То, что остаётся навсегда

— Как же он бесит! — хлопок двери звонко отразился от стен.       Ребекка сползла вниз, оседая на пол вслед за своим настроением, попутно прижимая под себя ноги. Всё тело ломила совсем неприятная истома. Казалось, что оно готово вот-вот разорваться от постоянного стресса и банальной усталости, а голова просто взорвётся от бесконечных переживаний. Глупо было бы отрицать, что она совсем не переживает из-за недавнего косяка. Вернее сказать — не переживала бы если бы тот не обрёл такую огласку. — «Подумаешь… Ввели что ли квоту на общение с демонами?!» — вспомнились те взгляды, коими её «наградили» уважаемые Серафим Кроули и его подхалим.       Её и не менее известную в школе личность — демона Винчесто. Тогда даже он опустил глаза, не ожидая, что сам директор спустится с небес на небеса и решит собственноручно уладить возникший конфликт. Якобы до него дошли грязные слухи, что Винчесто крутит роман с новенькой Непризнанной, и он решил разобраться в этом лично, не ввязывая во всё Сатану. Школа то всё же его.       Как назло в этот день двум близким знакомым пришлось встретиться, обсудить сложившуюся политическую обстановку в аду и раю, может просто поговорить, и именно тогда возникла потребность оспорить некоторые законы… Например, закон Неприкосновенности. По единственно верному закону — закону Всемирного паскудства — когда дело дошло до практики, ворвались трое ангелов. Разумеется, поднялся большой шум: как это так — сам демон Винчесто и лучшая ученица школы посмели подвергнуться совместному содому, но благо те довольно неплохо владели своими способностями и ненужное благополучно замялось. Но след остался, причём большой, и вылился в долгую беседу с Серафимом.       Спустя неделю всё улеглось, но директор почему-то не спешил покидать стены школы. Винчесто пропал, а если и появлялся, то ненадолго; во всяком случае, возможность с ним просто поговорить исключилась на корню.       Ребекку это бесило. Очень сильно, можно сказать, что она последние дни была в ярости. И дело было не столь в ограничении её личной свободы, а в том, что ей вообще посмели указывать кто, с кем и когда! Сам факт, что ей так просто помыкают, хотя ей осталось учиться всего ничего.       … Выглянув в окно она увидела всю ту же картину: Серафим Кроули второй час к ряду ходит вместе со своим протеже по саду и вешает ему лапшу на уши. Впрочем, ничего нового.       Перебросив свой взгляд с заносчивого мужчины на его подпевалу, важно кивающего на каждую реплику, она прищурилась. Идеально выглаженное одеяние, золотые крылья и седые патлы, нисподающие на широкие плечи — о, это никто иной как Фенцио.       Ребекка могла простоять долгое время, наблюдая за ними, и попутно всё сильнее растягивая свою улыбку. Разумеется, не слыша их разговора, она неожиданно для себя стала вспоминать каким бы голосом вещал престол. В памяти ярко всплыл его привычный тембр, почти такой же приятный как у Винчесто, но куда более высокомерный и даже презрительный. Только в первую их встречу.       Скорее всего он таким же отвечал сейчас Кроули на его манерные реплики в духе: «Непризнанные в край разболтались, их давно пора приструнить!», попутно посылая проходящим невеждам ещё более злые взгляды.       Только от воспоминания о его голосе и то, как тот может совсем не свойственно его обладателю, дрожать, Ребекка вслух рассмеялась. Эти бессмертные с их лицемерием и порой человеческой растерянностью выводили только на самый искренний хохот.       План зародился в голове быстро. Поправив перед зеркалом причёску, уложив распущенные волосы на один бок, она скоро скрылась за дверью.

