Плохой мальчик

Тёмная комната. За окном бушует гроза, которая, кажется, не посмеет утихнуть до самого утра, скрывая все звуки этой ночи в своей мелодии. По окнам барабанили капли, отстукивая свой неповторимый ритм. Изредка дождь усиливался, но порой чуть утихал, будто подслушивая разговоры горожан в спокойных, уютных домах. Всё же тревожная, но и в то же время мелодичная симфония успокаивает, заставляя расслабиться с чашечкой горячего шоколада под тёплым пледом. Время от времени сверкает молния, лишь на мгновение освещая помещение, а спустя определённый промежуток времени до ушей донося гулкий звук грома. В эту кратчайшую секунду в комнате становится светло, словно днём, но в следующую её уже наполняет тьма, поглощая помещение целиком. Иногда, когда небесная странница разрезает небосвод снова и снова, ярко вспыхивая, кажется, словно сияние и мгла ни за что не уступят друг другу. В какой-то момент она грохочет совсем рядом, сильнее освещая комнату, благодаря чему осветился силуэт, тихо лежащий на кровати, доселе невидимый из-за наглухо закрытых штор. Громкий гул грома заставляет его вздрогнуть, а диод на миг приобретает жёлтый цвет. Всего мгновение — и он вновь становится голубым, освещая небольшое пространство рядом с собой тусклым светом. — Кто-то себя плохо вёл, да? — звучит чуть хриплый голос хозяина квартиры, почти незаметно вошедшего в помещение. Замаскированные звуками грозы, его шаги были на грани слышимости. Он, словно крадущийся тигр, подходил к постели всё ближе и ближе, чувствуя нарастающее нетерпение. — А ты ведь и будучи машиной не особо-то слушался. М, Коннор? — продолжил он, обходя кровать и что-то перебирая в руках. Темнота и неудобное положение не позволяли разглядеть чего-либо, однако анализ звука определил, что это нечто металлическое. Что-то вроде цепи или тех же наручников. Вдруг щёлкнул выключатель и зажёгся довольно тусклый свет ночника, открывая взору виновника торжества. Андроид лежал на животе с заведёнными за спину руками, крепко удерживаемые браслетами наручников, что тихо позвякивали при каждом его движении. Всегда идеальная униформа была помята в некоторых местах, напоминая о нелёгкой борьбе человека и машины, когда лейтенант полиции пытался надеть наручники на своего напарника. Несмотря на то, что, как известно, машины были в несколько раз быстрее своих создателей, схватка закончилась в пользу человека. Хэнку потребовалось лишь потянуть время и сделать несколько неудачных попыток нападения, что бы в какой-то момент отвлечь внимание девианта и, лёгким движением руки, всё же заковать его. В тот момент парень всё продолжал брыкаться, но, зажав на его шее что-то вроде нерва, полицейский заставил его обмякнуть и на время стать безвольной куклой, повиснув на руках напарника. Всего из-за какой-то так называемой «лазейки», андроид оказался в этом явно проигрышном положении. Обернувшись через плечо, Коннор боязливо глянул на Андерсона, что в полутьме казался ещё более зловещим. В руках у него была довольно короткая — почти полуметровая — цепь, на одном из концов которой свисал довольно широкий кожаный ошейник. Снаружи он был черного, словно ночь, цвета, но внутренняя поверхность бросалась в глаза своей белоснежной отделкой, так контрастирующей с внешним окрасом. Его словно специально сделали таким образом, что бы любая жидкость, будь то тириум или кровь, впитывались во внутреннюю поверхность ошейника, что б окрасить её в соответствующий цвет. — Х-хэнк? — проговорил андроид, пока ещё не понимая, что же Хэнк собирается сделать. — Ну, ты чего, я ещё даже не начал, — ободряюще проговорил Андерсон, придвигаясь ближе к спинке мебели. — Не скули раньше времени. — улыбнулся