человека, которого безгранично уважал, и ничто в жизни не давало ему настолько огромную уверенность в себе.        Поэтому было так до слёз обидно терять её в лагере.        Он никому не рассказывал об этом, потому что считал свои переживание по этому поводу детской глупостью. Ему уже семнадцать, а это просто футболка с небольшими дырочками от проделок моли и выцветшей краской на надписи. Это просто элемент одежды, чего переживать по такому поводу?        — Как ты узнал? — спросил Гошики, сжимая в пальцах ткань. В носу начало предательски щипать.        Он поднял глаза на Коганегаву, уже обернувшегося человеком. Кандзи закутался в одеяло, чтобы прикрыть наготу, и широко зевнул. Цутому с притаенным дыхание глядел на то, как массивные клыки медленно втягивались в дёсна. Наверное, больно. Лично Гошики всегда больно, когда он вытягивает когти.        — Почувствовал, — пожал плечами Кандзи. — Тебе было грустно. У меня сердце по вечерам сжималось так сильно, словно его кулаком сдавили. Ужасное чувство. Я сразу понял, что оно твоё, но не знал почему. А потом заметил, что ты перестал надевать свою любимую футболку, и всё понял.        Гошики почувствовал, как начали алеть его уши. Его так легко можно прочитать? Он ведь всем своим видом показывал, что ему всё равно. Гошики ведь даже никогда не говорил, что это его любимая футболка. Как он узнал?        Он забрался на кровать к своему парню и аккуратно вынул из его светлых волос небольшую веточку. Они вдвоём уставились на неё.        — …а потом у меня начало лихорадить тело, и я понял, что тебе совсем-совсем фигово без твоей футболки, так что я мчался с ней прямо через лес. Можно было ждать поезд, но я бы потерял ещё два дня, а тебе было совсем плохо, да?        Гошики уткнулся головой в плечо Кандзи и позволил его огромной ладони лечь на свой затылок.        — Да как ты вообще её нашёл? — ошарашенно спросил Гошики. Картинка в голове отказывалась складываться вместе.        — По запаху, — и в доказательство Коганегава уткнулся носом в его волосы и вдохнул волосы. — Я тебя всегда найду по запаху. И вещи твои тоже тобой пахнут, так что и их найду.        Гошики глубоко вздохнул вместе с ним, наполняя лёгкие запахом Кандзи. Он пах сырой землей, шерстью и свежим срубом дерева, но ещё он отдавал чем-то металлическим — то ли кровь, то ли ржавчина. Понять было сложно, потому что эта нотка его запаха терялась в густоте других и проглядывалась лишь в самых редких случаях.        — Ты пахнешь как мясная булка, — опалил горячим дыханием его ухо Коганегава.        — Фу-у-у.        — Ай, нет! — взвизгнул он, когда Гошики в отместку ущипнул его за бок. — Нет! Только не щипки!        — Щипки, — засмеялся Гошики, опрокидывая оборотня на спину и подминая его под себя. — Да-да, именно они! Щипки за то, что сбежал вот так вот.        Коганегава под ним извивался, заливаясь смехом, а после перехватил руки Гошики и притянул того к себе.        — А ты больше не грусти, чтобы я не сбегал на поиск того, что тебя обрадует.        Цутому зарылся носом ему в шею, обвив пальцами талию. О какой грусти вообще может идти речь, если ему достался настолько прекрасный парень?        Изо рта правда пахнет, и грязь везде оставляет, но у Гошики есть пачка жвачки и чуточку больше терпения, чем для остальных.