«Богатенький отличник, у которого есть всё, кроме желания жить. Рыжий двоечник, у которого нет ничего, кроме желания выжить. Они друг друга ненавидят. Они друг от друга бегают. Но когда мир рушится, почему-то именно этот ушлёпок оказывается единственным, кто протягивает руку. Грязную, в мозолях, с обкусаннами ногтями. И это, блять, страшнее чем любой кирпич»

В клубе, где световой поток рвался на отдельные островки тепла, смена только начиналась. Музыка тянула за собой тяжёлые клубы дыма и бликов, а сцена — полукруг из тёмного металла — была подготовлена к первому выходу танцоров. Мо Гуань Шань вышел тихо.