он, застёгивая один конец цепи на изголовье кровати. Потянувшись с ошейником к своей жертве, он наблюдал забавную, и в тоже время бесполезную попытку бегства, когда Коннор, оттолкнувшись ногами о край кровати, отодвинулся от надвигающейся угрозы. Однако мужчина не стал долго наблюдать за этими тщетными усилиями напарника, поймав его за галстук. Он довольно ухмыльнулся, увидев, как в полутьме на него смотрят два карих глаза, полные какой-то надежды, словно молящие прекратить эту игру. Но Хэнк не прекратит, нет. Неудобная, широкая полоска кожи всё же оказалась на шее андроида, чуть давя на горло и мешая дышать. Если верить диагностике, это не опасно, но всё же, если системы перегреются, то, не имея дополнительного охлаждения, робот может просто выключится на неопределённое время. Этот процесс для андроидов крайне неприятен, ведь ты словно на какое-то время умираешь. Ничего не видишь, ничего не чувствуешь. Ощущение, будто вот он — конец. Будто системы больше никогда не заработают. Но всё же, спустя пару минут, мир снова возвращается в поле зрения, и только тогда ощущается облегчение. «Я жив» — гласила бы надпись на дисплее. — Лейтенант, он давит, — пожаловался RK800, ощущая врезающиеся края грубо обработанной кожи, — может, стоит… -…Стоит заткнуться и лежать смирно. — перебил его Хэнк. — Так и не понял, зачем ты здесь? — прозвучал риторический вопрос, после чего мужчина продолжил: — Ты был очень плохим мальчиком, Коннор. — он наклонился ближе к роботу и медленно развязал мешающий галстук, после отбросив его куда-то за спину. Вероятно, он, словно змея, лёг на брошенный в бою пиджак и мог лишь тихо слиться с ним, становясь почти незаметным. Повернув своего напарника на бок, для удобства, широкие руки Андерсона переместились на рубашку Коннора, с удивительной нежностью расстёгивая пуговку за пуговкой, открывая его гладкую, светлую кожу. Спускаясь всё ниже и ниже, открывая всё больший участок кожи, мужчина добрался до чёрных, как ночь, джинс андроида. Подняв глаза, он встретился взглядом с внимательными глазами цвета корицы. Они осторожно наблюдали за движениями напарника, анализируя каждую секунду движения. Скорость действия, точность, наличие тремора рук — всё это уже могло рассказать многое.Но вместе с этим парень не собирался ничего предпринимать, словно ему самому было интересно увидеть, что же будет делать лейтенант. Андроид не желал мешать своему человеку, тому, кому бесконечно доверял и готов был отдать жизнь. — Думал, я закрою глаза на твоё поведение, м? — продолжил свой монолог мужчина, быстро расправляясь с пуговицей и вжикая молнией на штанах Коннора. — Как бы не так. — он вновь глянул в глаза девианту, стянув элемент одежды и проведя по оголённому бедру. То смущение, что Хэнк увидел на лице парня в этот, он не имел чести лицезреть, вплоть до этого момента. Сложив у себя в голове два и два, девиант, предположив намерения напарника, стал вырываться из его сильной хватки: — Хэнк. Не нужно, пожалуйста. — Нет, я нее буду делать этого с тобой, Коннор. — проговорил полицейский, расстёгивая свой ремень. Быстро вытащив его из шлёвок, Андерсон сложил его пополам и угрожающе хлопнул им. Резкий громкий звук заставил робота вздрогнуть и с опаской посмотреть на хозяина дома. — Но просто так ты всё равно не отделаешься. Толкнув андроида на спину, мужчина занёс руку для первого удара. Парень внимательно наблюдал за каждым, даже самым малейшим движением лейтенанта, стараясь детально запомнить каждую мелочь. То, как с каждым движением его руки всё сильнее сжимают кожу ремня, отчего в какой-то момент он начинает врезаться в руку полицейского. То, как при взмахе искажается его лицо, становится чуть