***

— Я буду вынужден покинуть школу, — говорил Серафим Кроули. — Может, вечером или на рассвете. Постарайтесь закончить за меня, подключите своих помощников. У Вас хорошо получается, — на грани сарказма звучала последняя фраза. — Я не могу возложить на них такую ответственность, — в противовес его слов ответил более низкий и серьёзный голос, плохо считающийся с внешними данными. — А учитывая новую обстановку, приближенные Сатаны точно ни мне, ни им доверять не станут.       Ребекка сошла на шаг, приближаясь к ним. Натянула приветливую и ничуть не наигранную улыбку, прекрасно зная, что несмотря на чуть ухудшенные отношения с Кроули, он на неё посмотрит всё равно с уважением. Может и скрытым, но оно было и это ощутимо чувствовалось. — Добрый день, — первая прервала их беседу она.       Два высокопоставленных ангела, до того увлечённых разговором, обернулись на неё. Первым на себе Ребекка поймала взгляд престола. Вопрошающий и немного удивлённый. Для Кроули бы он значил одно — Фенцио не ждал такого дерзкого перебивание ученицы, а учитывая её в основном таки добрую славу, это что-то важное. Однако она знала и вторую сторону монеты. — Что-то случилось, Ребекка? — первым ответил директор, возвращая к себе безразличие и лёгкий оттенок нервозности.       Она покачала головой, не отводя ни на секунду взгляда от престола. Любой другой смутился бы на его месте, но кажется заметил это только Кроули, постепенно поворачивая голову в сторону подопечного. Молчание затянулось. — У меня возникает тот же вопрос, — проговорил Фенцио, бросая мимолётный взгляд на Кроули в стиле «она просто не в себе».       А так и впрямь можно было подумать — ученица улыбалась и не спешила отвечать на поставленный вопрос аж двумя вышестоящими. Первым выпорхнул из гнетущей обстановки Кроули, понимая, что вряд ли они сейчас договорят. — Дела не ждут, — деловито кивнул он у сторону школы. — Если что — обращайтесь.       По изменившемуся лицу престола стало ясно, что сейчас он готов сквозь землю провалиться. Какие такие дела могли резко возникнуть у директора, минуту назад не спешащего слезть с его ушей, оставалось только догадываться. Однако то, что он доверил Фенцио самому поговорить с ученицей, кажется говорило о многом.       Только хотел он первым начать, приобретая более недовольный вид, как его сразу же перебила Ребекка: — В своё оправдание хотела сказать, что мне давно мечталось увидеть Вас при службе и сравнить с более высоким по рангу ангелом. Исключительно научный интерес.       Престол приподнял бровь, радуясь, что хоть сейчас рядом не будет свидетелей. Свидетелей убийства, если та не прекратит говорить в такой манере. — И как сравнение? — ожидая, что та сейчас сморозит очередное панибратство, что можно будет подравнять под оскорбление вышестоящего, он чуть расслабился. — Несомненно в Вашу пользу, господин, — растянула она шире улыбку и совсем сошла на шёпот. — Сомневаюсь, что уважаемый Серафим Кроули, несмотря на свой пост, обладает такими же достоинствами, какие я видела у Вас.       Фенцио покосился в сторону где недавно стоял Серафим и скептично прищурился. — И за столь короткое время ты это поняла?       Ребекка приспустила ухмылку, но не стала останавливаться. — О, их грациозность заставляет меня содрогаться об одном лишь воспоминании. В прочем, честна признаться, только они меня и согревают холодными ночами, — удивительно, что и на открытое подмигивание ангел никак не отреагировал, как и на вольность в общении.       Однако заметно похолодел, явно отвергая подобный тон. — Ты отработала все поставленные часы? — ловко сменил он тему, намекая на недавнее наказание.       Ребекке сделали поблажку, ей за тот номер, вытворенный с Винчесто, досталось ровно 20 часов общественных работ, растянувшихся на неделю. Винчесто же наградили целыми 100, ведь он был обвинён главным зачинщиком такого сабантуя, хотя виновны были наверняка оба. И Ребекка это помнила. — У меня были дела поважнее, чем надраивание полов в библиотеке, — почти сквозь зубы проговорила она, уже не пытаясь выдавливать из себя добродушие.       