Колпачок

Быстрее, сильнее, ближе, глубже, кусать, держать, хвататься, жмуриться, умолять, целовать. Сухён, казалось, сейчас просто съест свою ручку. Она прокручивает её в руке, колпачок сжимая зубами. Как она скучает за Чонгуком. Спасает только воспоминание недельной давности. Всё как обычно, ничего нового, на столе, но как же сладко, хочется ещё и ещё. Сидеть и думать о работе становилось неумолимо сложно, когда в мыслях был лишь он один. Прикрыв глаза, Сухён будто заново проживала каждую секунду. Так горячо, близко. Она тогда сидела, пытаясь раздвинуть ноги сильнее, чтобы принимать его глубже, льнула отчаянно, впиваясь коготочками в загривок, а он не мог налюбоваться своей девочкой, трогая каждый сантиметр, не отрываясь от губ, и в тоже время был постоянно на пике, так хорошо ему было, аж до рыков и выпирающих, на шее и руках, вен. Чон Чонгук властный. Серьёзный. Строгий. Любящий и любимый. А ещё уважает Сухён сильно. Она таких мужчин ещё не встречала. Он оказался мягким, но настойчивым, заботливым и игривым, но только с ней. Сухён не может остановиться, видит перед глазами только его руки; сильные, мощные, хватающие за бёдра, грудь. Видит эти глаза. Ониксовые глаза, в которых обычно звёзды сияют, когда они вместе, когда он внутри. Ах, какой мужчина! Колпачок всё-таки трескается под напором зубов и этот резкий звук заставляет очнуться Сухён. Она резко открывает глаза, чуть подпрыгнув на стуле и выкидывает теперь не нужный предмет. В этот же момент лифт издаёт «дзинь», оповещая о прибытии кого-то на 58 этаж. Взгляд цепляется за статного мужчину в строгом чёрном костюме без галстука или бабочки, с расстёгнутой рубашкой на первые три пуговицы. Руки в карманах, чёткий шаг. Чонгук буравит взглядом дверь в свой кабинет, идёт к нему прямо, играя желваками, непоколебим и строг, как всегда. За ним спешит пара охранников с большими пакетами. Вернулся из командировки в Париже. Сухён немного обижается. Она, конечно, рада его присутствию, но ведь он даже не взглянул на неё ни разу, нисколечки. Даже периферическим зрением. Разве так можно? Девушка надувает обиженно губы и откидывается на кресло спиной, складывая руки на груди. Она так его ждала, подготовилась, скучала, а он… А он! — Ко мне. Быстро. Дверь в кабинет открывается и оттуда выходят охранники, а после выглядывает и Чонгук, обращаясь к Сухён. Сначала не понимает, что это адресовано ей, хотя пялится на начальника во всю, а потом как вскочит на своих каблуках и понесётся к нему, в самый конец коридора. Цокая, Сухён спешит к Чонгуку, чувствуя как сердце подскакивает к горлу, а в животе разлетались неугомонные бабочки. Волнуется. А кто б не волновался? Ещё и эта юбка-карандаш. Всё время подскакивает выше. Слава богу, Чонгук в это время на неё не смотрит, а уходит вглубь кабинета, оставляя дверь приоткрытой слегка. Сухён заходит тихонько и осторожно прикрывает за собой дверь, пока в голове чётко слышит свой пульс. Дожили. Давно так сильно не волновалась. Чонгук стоит у стола, повернувшись широкой спиной девушке, что-то ищет в одном из больших пакетов, а потом снимает пиджак, разворачиваясь. — Я купил тебе подарок, — протягивает девушке жёлтый пакетик. И складка между бровями разглаживается постепенно. Губы Чонгука тоже медленно разъезжаются в улыбке, наблюдая за восторженной реакцией на сумочку от любимого бренда, но потом он прокашливается в кулак и возвращает себе спокойный вид, — нравится? — заглядывает в глаза, опираясь руками и задницей о стол. — Конечно! — восклицает Сухён, но тут же отбрасывает ценный подарок на диван и бежит в объятия Чонгука. — Я тоже скучал, — расслабляясь, накрывая руками свою маленькую бестию, выдыхает Чон. — Ты на меня даже не посмотрел, когда заходил, я даже успела обидеться, — отстраняется девушка, но Чонгук не выпускает, она опускает глаза, ковыряясь в его пуговице на рубашке, а он поднимает её за подбородок и тянется за поцелуем, шлёпая второй рукой по