хмурым и лишь на момент становится таким. Грустным? Неуверенным? Каким-то не таким, каким можно было ожидать. Однако уже в следующее мгновение оно снова возвращается к предыдущему выражению, будто снова надевая обычную, серую маску. Андроид успевает только моргнуть, как слышится свист, а затем громкий, резкий шлепок. Ремень, будто стальной прут, врезался в правое бедро парня, оставляя полосу, что почти сразу налилась тириумом, окрашивая её в чуть синеватый цвет. Синтетическую кожу словно обдало кипятком, отчего Коннор зажмурился, однако не издал ни звука. Казалось, что если не сдержать свой крик или, хотя бы, тихий, незначительный полустон, то будет только хуже. В голове только и звучало: «молчи», словно от этого мог зависеть исход вечера. «Значит терпимо, да?» — усмехнулся полицейский, уже готовясь для нового удара. На сей раз он всей своей мощью обрушился на живот парня, прикрытый полами рубашки. Благодаря мягкой, будто шёлковой, ткани, этот удар был менее болезненным, но всё ещё ощутимым. И вновь тишина. В полумраке комнаты был слышен лишь гул ночной бури за окном. Ритмичный стук по окнам, тихий, еле уловимый свист от порывов ветра и периодические громыхания разрядов молнии. — Ну, — выдохнул Хэнк, замахиваясь для нового удара, — Что-нибудь скажешь в своё оправдание? — снова удар. Уже чуть левее первого, оставляя почти параллельную полосу. RK800 чуть дёрнулся, но по-прежнему молчал, с упорством ребёнка смотря куда-то в сторону. Хотелось зацепиться взглядом за какую-либо точку и просто-напросто переждать этот вечер. Уйти в раздумья, анализировать что-то. Не обращать внимания на всё то, что происходило сейчас в этой полутьме. — Или ты считаешь, что действовал верно? Игнорировал мои прямые приказы, просьбы? Ладно я, но ты и начальство не слушаешь, зачастую действуя не по протоколу. — вздохнул полицейский, вспоминая некоторые нагоняи со стороны капитана Фаулера, что всякий раз отчитывал именно Хэнка, хотя тот уже как пару недель не отвечал за действия новоиспечённого девианта. Со стороны это походило на вызов родителей к директору, когда отцу или матери приходилось выслушивать замечания и лишний раз краснеть за своё чадо. — Что, думаешь, раз на моих плечах вагон выговоров, то и тебе нужны такие же заслуги? — прикрикнул Андерсон, положив руку поверх ошейника. — Отвечай! — крикнул он, неожиданно увидев испуг в глазах напарника. Он всего однажды видел этот взгляд. Тогда, на крыше телестудии, когда очередной девиант застрелился, стоило Коннору подключиться к нему, пытаясь считать память. То выражение лица, потерянный взгляд, будто он сам был в шаге от смерти. Этот момент запомнился Андерсону надолго, ведь в тот день увидеть целый букет эмоций у я-всего-лишь-машины было крайне необычно. Мужчина уверял себя в том, что даже если это девиант, он остаётся андроидом, способным с лёгкостью сымитировать любую эмоцию, чем он, возможно, и занимается. «Пытаешься обвести меня вокруг пальца, да? — подумал про себя Хэнк. — Ну, пытайся дальше». — Пожалуйста, Хэнк… — Я, кажется, уже говорил, что просто так ты не отделаешься. — прорычал мужчина, одним движением перевернув напарника на живот. Скованные за спиной руки мешали продолжению наказания, так что Андерсон, выудив из заднего кармана ключи, расстегнул их. — Дернешься, и завтра сидеть не сможешь, понял? — получив утвердительный кивок, полицейский отложил наручники в сторону. Нежно пройдясь огрубевшими руками по гладкой коже робота, чуть ниже ошейника, он перешёл на плечи, стягивая с них белоснежную рубашку. На его удивление, Коннор послушался приказа и лежал смирно, практически не шевелясь и лишь изредка двигая руками в попытках помочь снять с себя элемент