И уже престол позволил себе приподнять краешек губ. — Например, наступать на те же грабли и стремиться вновь нарушить закон? — беззлобно усмехнулся он, словно для него это было не более простой игры. — Мне казалось ты умная девочка и не будешь заниматься… Подобным. — Мне осталось немного до конечных экзаменов и, кажется, я давно определилась со стороной, — тонко намекнула она, выражая свою приязнь к ангелам. — Тогда не рекомендую идти против Серафима Кроули, — нравоучительно заключил Фенцио, снова обращаясь к Ребекке как к ученице. — Он проницателен, Ребекка. И поверь, видит тебя насквозь.       Она только хмыкнула, слыша в голосе престола нечто иное чем обычное уважение. Не одна она несёт в себе тайну. — Можешь его не нахваливать — он не слышит, — нарочито громко огрызнулась она, скрещивая руки.       Престол, будто окунувшись в реальность, тут же презрительно фыркнул в сторону фамильярной особы. Хотел уже начать воспитательную лекцию, касательно ещё и обращения на «ты», но та быстро приблизилась к нему. Встала на носочки, положила свою руку на его локоть и пока тот не успел оттолкнуть её, быстро шепнула: — Я к Вам приду после отбоя. Мне нужно отточить навыки владения собственной энергией перед тем как Вы покинете школу, — льстительно улыбнувшись, она, не дожидаясь ответа, стала отстраняться. — Хочу, чтобы после Вас осталось хоть что-то, — на такой минорной ноте, она спешно удалилась, пока Фенцио удалось поставить в позицию растерянности.       Он намеревался догнать наглую беглянку, но понимая, что так привлечёт ещё больше шума, только поджал и без того тонкие губы. Как и в прошлый раз его желания не были учтены и оставалось надеяться, что разговор останется между ними.

***

      Серафим Кроули был удивительно добрым последние несколько дней. То, каким он был, застукав двух учеников в одной постели и то, каким он был сейчас — абсолютно два разных человека. Даже предоставил престолу свою комнату, уже готовясь вернуться назад в рай. Благородно с его стороны, но Фенцио весь последующий день терзали смутные мысли. И даже такой щедрый подарок не привнёс в его разум хоть капельку света.       Распрощавшись с Серафимом, уже ближе к десятому часу, он ещё какое-то время простоял у распахнутой двери, смотря тому в след. В учительском кампусе было отличное эхо и, посчитав около тринадцати шагов сначала по коридору, потом десять вверх по лестнице, и более тихие двадцать пять налево, он понял, что Кроули направился в свой кабинет. Видимо, заполнить ещё что-то перед отъездом.       Закрыв за собой дверь, он машинально защёлкнул её. Прикрыв глаза, на ощупь дошёл до кресла Серафима, опустился, потирая напряжённые виски. И был уверен, что после того как Серафим удалился из бывших покой, должна была объявиться она.       Спустя буквально пару секунд уверенность подтвердилась тихим скрипом полов. — Ты рановато, — он раскрыл глаза, но в комнате было по-прежнему пусто.       Скрип повторился. — Не честно! Ты меня услышал, — голос звучал из-за ширмы, загораживающей платиновый шкаф.       Фенцио, к своему же удивлению, успокоился, сразу вставая с кресла. — Тебя услышали даже на первом этаже.       Преодолев небольшое расстояние до ширмы, он облокотился о её край, совершенно не удивляясь увиденному. Ребекка повернулась в его сторону, поправляя на себе огромный плащ, рукава которого свисали до пола. — Мне идёт? — усмехнулась она, легкомысленно покручиваясь перед зеркалом и перед престолом. — Сними мой плащ, — обрывая её ребятничество, строго приказал он.       Всё же Ребекка была и осталась человеком, присущей только им подобной детскости никому не отнять, даже возрасту. Было ли это взаправду так или просто за неделю хождения хвостом за Кроули он перенял его мышление — оставалось загадкой.       