сочной попе, обтянутой узкой синей юбкой. — Я бы трахнул тебя там же, если бы хоть на секунду взглянул. Так сильно я скучал. Не хотел устраивать перед всеми цирк. Ты же знаешь, — Чонгук заглядывает серьёзно в глаза, а Сухён прикусывает губу. Вот он, её страстный Чонгук, не подбирающий выражений, говорящий прямо, как она скучала, — Я люблю тебя. Сухён теперь тянется за поцелуем и ближе жмётся грудью к Чону, обхватывая руками шею, наклоняя голову в сторону и улыбается, — Знаю, — шепчет и целует снова, слушая как тяжело дышит её мужчина, как сильно прижимает к себе, чувствует, что желание у них одно на двоих. Чонгук перехватывает инициативу и меняет их местами, переворачиваясь, прижимая теперь к столу Сухён. Он садит её медленно сверху (жаль, что не на себя), сжимая попу, затем поднимает юбку и отрывается от губ с пошлым, громким чмоком. Спускается вниз по шее, расстёгивает и вынимает блузу, сжимает напористо грудь в кружевном бюсте и аккуратно снимает капроновые калготки, зная, как его девочка ненавидит, когда он в порыве страсти портит какие-либо вещи. Целует в коленку, потом во вторую, откидывая колготки на диван, покоиться рядом с сумкой, и поднимается выше, правой рукой пробираясь под трусики. — Малыш, — стонет Сухён, кусая Чона за ухо. — Ещё раз на.., — рычит мужчина. — Малыш, — тянет, улыбаясь, девушка и Чон вытаскивает пальцы, принимаясь резво расстёгивать свой ремень, потом штаны. Он яростно впивается в губы брюнетки, доставая полностью эрегированный член. Он стоит, даже поднимается к животу, оставляя там капельку смазки. Чонгук смотрит в твои глаза, держит за шею, не давая отстраниться и входит. На секунду будто мир останавливается. Сухён даже перестаёт дышать на пару с Чонгуком. А потом идут поступательные движения, руки сплетаются, тела жмутся ближе, Сухён откидывает голову, поджимает пальчики на ногах, стонет, а Чонгук старается, снова брови хмурит, напрягается, потому что понимает, что надолго его не хватит. Перевозбудился за всю неделю. Сухён тянется к складочке между бровей Чонгука, но тот перехватывает руку, целует её, переплетает пальцы и впивается в губы девушки. Двигается быстрее, шипит, стонет и старается ещё сильнее, чуть ли не падая на Сухён, но вовремя упирается на руки, напирая на девушку немного, давая ей в предоргазменной неге ухватиться за его шею и простонать на ухо его имя. Чонгук тоже содрогается мелко, не выдавая себя с потрохами, лишь воздух сильнее хватает, кулаки сжимает и напрягается всем телом. Так хорошо. Чувствует, что Сухён начинает в волосы забираться ручками, целовать шею и ноги её перестают так явно дрожать, тогда он выпрямляется небыстро и всматривается в любимые глаза. Целует опять. Нежно, с чувствами, поглаживая большим пальцем щёку. Рядом на столе звонит телефон. Чонгук рычит, но отходит, проходясь напоследок рукой по оголённому бедру Сохён. Звонит какой-то партнёр, хочет уточнить детали сделки. Чонгук закатывает глаза. Какой удачный момент, но отказать или проигнорировать он не может, поэтому подходит к Сохён обратно, спокойно уточняя всё дедуле, подаёт ей колготки и подставляет губы для быстрого чмока. Сухён расплывается в сладкой улыбке и влюблённых глаз отвести не может от Чонгука, но всё равно одевается обратно, застёгивает все пуговки на рубашке и в зеркальце поправляет макияж, любуется сумочкой и укладывает её обратно в пакет, собирается уходить, но в последний момент подскакивает к всё ещё болтающему Чонгуку и целует его быстро в щёку. Тот, не растерявшись, шлёпает её смачно в ответ по попе, и наблюдает. Сухён, в ответ на это, разворачивается немного и снова приподнимает юбку, обнажая часть бедра, на что Чонгук опасно клацает зубами и зовёт одним пальцем её обратно, но Сухён игриво мотает отрицательно головой и кидает перед выходом, виляя попой: — Дома поговорим, — зная, что теперь он точно не дотерпит до конца рабочего дня и сорвётся с места, как только договорит по телефону.