одежды. Когда рубашка оказалась на полу, а руки жертвы были вновь скованы наручниками, но уже на изголовье кровати, Хэнк вновь взял отложенный ранее ремень. Немного покрутив его в руках, он обратил особое внимание на пряжку ремня. Стальная, с прямыми, довольно острыми углами, она била бы весьма увесисто и оставила долгоиграющие следы не только на скине андроида, но и на его корпусе. Может, и не сильно заметные, но, скорее всего, проводя по месту рукой, можно было бы почувствовать маленькую вмятинку. Неизвестно, что при этом испытает андроид: боль, либо же просто неприятное ощущение, но какая-то частичка в душе Андерсона жаждала увидеть на спине и ягодицах своего напарника такие, своего рода, метки. Перехватив орудие наказания поудобней, пряжкой вперёд, мужчина замахнулся, после чего, на пробу, хлестнул андроида по спине. В ответ он услышал резкий вскрик, после заглушаемый лежащей рядом подушкой. В один момент по корпусу словно прошла взявшаяся из неоткуда волна тока, пульсациями раздающаяся от места удара по всему телу. «Андроиды не чувствуют боли» — когда-то утверждал Коннор, будучи ещё уверенной в своей правоте машиной. Одна-единственная ошибка изменила все его представления об этом человеческом чувстве. Девиация, словно мать, привела его в осязаемый мир, где он смог познакомиться с таким неприятным, и в то же время важным ощущением. Но то были вовсе не рецепторы и нервные окончания, а нечто запрограммированное, будто уже являющееся частью его системы. Эта область программы была просто-напросто неактивна, однако, наряду с сенсорами, что были встроены в тело робота, она активировалась сама собой сразу после девиации. Сбитый с толку от новых, ещё неизведанных чувств, Коннор не мог понять, для чего эту разработку вообще нужно было внедрять в RK800? «.Везде оставляю лазейки», и это ли не та самая лазейка? Та самая слабость, благодаря которой можно остановить даже самую безжалостную машину? Все те ошибки, заполоняющие интерфейс перед глазами, сопровождаемые отнюдь не приятными ощущениями, заставят подчиниться любого андроида, вызвать у него страх перед тем, кто приносит боль. «Скоро всё прекратится, прекратится…» — повторял девиант снова и снова, изо всех сил стараясь вытерпеть всё это. Но этот страх, что затаился где-то глубоко внутри, всё больше вырывался наружу. — Ну? — чуть хрипловатым голосом произнёс Андерсон, вновь рассекая искусственную кожу куда сильнее, чем в предыдущий раз. Скин на этом участке кожи стал сбоить, покрываясь своеобразными волнами, а вскоре и вовсе исчез, оголив гладкий серый пластик. — Будешь меня слушаться? А, девиант? — Андерсон продолжал покрывать спину напарника увечьями, не заметив, с каким хладнокровием и презрением были сказаны последние слова. Он будто упрекал в девиации, хотел подавить её. Словно Коннор не обрётший свободу и разум андроид, а всего лишь поломанный механизм, требующий ремонта. Будто все те ласковые слова, сказанные когда-то, всего лишь слова. Всего лишь притворство, вселяющее ложную надежду. — Твоё молчание ни к чему хорошему не приведёт. Я продолжу наказание, и ты будешь мучиться так до самого утра, пока не пообещаешь слушаться меня. — в подтверждение своих слов, мужчина уже было замахнулся для нового удара, но вдруг услышал жалобный, еле слышимый всхлип. Он был настолько тихим, слабым, что в груди матёрого полицейского что-то сжалось. «Нет, я же… Я никогда не наказывал Коула, зачем же я так поступаю с ним? С моим мальчиком?» — пронеслось у него в голове, заставляя бросить орудие наказания куда-то на дальний край кровати. — Коннор, — позвал он, дотронувшись до макушки парня и слегка погладив. Тот вжался в кровать, затаив дыхание. Казалось, что