Ребекка пожала плечами и скинула с себя единственную одежду. Фенцио презрительно нахмурил брови, но взгляда не отвёл, с привычной ему внимательностью принимаясь рассматривать ученицу, пришедшую исключительно попрактиковаться.       Тела ангелов и Непризнанных мало чем отличались. Только крылья у вторых были менее заметны, а несмываемая ничьими слезами печаль присутствовала на всех лицах вместе с глазами и носом. Печаль, понятная только им, ощутивших на себе рокот смерти.       Фенцио не любил заглядывать им в своеобразные «зеркала души», не видел в этом смысла. Немногие из них доучивались в школе и не кончали вторую жизнь самоубийством, не выдерживая натуги. Стоящая перед ним особа была другая.       Совсем другая, отличная и от Непризнанных, и от ангелов. Она смотрела на своё окружение бесстрашно, даже с нечитаемым презрением, которое казалось видным только ему. На него Ребекка с первого же дня смотрела скорее с вызовом, чем с опаской или равнодушием. Сейчас смотрела с усмешкой, мол, я стою перед тобой обнажённая, а ты ничего не делаешь. Совсем ничего.       Фенцио делал вид, что ему и впрямь совсем неинтересно и он не собирается ничего предпринимать. По крайней мере, на трезвую голову, не как в последнюю встречу. Ребекка виртуозно играет на его чувствах в какой раз, и явно не намеревается так же бездействовать как и он.       Качнув бедром, она не спеша прошла в центр комнаты, на ходу выставляя перед собой руку. — Хороша, а? — обернулась она снова, предпринимая попытку соблазна.       Престол оставался невозмутимым. — Необычная красота. Как молодое вино. А я больше по ликёру, — уже он улыбался.       Ребекка грустно отвела глаза, будто бы сама стесняясь своего поведения и последующего отказа. — Раз так… — расстроено начала она. — То давай не будем тянуть время. Научи меня призывать феникса.       Фенцио изумлённо покосился на неё. Отошёл от гардеробной, решая внимательней рассмотреть уверенность в её глазах, ведь её предложение звучало как полный бред. И он её нашёл. — Опасно. Не хочу превратить комнату Серафима в кучку пепла. — Тогда покажите мне движения, — предложила она. — Я их запомню и на экзамене повторю, только черпая свою энергию. Экзаменаторы будут в шоке.       Фенцио ухмыльнулся, поощряя сменившийся уговор.       Ребекка же почувствовала как близка у цели, когда престол положил свою руку ей на талию. Вероятно покраснела бы, когда другой он взял её за запястье, направляя ладонью вперёд. — Вырисовывай в воздухе его знак, — голос прозвучал слишком близко к уху, что не могло не вызвать волну мурашек.       Это было заметно. Но Ребекка чётко повторила его указ, принимая ещё более безразличный вид, граничащий со смехотворным. — Сосредоточься на одной точке, — продолжил Фенцио, проводясь пальцами вдоль по руке.       Ребекка была слишком напряжена и легко уловила его смешок. Он вновь позволял себе играть ею, будто указывая ей в свою же пошлость, недопустимую к самому престолу. — Сконцентрируйся, — другая рука скользнула меж бёдер. — Тебя ничего не должно отвлекать.       Совет не был принят, когда о концентрации не могло идти и речи. Она выгнула спину, прижимаясь к стоящему позади ангелу. — Терпение. Тебе нужно научиться ждать, — у самого уха заключил он, не переставая удивляться тому, как скоро она оказалась готовой к близости. Ведь он не успел ещё ничего сделать. — Держи спину ровно.       Покрасневшие от постоянного покусывания губы скривились.       Фенцио с высоты его роста была отлично видна реакция ученицы. Он хоть и ничего последнюю неделю не пил, всё равно ощутил какое-то опьянение. Словно двигался почти в тумане, от того едва заметно качнул головой, намереваясь сбросить себя пелену, вернуть ту самую концентрацию, которую требовал от ученицы.       Всё повторялось, но было будто по-новому, совершенно незнакомо. — Так правильно? — уточнила она, ещё больше оседая на его руке.       