Час серого пса

Проклятый город. То продуваемый всеми ветрами, то окутанный туманом, словно душным одеялом. Днём он безлик и сер. В некоторые дни даже кажется, что ты утратил способность к цветному зрению и видишь всё, словно на архивных чёрно-белых плёночных кадрах. Для полноты ощущения не хватает только помех и дефектов. Дожди. Целое ассорти дождей на любой вкус: послеобеденная морось, июльский ливень, оставляющий после себя на главном проспекте воды по щиколотку, или даже зимний дождик — для особых гурманов, образующий наледь. Дожди без конца. Вся жизнь наполнена этой водой с неба. Родился, пожил, умер. А дождь как шёл, так и идёт себе дальше. Аша забралась холодными тонкими пальцами в карман пальто Алекса и уютно устроила свою руку в его тёплой ладони. Воздух был пропитан сыростью, он словно состоял из влаги. Туман и мелкая морось. Полпятого утра, час серого пса, она слышала такое название. Самый тёмный час перед рассветом. Осеннее холодное раннее утро и две пары шагов, разносящихся эхом по узкой улочке. Цоканье каблуков и более тяжёлые мужские. Ночью город сверкал и сиял, переливался сотнями и тысячами огней: подсвеченные здания, фонари и светофоры, вывески и люминесцирующие украшения. И всё это великолепие, помноженное на два, отражённое в мокром асфальте и отбрасывающее ореол в туманной дымке. Кажется невероятным, что день и ночь тут так отличаются. Алекс чиркнул кремнём зажигалки и воздух наполнился табачным дымом. Этот запах сопровождал Ашу почти всю её жизнь и едва ли являлся отталкивающим. Скорее он внушал чувство покоя. Девушка втянула носом осенний воздух, наполненный ароматом опавших листьев, студёной воды со стороны реки, мокрого асфальта, промокшего шерстяного пальто Алекса и табака. На пару мгновений она прижалась щекой к плечу бармена и потёрлась о пропитанную моросью ткань, словно найдя то единственное, самое уютное место в мире. Не сбавляя шага, она поймала его взгляд. Они оба всё ещё изрядно были пьяны после шумной вечеринки, которая, скорее всего, всё ещё продолжается, но уже без них. Алекс расплылся в улыбке, встретившись глазами со слегка расфокусированным взглядом мисс Мартинс. И так было всегда. Они не могли сдержать улыбку, глядя друг на друга. Это была дофаминово-серотониновая зависимость друг от друга и чтобы получить очередную дозу, было достаточно простого прикосновения и взгляда. Мужчина крепче сжал озябшую руку Аши в уютном тепле своего кармана. Они могли бы, разумеется, поехать домой на такси, но прогуляться по пустому городу после шумной вечеринки показалось отличной идеей. В ушах немного звенело после громкой музыки, а прохладный ветер с вкраплением влаги, остужал разгорячённые алкоголем щёки. Утро наступало ужасающе неотвратимо. Совершенно безнадёжно. Небо светлело, яркие огни блёкли. Мир погружался в голубоватую дымку. Всё, что скрывала темнота, вылезло наружу во всей своей неприглядности. Здания стали безликими, серыми, каменными глыбами на фоне низкого неба, хотя всего полчаса назад они были рельефными, искусно подсвеченными истуканами на фоне густой черноты. Даже опьянение перестало быть приятным, а отозвалось лёгкой головной болью и неприятным привкусом во рту. Единственным, что не потеряло для Аши своей притягательности с наступлением рассвета, был сам Алекс. Холодный утренний свет лишь подчеркнул его голубые глаза и аристократичную бледность кожи. Аша то и дело поглядывала на него украдкой и даже не заметила, как они дошли до дома. Алекс приложил ключ к домофону и ранее утро разрезал резкий электронный звук открывшегося замка. Девушка поморщилась, при этом пиликанье похмелье заиграло новыми красками. Но прежде, чем войти, развернулась к мужчине и украла его поцелуй, прижавшись тёплыми губами к его губам, ощущая привкус сигарет и поглаживая рукой по щеке, покрытой лёгкой щетиной. А после вступила в полумрак подъезда, её тёмный силуэт растворился в недрах здания.