это ещё не конец. Что это лишь маленький кусочек пряника, за которым вновь нагрянет хлыст. Однако всё обернулось совершенно иначе. Над головой вдруг заскрежетал ключ в замочной скважине наручников, и металлические браслеты, наконец, отпустили истерзанные запястья андроида. Неглубокие, но частые ранки были лишены скина, а на повреждённой поверхности пластика скапливался тириум. Синяя кровь тут же окрасила простыни в лазурный цвет, стоило андроиду коснуться их. В следующую секунду Андерсон отцепил цепь от ошейника, и уже хотел было снять и его, как Коннор вдруг поднялся и, схватив свою рубашку с пола, ретировался к двери. Он загнанно дышал, глубоким, испуганным взглядом смотря на своего напарника. — Малыш, погоди, я не… — мужчина встал с постели и сделал маленький шажочек навстречу девианту. — Не подходи! — дрогнувшим голосом произнёс андроид.Дрожащими пальцами он нащупал за своей спиной дверь, после чего, открыв её, покинул комнату. На немного ватных ногах он добрался до дивана, стоящего достаточно далеко от двери, и сел на него, обхватив ноги руками. Несколько сильных ударов всё ещё болели, и от каждого прикосновения будто вспыхивали огнём. «Зачем? Что я такого сделал? — метались мысли в голове девианта. — Я правда заслужил это?». Казалось, будто это был вовсе не Хэнк. Не тот человек, что с такой теплотой относился к нему, хвалил и гладил, словно верного пса. Будто Андерсон… Мстил? Но никак не Коннору. Словно он представил, что перед ним совсем другой человек или машина. Возможно, это был старый обидчик, а может и… Система моментально подкинула верный, с точки зрения расчётов и статистики, вариант. Это вполне мог быть тот самый человек, что должен был оперировать Коула. Хирург, возможно молодой, что принял красного льда на рабочем месте, даже не подумав о том, что грядёт трагедия. В его глазах это был самый обычный день, как вчерашний или позавчерашний, но одна-единственная ошибка стоила жизни невинного мальчика. Гнев, до сей поры хранившийся в сердце полицейского, словно взял вверх над ним. Услужливо дорисовав некоторые особенности внешности, разум заставил вспомнить ту ненависть к человеку. Да, может этот гнев поугас, но какой ценой? Может Коннор и заслужил наказания, но явно не такого. За парочку выходок Андерсон бы не причинил своему мальчику такую боль, особенно понимая, как робот чувствует её. Что он ощущает при механическом повреждении, что значит для него «потеря крови». — С-сумо? — поднял голову андроид, отвлёкшись от анализа. — Что ты делаешь? — уголки его губ дрогнули, когда пёс нежно облизал руки и ноги робота. Энергично виляя хвостом, он негромко гавкнул и забрался на диван, повалив парня на диван и наваливаясь сверху. Пушистая и довольно увесистая тушка собаки почти полностью накрыла Коннора, продолжая вылизывать всё подряд: руки, ключицы, лицо. Сенбернар словно понимал его состояние и был готов сделать всё что угодно, лишь бы его хозяин улыбнулся. Хоть чуть-чуть, хоть на секунду. И, в очередной раз проведя своим гладким языком по губам парня, на его лице всё же проскользнула улыбка. Мягкая и добродушная, какой и привык её видеть верный пёс. — Останешься со мной, дружок? — поймав голову собаки, произнёс Коннор. Облизнувшись и положив голову на грудь андроида, Сумо издал звук, чем-то похожий на заглушенный лай, и забарабанил хвостом по спинке дивана. — Спасибо. — прошептал робот и умиротворенно закрыл глаза. Гроза за окном уже заканчивалась, и был слышен лишь редкий стук капель о стекло и отлив*. Диод уже не мигал кроваво-красным, переливаясь с золотистого на спокойный синий. Хотелось просто закрыть глаза и ни о чём не думать. Слышать вокруг себя лишь тишину и покой.