Пальцы свободно входили всё глубже не встречая никакого сопротивления. — Нет. Выпрями ноги, — продолжал настаивать на своём ангел, вслушиваясь в негодующее шипение.       Ребекка отчаянно пыталась выполнить приказ, но как только удавалось твёрдо встать на ноги — тут же угибалась спина под прикосновением губ ангела. Почти безобидными на фоне других его действий. Не сдержав в себе тихий стон, она резко вывернула его руку, старающуюся вернуть её в прежнее положение. — Так нечестно, — справедливо заявила она, разворачиваясь назад. — Я хочу видеть лицо искусителя, — руки скользнули по завязкам рубашки, но те легко было перехватить.       Фенцио усмехнулся над прозаичным прозвищем, которое она подарила. И даже захотелось оспорить его, ведь какое-то шестое чувство подсказывало, что не он первый начал. Далеко не он. — Я обязался научить тебя заклятию, — он аккуратно отвёл её руки в стороны, нарочито зажимая пальцы. — И пока выходит скверно. Уверена, что сдашь экзамен?       Возбуждение Ребекки мешалось с откровенным раздражением от поддевающих слов, этого презренного тона. Что уж там — уже бесил его запах, всегда твёрдые руки, способные за секунду обездвижить полностью. И эта чёртова медлительность. — Или ты сейчас же войдёшь в меня… — не желая давать ангелу просто так тянуть бренные минуты, которые уже тянутся минимум вечность, она запыхаясь продолжила: — Или…       Фенцио медленно оттеснял её к стене. Когда место стало кончаться и Ребекка упёрлась в стол, о задорно спросил: — Или что? — Найдёшь нож под рёбрами, — на выдохе пригрозилась она, но подобное от трясущейся девушки слышать было совсем не пугающе. — Звучит страшно… — саркастично усмехнулся он. — Особенно при отсутствии этого самого ножа.       Ребекка до крови закусила губу, сама заползая на поверхность стола. Ноги обвили талию Фенцио и тот, не противясь, придвинулся.       Оставалось только догадываться как устроено женское тело. Насколько велико удовольствие от сильных толчков и ощущения нужности и значимости его в себе. Судя по прерывному дыханию, сливающемуся со сладострастными стонами, ей достаточно было одного слушателя.       Позабыв про правила, как этические, так и вполне существующие, Фенцио стал замедляться. В то же время она, проклиная его и весь его род, продолжала насаживаться и ожидать от него усиление темпа. И когда то происходило — сильнее прижималась к нему всем телом, почти захлёбываясь в своём же стоне. — Тише… — приложился он губами к уху, намекая, что так и хочет оставаться единственным слушателем.       Ребекка исполнила просьбу не скоро, только когда тот снова стал замедляться, вынуждая ещё больше слезть с края стола. И когда его рассеянный взгляд стал более серьёзным, она расслышала сквозь педантичное стучание стола ещё и скрип половиц.       Представив как через замочную скважину на них кто-то смотрит, Фенцио весь напрягся, теряя прежнюю страсть. Ребекка же ничуть не смутилась, хоть и в их общем порыве невозможно было учуять чужую энергию. — Пусть смотрит. Увидит что-то, что никогда не видел — потребуем плату за спектакль. И примкнула к его губам за новым поцелуем.       Чувствуя как внутри ученицы всё сжимается от переполняющей похоти, а собственный орган готов вылить всё наружу, он наваливаясь на неё всем телом, покусывает за шею. Все аккуратно сложенные на столе документы Кроули давно полетели на пол или были безжалостно скомканы под Ребеккой.       Ещё несколько грубых толчков, особенно остро пришедших ей по душе, и ангел опускает ту на холодную поверхность стола. Тяжёлое дыхание сбивается и оба наверняка уже забыли каково это дышать ровно. Остатки разума неохотно возвращаются назад, намекают Фенцио, что пора бы уже поднять своё нелёгкое тело с неё и дать возможность хотя бы вздохнуть.       С трудом разлепив глаза, он смотрит на ласково улыбающуюся Ребекку. Их руки по-прежнему были сплетены и нелегко отведя глаза в сторону двери, он встречается с ошеломлённым взглядом Серафима Кроули, поражённо замершим в дверях.