Люмин была как сладковатые, золотые, подсушенные августовским солнцем луговые травы. Как мягкие спелые закатники, которые срывались ловкой девчушкой, за пару мгновений взбиравшейся по скрипучим ветвям. Как хрустящие, гнущиеся пшеничные колосья, шуршание светлячков в закатном свете дня и смех солнечной девочки, так любившей за ними гоняться. Как летний пряный венок из весёлых одуванчиков и нежно-благородных сесилий. Про себя Венти окрестил ее солнечным зайчиком и не ошибся.

Коломбина. Субретка. И Божество. Ее личное Божество. Сандроне подумала, что не прочь провести так все отмеренное ей время. И даже если им суждено сгореть в пылающем пламени, как оловянный солдатик и танцовщица — они сгорят вместе, а после навсегда сольются в одно оловянное сердце.

Фэн Синь знает, что когда-нибудь все изменится. Рано или поздно наследный принц станет правителем, рано или поздно они разойдутся и уже не смогут вот так встретиться. Но сейчас, когда Му Цин так доверчиво сидит перед ним, когда позволяет ему касаться своих волос и вплетать в них полевые цветы, об этом совсем не хочется думать. Хочется просто наслаждаться теплым закатным солнцем, запахом соломы, Му Цином в своих руках и его доверием.