— Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь, Чонгук, — руки Тэхёна были настолько холодными, что ощутимо обжигали даже в самый холодный месяц календаря. Чонгук любил его руки, любил, когда эти руки к нему так прикасаются, но он никогда не мог сказать об этом вслух, не мог озвучить даже самому себе. — И я давно свыкся с этим, — касаться, касаться, смотря прямо в глаза и тяжело дышать рядом с ним, — но, чёрт возьми, я не могу допустить, чтобы это случилось с нами.