На лице Чана широкая улыбка с милыми ямочками. Он поднимает руку вверх, прося тишины. Его правый глаз всё ещё белый. — Так и закончилась история кровавого душегуба. Он был плохим человеком, и пусть некоторые из его выкладок помогли современной науке и медицине, ничто не должно быть получено такой ценой. За правду! За труд! За отечество. Ура, товарищи! — Ура! И Джисон кричит вместе со всеми, но не слышит своего голоса.

— Допевала ли тебе моя дочь нашу песню? — говорит парнишка, и голос его, неожиданно низкий и величественный, разносится по полю и вплетается в туман.