like a moth to that flame

Энергия и материя — это всего лишь два проявления одной и той же сущности. Кристофер Прист

      Он видит эти слова каждый день. Напечатанными на бледно синем листе, прибитом иголкой к стене над его письменным столом. По краю — неровный ряд учебников по разным разделам физики. Стопки конспектов, папки, отдельные файлы. Кое-где, на светлой поверхности стола, можно разглядеть пятна от чернил и круги от стаканчиков кофе. Нет у него времени наводить порядок. Он учится. Все время учится. Слишком много учится. Канавут. Студент первого курса факультета физики и энергетики. Будущая гордость вуза. Для преподавателей — общепризнанный образец студента «в лучших традициях нашего университета». Для сокурсников — замкнутый в себе, помешанный на законах физики, ботаник. Лицо всегда скрыто черной отросшей челкой, глаза — большими очками в прозрачной оправе. Вечный взгляд в пол, сутулящиеся плечи и кофейные разводы на груди. — Эй, Кана, ты так скоро совсем в землю врастешь. Хоть изредка голову поднимай, когда с тобой здороваются. Судя по голосу говорящего, утро пятницы не сулит ничего хорошего. — А, привет, Тханет.       На как всегда спешащего на первую пару Кану сейчас смотрят два темно карих глаза, слишком близко посаженных друг к другу, что придает лицу его сокурсника ещё большую угрюмость. — Конечно же, готов? Всю ночь над учебниками пыхтел? — Нет, — Кана крепче прижимает к себе папку с нужными ему распкчапками, — не всю.       В ответ раздается громкий хохот, больше похожий на лай: — Ну, ты как всегда, в своем репертуаре! — Мм… Мне пора, Тханет, ещё… ещё увидимся.       Кана уходит, стараясь не оглянуться. А чего он там не видел? Издевательской ухмылки во всю физиономию?       На лекциях и семинарах он попадает в свой мир. Здесь ему уютно и интересно. Здесь он чувствует себя значимым. Заметным. Нужным, если можно так выразиться. Но даже в его стихии эта пятница подкачала.       Как только время начинает поджимать, Кана оказывается в толпе студентов с разных курсов, что рысачат через весь холл, дабы успеть подняться на этажи и разойтись по аудиториям. Будучи в этой самой толкучке, он понимает, что остался без очков и без своей папки, которая листами разлетелась по всему полу. Он успеет услышать «ну ты и лошара, Канавут» от пробегающего мимо Тханета, а затем остаётся совсем один. Почти.       Пытаясь для начала найти очки, он опускается на пол и принимается шарить ладонями по полу, как за спиной слышатся шаги. Пол в холле бетонный, и по звуку трения Кана определяет, что подошва обуви ступающего — каучук или резина. Шаги тяжёлые, размашистые. Кана энергично продолжает свои поиски. На его удачу ладонь упирается в дужку оправы, так что вскоре к нему возвращается способность четко различать окружение.       Едва ли он распрямляет спину, как взгляд его врезается в обладателя резиновой обуви. На нем и правда черные резиновые сапоги до середины лодыжек. Да и сам парень одет в чёрное, на голове — капюшон от черной толстовки, на руках — плотные перчатки, издалека Кана не может разобрать материала. И это при том, что на улице плюс двадцать три.       Кана соображает, что слишком долго пялится. До неприличия долго. До красноты во все его маленькие круглые уши. Парень не двигается с места. До Каны доходит: листы из его папки все ещё застилают пол. — Я… Я сейчас все уберу, извини… — он пытается хоть немного расслабиться, потому с натянутой улыбкой предлагает: — Если ты мне поможешь, то будет быстрее. Никакой реакции. Ладно… Окей.       Когда путь, наконец, расчищен, Кана наигранно раскланивается: — Ваше Высочество может проходить. В ответ он слышит сквозь скрежет зубов: — Фрэнк Заппа как-то сказал, что два элемента, наиболее часто встречающиеся во Вселенной, — это водород и глупость. Впрочем, — Кану буквально испепеляют взглядом, — откуда такому, как ты, знать про Фрэнка Заппу.       Странно одетый незнакомец в черном уже удаляется, но Кана бросает ему вслед: — Я не глупый. И я знаю, кто такой Фрэнк Заппа. Но, кажется, его уже не слышат.       В конце учебного дня, проходя мимо компании своих добрых однокурсников, он слышит очередное изречение Тханета, обращённое в его сторону: — Хах, видал, Кана? Теперь ты у нас не единственное чучело в универе. Сегодня ещё один фрик в резине здесь засветился.       Кана старается не обращать внимания, но другой парень перебивает Тханета: — Не-не, он, говорят, на заочном. Больной какой-то, вроде как. Или с головой что-то. Приходил расписаться в документах. Так что, — и вновь окрик в сторону Каны, — твое почетное место никто не занял, Трайпипатпон. Ему плевать на этих придурошных. До самого дома ему не даёт покоя «больной какой-то, вроде». Но он не выглядел, как больной, и не разговаривал, как будто имел какие-то отклонения. Даже наоборот.