Она уехала. Уехала, всё счастье с собой забрала, хоть бы капельку ему оставила, но не осталось ничего, только тоска и боль невыносимая. С возрастом должно это было пройти, не может Валера вечно о ней думать, рано или поздно забудет. Не забыл. Не смог, въелся образ лисёнка маленького в память, от этого ещё тяжелее было. Жил он с призрачной надеждой, что улыбку её снова увидит, что смех заразительный услышит, что как раньше она обнимет его. Пока боль свою сигаретами да драками глушит, не помогает

Ей хотелось плакать, одежду на себе рвать, сердце достать из груди и поджечь его так, чтобы потом и следа не осталось. А он улыбался этой своей улыбкой, какая была только у него, противная такая, добрая улыбка. Как будто не было всего, как будто не плакала она по ночам из-за него и не страдала по нему, как будто он и не сделал ничего такого страшного. — Впустишь меня, Лисёнок? — Вова крикнул, смеясь. — Я тебе конфетки принёс, твои любимые!

Каждый день Валера обязан был хоть раз её поцеловать, обнять, приласкать. Не мог он без этого. Должен был знать, что у ёжика его всё хорошо, что покушала она, не болеет, что в школе не обижали. Нередко приходил он раненый, побитый, еле на ногах стоял, но в конце дня всегда рядом с ней оказывался. — Если не приду когда-нибудь, — сонно пробурчал парень, прижимая Юлю к себе, зарываясь носом в её волосы, — то пропал я значит, нет меня на этом свете уже. Сегодня он не пришел.