Оглядываясь назад, Се Лянь признавал, что в какой-то момент жизни его отвратительные сокровенные желания должны были выйти на поверхность. Однако это никак не могло избавить его от укоров совести, регулярно капающих на мозги с того момента, как случай навеки оставил в бедовой голове образ собачьего янского корня, остервенело вбивающегося под вздрагивающий в такт мощным толчкам кошачий хвост.