buzzing

Поместье оказалось жутко странным и страшным. Я пугалась коридоров, в которых почти никогда не горел свет. Лишь свет луны да солнца освещал их, делая менее устрашающими. В первый день меня встретила целая группка людей, зовущих себя «выжившими». Это насторожило меня. Но все они выглядели довольно мило, а ещё не задавали лишних вопросов по поводу маски на моём лице. Я почти не слушала их, стараясь разглядеть каждого человека из присутствующих. Но никто не был похож на Луку. Я досадно выдохнула, пытаясь вслушаться в информацию, что пыталась донести до меня Эмили Дайер. Довольно приятная и опрятная девушка, знающая, видимо, больше всех здесь. Она же проводила меня в комнату, ныне принадлежащую мне. Зайдя внутрь, я услышала жужжание. И это оказалась сумка с некой коробкой, в которой находились жуки. Выглядели они как настоящие. Я раскрыла коробку и несколько из жуков заползли ко мне на палец. Внимательно оглядев их, я так и не поняла, что то был за вид. Скорее смешение нескольких. Но выглядели они довольно интересно. Дайер говорила, что в поместье есть библиотека. Я сразу же подумала, что там могут быть хоть какие-то книги об энтомологии. Вдруг в них будет информация об этих странных местных жуках. /// Кажется, я немного заблудилась, но всё равно нашла библиотеку. Внутри стояло несколько длинных стеллажей с книгами, что не могло не радовать. Аккуратными и тихими шагами я добралась до первого из них, начиная рассматривать корешки в надежде найти нужные. Я немного увлеклась. Из задумчивого состояния меня вытянул голос с знакомой мне хрипотцей. Я медленно повернулась к источнику звука, отшатываясь на несколько шагов назад. Лука. Передо мной стоял Лука. Только вот его волосы отрасли, под глазом был страшный синяк, да и сам он выглядел слишком потрепанным. — Вам помочь? — он неловко потирал шею, смотря на мою странную реакцию. Слова застряли в горле, я не могла пошевелиться. Лишь продолжала глядеть на него, не веря свои глазам. Я быстро стащила маску со своего лица, глядя на него своими голубыми глазами полными слёз. Это было совершенно бестактно, но я кинулась в его объятия, начиная рыдать. — А? Вы в порядке? — Лука похоже совсем не понимал, что происходит. Я тут же отстранилась от него, глядя слезливыми глазами. Почему он продолжает обращаться ко мне на «Вы»? Он… Не помнит меня?.. — Лука… Это к-какая-то шут-тка? — мой голос начал срываться, я смотрела на его лицо в поисках хоть какого-то намёка на шутку. Но этого намёка не было, он округлил глаза. — Откуда Вы знаете моё имя? — и я сломалась... Рухнула на пол, начиная рыдать всё сильнее. Стены, что я возводила этот долгий год, рухнули. Я не могла поверить в то, что он не помнит меня. Не помнит все те радостные и грустные моменты, проведенные вместе. Не помнит моей внешности и имени. Лишь испуганно смотрит на меня, не зная, что делать. Я мгновенно вскочила с пола, хватая свою маску и исчезая из библиотеки. Я так быстро бежала в свою комнату, сжимая рукой ткань пальто там, где под кожей горела изнутри грудная клетка. Через несколько минут я отворила дверь своего небольшого помещения, грохнув ей напоследок от бушующих чувств. Я обессилено падаю возле кровати, утыкаясь лицом в темную ткань брюк. Полное осознание того, что Лука не помнит меня, больно било по сердцу. Буквально разбивая его вдребезги. Невыносимая боль, от которой хотелось кричать. Но кто-то обязательно услышал бы мои крики, а мне не нужны были дополнительные проблемы. Я тихо рыдала в свои коленки, всхлипывая. Вся эта идея с поместьем с самого начала показалась мне подозрительной, но я всё равно решила, что она неплохая. Я могла остаться дома, где начала чувствовать себя не так отчаянно, но всё испортила. И, похоже, теперь у меня не хватит сил вновь выкарабкаться самой из этого состояния. У меня просто не хватит сил. Я истратила их за этот долгий год ожидания. Я поднимаю голову, потому что слышу жужжание. Такое тихое, но кажется, что оно становится громче с каждой секундой. Словно проникает в мою голову, занимая всё пространство внутри. И оно исходит от этой проклятой сумки, что дал мне сам хозяин поместья. Этот звук невыносим. Всё больше я чувствую чьё-то присутствие рядом. Из-за чего начинаю испуганно смотреть в каждый угол комнаты, боясь увидеть там кого-то. Слезы стекают по щекам ещё сильнее, меня начинает тошнить от тревоги, что нескончаемо пульсирует внутри меня. Я начинаю биться головой об свои колени, а после и об дерево кровати, пытаясь заглушить это жужжание и тревогу, которая появилась из-за него. Кажется, я разбиваю лоб, иначе не могу объяснить, почему на моих руках кровь, которую я стираю вместе со слезами. Я смотрю на неё и начинаю смеяться. Так истерически и пугающе. А ещё слишком громко. Потому что дверь моей комнаты открывает та самая Эмили Дайер, испуганно подбегающая ко мне. Она отчаянно пытается остановить приступ и привести меня в чувство. Но уже поздно. Я отдала всё ради него. Свою психику, чувства, желания и мечты. А он. А он не помнит меня.