Лёшку взяли да подставили. Бросили в омут и говорят "должен ты теперь, Алексей, царь-батюшке нашему, Алексанычу, триста косарей гринами. Выкарабкивайся, милый, иначе по миру пустим". Подергал Лешка своими извилинами, решился сам по миру пуститься - быстрее косари ненавистные заграбастает, думал Лешка. И жил бы наш Лешка да не тужил в своем крохотном, похотливом мирке, если бы в руки царская омега ему не попалась. И давно главная шлюха Алексанычевского борделя стала его личной свахой?