Созависимость

      Дин сидел возле прикованного к койке Сэма. Тот уже прекратил орать, но его крики до сих пор звенели в ушах. Дин оглох для всего, кроме этих криков. Первый Клинок лежал под рукой, однако Дин забыл о его существовании. Забыл обо всем, кроме Сэма.       Чтобы успеть к утру в Бункер, он без остановок гнал как сумасшедший. Кас уже ждал там. Сэм пробыл в забытье всю ночь и орал, проклиная и моля, весь день. Он охрип, но не замолк, пока полностью не истощил себя.       Дин пошевелился. Грудную клетку сдавливало так, что было больно дышать.       — Я… Я делаю это не из-за тебя, Сэмми, — заговорил он. — Не потому, что ты не справился, хоть ты и станешь так считать. Нет, Сэм, я это делаю из-за себя. Мы и раньше влипали в неприятности. Черт, мы столько пережили. Но никогда прежде не были уязвимы мы оба. Кто-то… кто-то должен держать оборону, а я… Я не смогу. — Дин захлебнулся вдыхаемым воздухом и судорожно выдохнул. — Я знал, что не смогу с того момента, как проснулся с тобой в одной кровати. И убедился, когда ты меня поцеловал. Потому что оно вернулось.       То, что Дин запретил себе много лет назад и то, о чем разрешил себе сожалеть во время разговора со священником. Задуманная как подставная, исповедь слишком затянулась.        «— Возможно, несколько серьезнее, чем с Джиной?       — Ага, я только начал задумываться, что все это гораздо глубже, чем я считал».       — Прости, Сэмми.       Тогда Дин позволил себе сожалеть. Он был до смерти напуган словами Каина о братоубийстве и разрешил Сэму разделить Метку, чтобы спасти его — и себя — от этой судьбы.       Но Метка воспользуется любой слабостью. Любым желанием.       — Я облажался. — Дин повесил голову.       Это случилось не до побега Сэма в Стэнфорд, как можно было бы предположить, и не после их воссоединения. Это случилось в те годы, когда Сэма не было рядом. Он сбежал, а Дин остался. С отцом, с охотой и один. Одиночество сопровождало в череде мотелей, в Импале без пассажира на соседнем сиденье, в ночи без привычного сонного дыхания. Дин не злился, как отец, рационально принял точку зрения Сэма и, как никто другой, считал, что тот это заслужил. Дин принял его выбор, но подсознательно ждал.       Сэм не позвонил на День благодарения, не позвонил на Рождество. Ну и ладно, они никогда не придавали сильного значения этим праздникам. Но Сэм не вспомнил о нем и с началом летних каникул, не вспомнил, когда те закончились. Сэм начал новую жизнь.       И тогда Дин развернул Импалу к Пало-Альто. Он наблюдал за Сэмом — вытянувшимся, обросшим мясом — но все еще таким же тощим, — улыбающимся и… и повзрослевшим.       Дин ревновал его. Ревновал к новым друзьям, к тому, как они хлопали его по плечам, как вешались на шею и лезли обниматься. Ревновал такого взросло-чужого Сэма, чье внимание раньше принадлежало только ему одному.       Он провел в Калифорнии больше месяца, вырываясь на пару дней на охоту. Но лишь когда появилась Джессика, он по-настоящему испугался. Сэм заинтересовался ей, всерьез, а она — им. Это было очевидно. Ревность Дина все меньше походила на братское собственничество.       Поэтому он уехал и постарался забыть. И, наверное, у него получилось. Так Дин думал все это время.       Но, оказавшись у края, он позволил себе сожалеть, признал, что оно никуда не ушло. Испугавшись уготованной ему роли, он втянул во все Сэма.       Ужас последствий этого сожаления не покидал его с их первой ночи вместе. Дин был виноват.       — Я знаю, что происходило ночами, — возобновил он односторонний разговор. — Сразу понял. Да и… почувствовал. Физически.       Физическая сторона точно присутствовала. Дин знал это из-за того, как реагировало по утрам его тело: ломотой, тянущей болью и расслабленностью. А потом убедился воочию сам, ненароком коснувшись Метки на шее Сэма.       — Это моя вина, Сэмми. Не твоего брачно-индейского ритуала. — Дин запрокинул голову к потолку, горло перехватило. — И… и это неправильно, чувак. Это все Метка… Черт, хотел бы я, чтобы это было Меткой! Я все знаю, Сэм, но тебе знать необязательно. Держи оборону за нас обоих. Не дай мне опуститься еще ниже. В этом я полностью полагаюсь на тебя.       Закончив говорить, Дин на миг прикрыл глаза, а потом решительно поднял Клинок. Дрожь от стиснутых пальцев прошлась по руке и жаром влилась в Метку на шее. Всего два надреза. Кровь потекла, смешиваясь между ними. Дин возвращал все на свои места. Печать завершила свой цикл. Он ни о чем не жалел.       Метка сливалась, и теперь Дин не только знал, но и помнил. Картины — чертовы помехи на камерах — вспыхивали в голове. Он будет помнить за двоих.       До полуночи оставалась четверть часа. Дин поднялся со стула и, поколебавшись, все-таки задержался у кровати.       — С днем… С днем рождения, Сэмми.       

***

      — Я тебе не верю. И никогда не буду. Но… мне нужна помощь. — Сэм не поднимал глаз от предмета на столе. — А это как раз твой конек, — закончил он и открыл испещренную защитными символами коробку.       Дин сдался, но Сэм нет. Кто-то из них должен держать оборону. На этот раз им будет Сэм. Он не даст своему брату стать демоном, не позволит ему умереть, спасет от проклятья.       Все те слова, что сказал Дин, — Сэм их не забудет. И не забудет, как тот во сне кричал его имя несколькими днями позже. Говоришь, хорошо вновь спать одному, Дин?       Сэм пил его кровь, а кровь несла за собой память. Сэм знал.       Поэтому он позвонил Касу, поэтому впутал Бобби. И Бог свидетель, он не хотел опять обманывать Дина, но он должен был его спасти. Спасти Дина от Метки и от себя самого.       На столе, больше не скрытая, лежала Книга Проклятых. Сэм поднял голову и решительно встретил взгляд Ровены.       — Мне нужно снять Печать Каина с моего брата. И что-то мне подсказывает: ты сможешь разгадать эту книгу и найти средство. Вопрос в том… поможешь ли ты мне?..*